49. ИС 4 (или 1+3?) сосредоточена в I катрене, являя довольно слабый случай скрещения инфинитивного письма с сонетным. В тексте есть еще 4 разрозненных (ибо грамматически неоднородных) ИФ. Заметна тематическая (но не просодическая) перекличка с лермонтовскими «И скучно и грустно…» и «Выхожу один я на дорогу…». По линии совмещения ИП с сонетом ср. № 13, где ИП покрывает весь текст, а тж. современный данному «Сонет» Е. Л. Милькеева (начало 1840‐х гг.), где ИС 3 занимает оба первых катрена:
Зачем, о, дева-красота, <…> О, как роскошно, как отрадно Отдать себя тебе во власть, И пред тобою, ненаглядной, В восторге трепетном упасть, И языком лобзаний жадно Вверять тебе немую страсть!
Д. много переводил с французского, и в переводе из Огюста Барбье у него есть ИС 5+1+1-1:
Как больно видеть мне повсюду свою горесть, Читать , всегда читать одну и ту же повесть, Глядеть на небеса и видеть тучи в них <…> Покорность – наш удел. Неволей или волей, Должны мы следовать за тайной нашей долей, Должны, склонясь во прах, покорствовать во всем, Чего преодолеть не станет сил ни в ком… («Как больно видеть мне…»; 1844); оригинал (Аuguste Barbier, «Il est triste partout de ne voir que le mal…»; поэма «Il Pianto»; 1833), менее инфинитивен.
[Поэты-петрашевцы]
Алексей Константинович Толстой (1817–1875)
50. «Коль любить, так без рассудку…»
Коль любить, так без рассудку,
Коль грозить, так не на шутку,
Коль ругнуть, так сгоряча,
Коль рубнуть, так уж сплеча!
Коли спорить, так уж смело,
Коль карать, так уж за дело,
Коль простить, так всей душой,
Коли пир, так пир горой!
[Толстой 1963, 88]
50. Единственный у Т. и сам по себе необычный случай: последовательность семи инфинитивов (ИФ 1+1+1+1+1+1+1) строится не на их однородности, а на параллелизме условных предложений, зависящих от сочиненных друг с другом главных; структура упрощена благодаря народно-разговорной союзной структуре (коль – так) и четкости параллелизма. ИС квазиабсолютная (совершенно безличная, хотя и условная) и квазидвухэтажная – благодаря эллиптическому полуприсутствию инфинитивов и в главных предложениях. Напротив, в последней строке принцип «безглагольности» выдержан полностью – благодаря использованию именного сказуемого.
Ср. иную структуру в черновом варианте, где в двух случаях двухэтажность проявлена более четко ИС (1-1)+1+(1-1)+1+1, причем один раз с тавтологическим повтором инфинитива (Коли плыть, так плыть как гусь):
Коль смотреть – смотреть уж в оба, Коли помнить , так до гроба, Коль простить, так всей душой, Коли пир, так пир горой. Коли плыть, так плыть как гусь, Коли гибнуть, так за Русь, Коль кричать, так с нами бог! [Толстой 1963, 708]
Ст-ие было положено на музыку А. Г. Рубинштейном и многими другими космпозиторами – всего 16 раз.
Иван Сергеевич Тургенев (1818–1883)
У Т. свыше десятка ИП, преимущественно в повествовательных поэмах, отмеченных влиянием «Евгения Онегина». Длинная ретроспективно резюмируемая ИС (1=2)+(3-1)+(1-1) есть в раннем, но не опубликованном при жизни ст-ии «Русский» (1840, оп. 1926), вообще богатом ИФ:
Идти – брести среди толпы мне чуждой И снова жить , как все живут; а там Толпа забот — обязанности — нужды, — Вседневной жизни безотрадный хлам. Покинуть мир восторгов и видений, Прекрасное всем сердцем понимать Не в силах быть — и новых откровений Больной душе печально ждать — Вот что осталось мне — но клясться не хочу я, Что никогда не буду знать любви…
Конструкция Идти — брести…, интересна фольклорным приравниванием инфинитивов (ср. № 281 и статью Ж-2001/2002); понимать не в силах быть – оригинальная, почти головоломная инверсия двухэтажной конструкции (быть не в силах понимать).
Длинной ИС 7 в духе финала «Евгения Онегина» (Блажен, кто праздник Жизни рано…), правда, в основном неинфинитивного (с одним-единственным ИФ И вдруг умел расстаться с ним), заканчивается поэма Т. «Помещик» (1845–1846), написанная Я4, но иной строфикой. Характерно применение ИП для метапоэтического росчерка:
Но весело сказать себе: Конец мучительной гоньбе За рифмами… придумать строчку Последнюю, поставить точку, Подняться медленно, легко Вздохнуть , с чернилами проститься – И перед вами глубоко, О мой читатель, поклониться !
Примечательна наличием ИП поэма «Андрей» (1845–1846). См., например, две ИС 1+5:
Смешно глядеть на круглую луну; Смешно вздыхать – и часто, цепенея От холода, ночную тишину « Пить , жадно пить» , — блаженствуя, немея… Зевать — и прозаическому сну Противиться, затем, что с эмпирея Слетают поэтические сны… Но кто ж не грешен с этой стороны? <…> Как весело гореть таким огнем! Но тяжело терять напрасно годы, Жить завтрашним или вчерашним днем, И счастья ждать, как узники – свободы… Упорно, как они, мечтать о нем И в безответных красотах природы Искать того, чего в ней нет: другой Души, любимой, преданной, родной.
В обоих случаях ИП описывает поведение определенного социального типа (в первом случае использована даже закавыченная цитата из соответствующего типового дискурса «Пить, жадно пить!») – с установкой на объективное, слегка ироническое, но и сочувственное, портретирование; описание менее отстраненно, чем, скажем, в № 26. См. тж. строфы той же поэмы II: 12, 13 и 16–17, с более короткими, но почти абсолютными ИС 3+3+1+3:
Как? Ей склониться молча головою Пред кем-нибудь на свете?.. Никогда! Узнать волненье робости позорной? Унизиться до радости притворной? <…> Предать ее на суд толпы досужной? Лишиться права презирать судьбу И сделать из жены, рабы наружной, Немую, добровольную рабу? <…> он должен с ней Расстаться… с ней… О, новое мученье! О, скорбь! о, безотрадный мрак! Андрей Предался грусти страшной, безнадежной, Как будто перед смертью неизбежной. Во всем признаться… не сказавши слова, Уехать – и в почтительном письме Растолковать…
[Тургенев 1970]
51. Параша
Но эта искра часто гаснет… да;
И, вспыхнувши, горит довольно странно
И смертных восхищает – не всегда.
Я выражаюсь несколько туманно…
Но весело, должно быть, господа,
Разгар любви следить в душе прекрасной,
Подслушать вздох, задумчивую речь,
Подметить взгляд доверчивый и ясный,
Былое сбросить всё, как ношу с плеч…
Случайности предаться без возврата —
И чувствовать, что жизнь полна, богата
И что способность праздного ума
Смеяться надо всем – смешна сама.
51. Это максимальное у Т. приближение к целой инфинитивной строфе. Зависимая безличная ИС 6-1 занимает последние 8 строк 13-строчной строфы (Я5, аBaBaCdCdEEff). Психологическое наблюдение над персонажем выдержано в стиле пушкинских описаний Онегина – со стороны, но с элементом сопричастности. Ср. аналогичное проникновение в душу персонажа в строфе LX:
«Тем лучше, – скажут мне, – разгар страстей Опасен»… точно; лучше, без сомненья, Спокойно жить и приживать детей – И не давать , особенно вначале, Щекам пылать … склоняться голове… А сердцу забываться – и так дале (ИС 3-3).
Афанасий Афанасьевич Фет (Шеншин, 1820–1892)
Среди двух десятков фетовских ИС есть несколько вошедших в русский цитатный фонд и сыгравших важную роль в движении ИП от романтической эпохи к модернистской благодаря почти полному отказу от харáктерного и социально типизирующего тона в пользу лирического и метапоэтического. ИП разрабатывалось Ф. на всем протяжении творчества. Ср.:
Вот люди, думаю, не знают, как придраться , – Напившись кофею, сто раз сказать «люблю», И тысячу – поцеловаться («Ты мне простишь, мой друг, что каждый раз…», оп. 1840; ИС 1-2; [Фет 2002, 35]);
И глухо изречет свой страшный приговор: Страдать , весь век страдать бесцельно, безвозмездно, Стараться пустоту наполнить — и взирать , Как с каждой новою попыткой глубже бездна, Опять безумствовать , стремиться и страдать <…> («Когда кичливый ум, измученный борьбою…», оп. 1842) [Фет 2002, 328] с ИС 7-1);
Довольно странствовать по миру, Пора одно, одно любить , Пора блестящему эфиру От моря сушу отделить , Забыть вражды судьбы безбрачной, Пути блудящего огня, И расцвести одеждой злачной В сияньи солнечного дня («Эпиталама графу Л. Н. Толстому», 1862 [Фет 2002, 375]; ИС 1+1+3, оркеструющая характерную для ИП тему перехода от одних состояний к другим);
И так хотелось жить , чтоб, звука не роняя, Тебя любить , обнять и плакать над тобой <…> А жизни нет конца, и цели нет иной, Как только веровать в рыдающие звуки, Тебя любить, обнять и плакать над тобой («Сияла ночь. Луной был полон сад. Лежали…», 1877 [Фет 2014, 38]); ИС (1-3)+4, варьирующая, с неточным повтором, формулу, которой предстояло стать хрестоматийной; ср. век спустя у Кибирова: <…> и хочется обнять, и плакать, и кануть, словно эта спичка, плевать, что эта электричка последняя, обнять и плакать и в темные луга и рощи бежать с певуньей ненаглядной, бежать, рюкзак суровой тещи оставив на скамейке, – это <…> («Памяти Державина. 10. Когда фонарь пристанционный…»; 1996 [Кибиров 1997, 28]);
Минувшего нельзя нам воротить , Грядущему нельзя не доверяться, Хоть смерть в виду, а все же нужно жить; А слово жить – ведь значит покоряться («Ей же» (<А. Л. Бржесской> «Опять весна! Опять дрожат листы…»), 1879 [Фет 2014, 76], с афористичной дефиниционной концовкой, венчающей ИС 1+1+1+(1=1) и все ст-ие);
