Александр Жарких – Трудно выдумывать правду (маленькие сказки для больших детей) (страница 28)
Советник начал быстро стареть и часто болел. И вскоре он
окончательно спился и окончательно умер, павший в неравной
борьбе с действительностью, скоропостижно завербовавшись в
"подземные войска". Тоже, наверное, «советником»…
А молодой попугай Жако остался. Он очень тяжело переживал
потерю своего друга-советника. Стал ещё более меланхоличен
и часто повторял в задумчивости: «А кто мы?.. Всё! Всё!.. По
ра успокоиться. На красивую жизнь можно надеяться, но не стоит
ит рассчитывать… Ну, будьте человеком!.. Дайте выпить мужику!..»
Вдова советника после смерти мужа стала видеть
в очеловеченном
и сильно пьющем попугае, оставшемся без своего друга
и хозяина, непосредственную угрозу разумной жизни. По крайней
мере, в её собственной квартире.
Поэтому давно и преданно не полюбившая попугая женщина
подарила его вместе с клеткой и рассказами о том, какой
он умный и говорливый, в «живой уголок» при одной
из школ, умышленно не сообщив о его пагубной страсти
к спиртному и нелицеприятным высказываниям.
После того, как Жако мужественно адаптировался к новой
непривычной обстановке, он научил половину учеников младших
классов таким изощрённым ругательствам на русском
и английском языках, что возмущённые познаниями
своих чад родители
стали с гневом требовать у директора школы, чтобы тот
избавил уважаемое учебное заведение от «заморского хулигана».
Но директор решил воспользоваться ситуацией и попросил
родительский комитет в очередной раз организовать
среди родителей сбор денег «на приобретение
учебных пособий», а то заморская птица останется в школе
на неопределённое время.
Однако время оказалось очень даже определённым. И определил
его всё тот же директор: «Чтоб завтра же этого «чуда в перьях»
я здесь не видел!».
А случилось это после очной ставки попугая с директором, на
которой попугаю хватило всего нескольких мгновений, чтобы
удивительно метко охарактеризовать директора:
– Привет, придурок, сволочь, сука! – сказал Жако
и демонстративно начал серить.
Но и до этого уже вся школа знала, что попугай
не только ругается,
но и ведёт себя как-то странно: кусочки яблок и груш, которые
ему среди прочего приносили посетители школьного
«живого уголка», тщательно пережёвывались, и образовавшийся
мякиш сбрасывался в поилку с водой. После чего
попугай терпеливо ждал несколько дней, пока всё
содержимое поилки не забродит. И, только когда бражка
была готова, начинал активно
пить. Потом набычивался, перья на холке вставали
дыбом, и начинал голосить так, что дети младших
классов начинали плакать,
а кое-кто даже пускал жидким в трусики. Крики пьяного
попугая явно были скопированы со звуков,
издаваемых африканскими бабуинами перед боем.
А в последнее время было замечено, что в брагу попугай стал
добавлять кору и щепки. Понимающие стали говорить:
– Коньяк готовит!
…Уже на следующий день Жако оказался на Птичьем рынке с
помощью школьного завхоза.
А добросердечные колхозники, с которыми наш фотограф
отмечал приобретение хомяков, не восприняли всерьёз
его покупку и вручили ему напоследок клетку с попугаем,
так убедительно говорившим, что он – «свой».
Каждый бы, наверное, с испугу закричал, что он «свой», если
бы увидел тянущиеся прямо к тебе огромные колхозные ручищи,