Александр Жуков – Поймать Короля и высечь! (страница 19)

Но не успел Женька сказать и двух слов, как Вера Аксенова поспешно заметила:

— Хорошо. У нас намечена конференция «Твоя любимая книга». Вот там и расскажешь. А сейчас надо думать о «Зарнице». Или ты не болеешь за честь отряда?

— Болею, — с неохотой сел Женька.

— Не вижу. Ты же у нас в зводе… во зводе… во взводе разведчиков, — лишь с третьего раза удалось Вере выразиться правильно. Военная терминология была ей непривычна, и она часто ошибалась.

— Не гожусь я в разведчики, — что-то рисуя пальцем на парте, спокойно отказался Женька.

— А почему ты раньше, когда тебя утверждали, не заявил об этом? — Верино терпение лопнуло.

— Не слышал.

— А где же ты был? Может, на Луне? — насмешливо прищурилась Вера.

— Тут я был… — невозмутимо ответил Женька.

У Веры не нашлось больше слов. Она прошла к столу и устало опустилась на стул.

На помощь вожатой пришел Сашка Ермаков, председатель совета отряда, он же — командир боевого отряда «Вымпел».

— Предлагаю перевести Чижова в кашевары. На большее он не способен. Пускай варит кашу. Взводу разведчиков нужны серьезные люди, а он со своей «Стрекозой» носится…

— Ура! — воодушевленные речью командира радостно закричали «бэшники».

Женька присел на корточки перед большой лужей. Словно выпиленные из пенопласта, хрупкие и величавые, ее переплывали облака. Были они совсем рядом, и Женька, мысленно заложив крутой вираж, пролетел между ними. Стремительной свечой ушел ввысь. Невольно замерло дыхание. Из-за светящейся кромки облака вынырнул вражеский бомбардировщик. Полный смертоносного груза, он шел к линии фронта. Женька развернул самолет и зашел в хвост бомбардировщика. Яростно надавил пальцами гашетку — пулемет молчал. Кончились патроны. «Не пройдешь!» — со злостью подумал он и резко бросил машину вперед…

Женька почувствовал, как его швырнуло вверх. Он больно ударился головой о фонарь. Что-то затрещало…

«А если испугаюсь?» — тревожно подумал Женька. «Нет!» Он круто развернул свою краснокрылую «Стрекозу» и сделал одну из фигур высшего пилотажа — мертвую петлю.

Внизу, задрав головы, стояли мальчишки и девчонки из шестого «б».

Самолет с красными крыльями выделывал в воздухе такие фигуры, что Вера Аксенова тоненько ойкала, а Сашка Ермаков то и дело ронял свой огромный «министерский» портфель на ногу Костылеву. Тот морщился от боли и, прыгая на одной ноге, смотрел в небо посрамленный и расстроенный. Ему хотелось крикнуть: «Прости, Жека! Ты герой…» Но Женька был далеко в небе.

«Еще умрет с горя!» — серьезно подумал Женька, пронесся над самыми крышами и приветственно помахал рукой огорченному Кольке: «Я все забыл!» И, ликуя, круто набрал высоту.

Из-за угла вышел Колька Костылев. Увидев Женьку, сидевшего на корточках перед огромной лужей, осмотрелся — вокруг никого не было.

Колька шмыгнул остреньким носом, повел им в разные стороны, словно принюхивался. В его голове лихорадочно крутилось: чтобы такое выкинуть? От нетерпения он переложил портфель из руки в руку, почесал носком левой ноги под коленкой правой и метеором исчез в кустах акации, растущей под балконом соседнего дома.

А Женька, поглощенный воображаемым полетом, наклонялся набок и чуть не падал, когда его «Стрекоза» делала крутой поворот. Он и не заметил, как носком ботинка сдвинул портфель в лужу и вода тоненькой струйкой побежала внутрь, к красным и синим корешкам учебников.

Впереди медленно плыло огромное облако, похожее на баранку. Женька направил самолет в голубой кружок. И только ощутил холодок облака, как голубой кружок разлетелся вдребезги. В лицо веером ударили грязные брызги.

— Ха-ха-ха! — услышал он торжествующий хохот Кольки Костылева. — Сообщение ТАСС: стрекозел столкнулся с мухой и спикировал в лужу! Для его спасения вышла тихоходная баржа! Ха-ха-ха!..

Кренясь набок, в луже тонула огромная калоша.

Грязный, обиженный, Женька стиснул кулаки и кинулся к Костылеву.

Квартала три бежал за ним Женька, а потом отстал: бежать за Костылевым бесполезно. Он на шестидесятиметровке — первый среди шестых классов.

Женька прислонился плечом к водосточной трубе, чтобы немного отдышаться, а то ноги подкашивались. Посмотрел на круглые часы, висевшие на углу.

«Уже два!» — Женька сразу же забыл про Костылева. В мыслях он был уже в просторной мастерской, где духовито пахло сосной и березой. Там, на третьем столе от окна, лежит его краснокрылая «Стрекоза». Он начал делать ее зимой. И очень торопился, чтобы успеть до осенних дождей испытать в воздухе. Прежняя его модель, названная на манер «Ту» «Чиж-1», не набрав высоты, ударилась в телеграфный столб и рассыпалась. Руководитель кружка Владимир Николаевич объяснил неудачу тем, что «Чиж-1» попал в сильный вихревой поток. Это на областных соревнованиях случилось. Из пятого «б» тогда человек десять болело за своего однокашника. Среди болельщиков был и Колька Костылев. Он потом целый месяц рассказывал, как «Чиж-1» сбил телеграфный столб.

Заложив руки за спину, по мастерской неторопливо прогуливался Юрка Баулин, черноволосый парнишка в квадратных роговых очках, присматриваясь к работающим мальчишкам. Временами он демонстративно выбрасывал руку вперед и смотрел на сверкающие никелем часы.

— На восемь минут опоздал! — громко выговорил он Женьке. — Я не люблю иметь дело с необязательными людьми.

— Ладно уж, извини… — Женька еле сдерживал улыбку: до того в эту минуту Юрка был похож на своего отца.

Женька полез в свой шкафчик, достал шасси с резиновыми колесиками, кабину, выдавленную из желтого оргстекла, новенький мотор и разложил все на столе рядом с раскинувшей красные полутораметровые крылья «Стрекозой».

— Сколько весит твоя аппаратура… после всех переделок? — спросил он Юрку.

— 108 граммов 30 милиграммов.

— Много. Я же предупредил! — огорченно посмотрел на приятеля Женька.

— На сколько сбавить?

— Хоть бы граммов на 10, а лучше — на 20.

— Вполне реально. Если я применю малогабаритные аккумуляторы. Правда, они — дефицит. Но могу найти. Могу… — Юрка потрогал пальцем крыло «Стрекозы». От малейшего прикосновения самолет, сделанный из легчайшей бальзы и сосновых реек, обтянутых тончайшей папиросной бумагой, закачался.

— Твоя конструкция не внушает доверия. Развалится!.. А я аппаратуру радиоуправления, между прочим, целый год делал.

— Я тоже — год. Смотри! — Женька быстро отсоединил крыло от фюзеляжа и, закрыв глаза, бросил на пол. Отчетливо слышал он, как боком ударилось крыло о пол, подскочило, еще раз ударилось.

— Нормально, — одобрительно заметил Юрка.

И Женька понял, что крыло с честью выдержало столь рискованное испытание.

Юрка присел на корточки, для чего-то погладил крыло и озадаченно двумя пальцами поправил очки.

— Давай все обсудим в деталях. Покажи место, куда мы аппаратуру поставим. Нам нужна полнейшая ясность.

Часа полтора они примеряли, прикидывали, как удобнее расположить в фюзеляже аппаратуру радиоуправления. И когда все было «учтено и согласовано», Юрка взял кисточку и категорично заявил:

— Непорядок! На самолете нет названия фирмы, изготовившей аппаратуру. Или ты не считаешь меня соавтором?

— Считаю. Пиши свою фирму, — с готовностью согласился Женька.

Юрка кисточкой тонко вывел под «Стрекозой» — «Аппаратура фирмы Баулина».

— Послушай, «Стрекоза» — это же вчерашний день. Стрекоза с электронной аппаратурой! Нас засмеют. И как я раньше не заметил? Хочешь, я у отца в словарях покопаюсь и завтра утречком модерновое название приволоку.

Юрка уже занес кисточку, чтобы решительным мазком уничтожить «Стрекозу», но Женька перехватил его руку.

— Я так назвал, это — мое право!

— Ну, твое. Только это — непорядок! — Юрка с досадой бросил кисточку в банку с водой.

— Стрекоза никогда не разбивается.

— Предрассудки! Наверное, я зря с тобой связался, — пренебрежительно фыркнул Юрка. — Техника любит точность и расчет. Мой отец говорит, что памятник нашему веку будет состоять из микрометра и секундомера.

К концу недели Женька закончил «Стрекозу». Установил аппаратуру и, отойдя шага на четыре, по указанию Юрки Баулина нажимал кнопки на продолговатой пластмассовой коробочке, в которой у бабушки раньше хранились пуговицы. Теперь эта коробочка называлась пультом управления.

С радостью замечал Женька, как послушно приходят в движение рули высоты и поворота.

— Отличная машина, даром что — «Стрекоза!» — одобрительно заметил руководитель кружка, придирчиво осматривая модель. — В этом году, Женя, я на тебя серьезно надеюсь. Есть шансы на победу в областных соревнованиях. Ишь, ты как ее всю отделал. Без сучка, без задоринки. Молодец! Освой в воздухе, потом расскажешь, как она себя ведет.

Приятели решили, не откладывая дела в долгий ящик, в воскресенье съездить за город и испытать модель в воздухе. Но в субботу шестой «б» получил боевой приказ: «В районе Сеженского леса в воскресенье будет выброшен вражеский десант. Найти и обезвредить».

Весь день «бэшники» сидели как на иголках. Один Женька ходил грустный и подавленный. Срывались все его планы. С тоской смотрел он в окно на кружившиеся в воздухе желтые и красные листья и думал, как им хорошо! Могут летать во дворе, на улице. А его «Стрекозе» простор нужен.

Вечером Женька вместе со своим отцом уложил рюкзак. Николай Павлович несколько раз удивленно спрашивал: