Александр Жарких – Трудно выдумывать правду (маленькие сказки для больших детей) (страница 23)
его внутренний голос или «голос совести», как тогда говорили.
В общем, нашему фотографу удалось каким-то непостижимым
образом добраться до своей коммуналки в центре города
и не оказаться в вытрезвителе.
Чтобы представить себе тогдашнюю коммунальную квартиру
в центре города, достаточно представить тёмный подъезд старого
«доходного» дома постройки позапрошлого века с
тёмной лестницей, пропахшей жареным луком и
испражнениями простых до незатейливости
советских граждан. В самых тёмных местах лестница обросла
кошками, которых тогда выгуливали просто за дверь.
На каждой лестничной площадке очень тяжёлые деревянные и
металлические двери были украшены гирляндой кнопок звонков.
Под некоторыми, на табличках под этими звонками – ещё и
по две-три разных фамилиина каждом.
Понять, сколько семей обитает за дверью довольно
трудно. Проще всего, зайдя в квартиру, пересчитать
вывешенные на стене в ряд
электросчётчики. Те словно живут своей жизнью ночью,
или стоят,
или, тихо жужжа, еле крутятся в такт тарахтящему за
стенкой какой-нибудь
комнаты холодильнику. Оживают они лишь утром,
когда многочисленные
жильцы встают, готовят завтрак и собираются на работу,
и вечером, когда те же жильцы возвращаются в свои комнаты.
Жизнь была советская, местами застоявшаяся, затёртая,
даже почти забытая, когда людям казалось, что они просто
так живут. На работе они как бы делали вид, что
напряжённо работают, а дома они старательно
изображали домашнюю жизнь, обычно со всеми
её клиническими
подробностями.
У кого-то получалось так жить, у кого-то не очень… Но,
в общем, всё шло как-то само собой.
Дежавю каждого следующего дня смягчалось
какой-то сдавленной неосознанностью дня
предыдущего, непонятно зачем прожитого.
По субботам и воскресеньям люди пытались выспаться и держать
оборону от проявлений этой до жути повторяющейся
каждый день жизни, окапываясь в постели до обеда.
И вот, в одно из таких окопных воскресений, наш фотограф
обнаруживает себя лежащим в постели со всеми
признаками вчерашнего яростного опьянения, а из
клетки, поставленной на шкаф у кровати,
прямо на него сыпало шелухой от семечек и что-то ворчало
небольшое существо в перьях.
Голова настойчиво болела и с трудом находила
место в окружающем пространстве. Фотограф только
привстал на кровати и обвел
тяжёлым взглядом комнату, как существо с верхней полки вдруг
произнесло очеловеченным голосом:
– Когда и с какой целью вы
родились? – Я спр-р-рашиваю!…
И, не дав опешившему фотографу времени для ответа на
столь коварный вопрос, продолжало:
– Вы родились, товарищи,
чтобы строить коммунизьм!..
Далее последовало какое-то кряхтенье,
видимо, символизирующее
бурные аплодисменты, передаваемые через радиоприёмник.
– Это чёй-то? – наконец спросил фотограф у своей жены, которая
спокойно сидела перед трюмо и искала в зеркале ответ на
вопрос: «Если я сегодня накрашусь, будет ли это напрасной тратой
макияжа?»