Видны
деревьев
строгие черты,
Отвесного хребта
седые гребни,
И в этом мире
кажешься мне
ты,
Как листья, юной,
как деревья, древней…
[Луговской 1977]
367. Ст-ие примечательно ранним применением ИП к введению в любовную лирику межпланетной топики. Квазиабсолютная (ибо зависимая от оборота такая…, что…) ИС 2 охватывает лишь первую половину ст-ия.
Марк Ариевич Тарловский (1902–1952)
Т. печатался как оригинальный поэт в 1928–1935 гг., в дальнейшем лишь как переводчик. ИП представлено у него несколькими зависимыми ИС, иногда длинными и постепенно автономизирующимися. Ср.:
ИС 3 в последней (из трех) строф ст-ия «Сфинксы» (1929):
Пролежать бы три тысячи лет, А потом – отряхнуться от лени И, упершись в засыпанный плед, Распрямить золотые колени!
ИС 1+5 в длинном 17-строфном ст-ии «В бывшей провинции» (1932–1933), целиком посвященном изображению провинциального как «иного»:
Чего еще прибавить надо? – Был путь провинции один: Жить, как безропотное стадо, Гнить, как соломенный овин, На черных идолов креститься, Валиться в прорубь нагишом И новорожденных из ситца Кормить моченым калачом…
внушительную ИС 7+1 во второй половине ст-ия «Жизнь у нас тревожна и бессонна…» (1951), с топикой торопливого и безостановочного, но бесцельного движения в неопределенное сомнительное «иное»:
На столбах – бесчисленные вехи, Нет возможности остановиться , Оглянуться, охнуть, удивиться, Сделать в книжке краткие пометки, Плод сорвать, трепещущий на ветке, Молоком снабдиться у молодок, Ту иль эту взяв за подбородок. Нам нестись, дистанций не считая, С терпеливостью сынов Китая, Сквозь бескрайней шири мелколесье, На движеньи зиждя равновесье. А иные валятся в канаву, Путь счастливцам уступив по праву, И лежат под тяжестью доспехов, До заветной цели не доехав.
[Тарловский 2009]
368. 1914
Справлять боевые походы
На рельсах, пешком и верхом,
Видению мнимой свободы
Служить подневольным грехом,
А после – скрывать под тулупом
Покрытые ржой обшлага
И плакать над стынущим трупом
Убитого мною врага…
368. Абсолютная ИС 4, по два инфинитива в каждой из строф. Топика – амбивалентный образ революциолнной героики.
Вольф Иосифович Эрлих (1902–1937)
Э. входил в круг имажинистов и был близок к Есенину, который перед смертью вручил ему обращенное к нему последнее свое ст-ие «До свиданья, друг мой, до свиданья…». Арестован и расстрелян (1937), реабилитирован (1956).
Инфинитивных стихов за свою недолгую жизнь В. написал немного: преимущественно это краткие концовки ст-ий.
Ст-ие «Она заходит по утрам…» (оп. 1928) заканчивается ИС 3-1:
Вот так – гореть, сгорать и плыть В себя, сквозь грусть и вдохновенье, Чтоб на лице своем ловить Чужого счастья дуновенье!
В первом четверостишии 2-го из двух ст-ий «М. А. Фроману» (1928) есть два абсолютных ИФ: Устал я жить в чужом краю. Тлетворны весны, ночи пьяны. Забыть чухонские туманы! Припомнить родину свою!
В поэме «Софья Перовская» (оп. 1929) есть длинный инфинитивный пассаж, ИС 8:
Тая надежду и тревогу (Смятения не превозмочь), Она выходит на дорогу, Чтобы рассеять хоть немного Российскую глухую ночь, Чтобы вкусить всю горечь боли, Уйти туда, где круглый год Слепой, измученный народ Несет ярмо постыдной воли, Чтоб всю обиду разгадать , Чтоб угадать , понять, принять Простые хлебные тревоги, На сельской на большой дороге, В докучной грохотне телег, Узнать — как черен этот век, Как на земле не просят хлеба Лишь императорское небо Да петербургский мутный снег.
Зависимая ИС 3 занимает середину трехстрофного ст-ия «На леднике» (1933):
А я мечтал годами: Хватать железо голою рукой, Глядеть на мир раздетыми глазами, Разутою ногой ступать в огонь. Так я хотел. И кто меня рассудит? Говаривал отец: — Не фанфаронь. Вот — сапоги. Их выдумали люди.
В ст-ии «Передышка» (1932) финал – автономизирующаяся ИС 4:
Хотелось бы мне песню разобрать И не из любопытства, а для дела. Вот так же, разложив, начать с винта, Снять ржавчину, что не нее насела, Потом собрать – и на ладонь. Мечта (метапоэтика в стиле Маяковского – стихи приравниваются к винтовке).
В ст-ии «Пятак» (1933) ИС3 – в 3-м из четырех четверостиший:
Чтоб лечь в сундук с купонами, потом Лить желтый спирт в развернутые глотки, Чтоб обернуться рядчиком, попом, Иль фельдшером в солдатском околотке.
В ст-ии «У микроскопа» (1934) проводится сравнение лирического «я» с Левенгуком; ИС 1+(1-3) завершает текст:
Я согласен пить невзгоду, Я готов не жить с тобой, <…> Чтобы только мне за это Все понять и все узнать : Хобот мухи, жизнь поэта, Сердце мира разгадать .
В книге «Необычайные свидания друзей. Рассказ» (1937), в главе 3-й, есть автономизирующаяся ИС 6:
Решали ссоры самосудом. И каждому тут было дело: Картошку чистить , мыть посуду, Вздыхать, что Лена хорошела, Но потихоньку, без охоты Себе признаться даже смело, Что, мол, влюблен. Сдавать зачеты. Зубрить. А Лена хорошела.
В метапоэтическом ст-ии «Если писатель…» (1930‐е гг.) ИС 1+1+(3-1) развертывается ближе к концу текста:
<…> Если песней не вышибить и зуба; Если песня это — не беда; Если песню нельзя схватить в охапку, Просто, как дрова; Если для того, чтобы стать творцом, Надо надеть бобровую шапку И сделать значительное лицо И потом – свою же гордыню понуро Таскать, Свое же невежество тая; Если все это — литература, — Я не извозчик И лошадь не моя.
[Эрлих 2015]
369. Симбирск. Поэма
Какой удар его гордыне!
Бездействия сварливый мед
И вдохновенье – в керосине,
Еще ребенком, он найдет.
Он будет с сумерками знаться,
С косым мерцаньем фонарей,
И пить, и петь, и вдохновляться,
И плакать – вплоть до наших дней.
Должны вскипеть цветы и шумы
И выплеснуться за края.
И нужно много знать и думать,
Чтоб стать злопамятным, как я. 
