Александр Жарких – Трудно выдумывать правду (маленькие сказки для больших детей) (страница 16)
собственное транспортное средство в виде автомобиля.
Хотя по их виду можно сказать, что лучше бы им купить
«Правила придорожного стояния». Да, те самые – в ожидании
клиента. Но такие Правила почему-то никто не издает, наверное,
потому что все их и так знают.
А транспортное средство у таких девушек в ближайшее время
может появиться только одно: что-то в виде борова
из булгаковского «Мастера и Маргариты».
И тётка-продавщица с почти беззубым ртом провожает этих
девушек потухшим взглядом из окошка-амбразуры. Из-за её
беззубости кажется издалека, будто это сама смерть глядит из
окошка. Сделала бы себе хоть какие-нибудь зубы, картинка была
бы не такой страшной.
Даже Харону не понравилось. «Её» нельзя передразнивать…
Жалею всех дачно-огородных страдальцев выходного дня.
Хотя, почему дня? Обычно они стремятся за город
каждую неделю
насладиться своими страданиями с вечера пятницы до утра
понедельника. Ненасытные!
Жалею мух, проснувшихся в январе, сомнамбулически бью щихся
в наглухо закрытые зимние окна с безумной
попыткой осуществить
предсмертную попытку второй жизни.
Очень жаль весёлых мальчиков и весёлых девочек, ещё ничего
чего не сделавших и уже ничего не делающих в этой жизни.
Они, наверное, думают, что всё давно уже сделано.
До них и без них.
Жалею всех, кто был зачат родителями не избытком телесной
радости, а своей ночной тоской и слабостью
грустных организмов, случайно
запачкав друг друга следами взволнованного наготой тела.
Мне жалко одиноких мужчин, которые перестали следить за
своим давно обжитым телом, послушно притёршимся
к житейским невзгодам и к мягкому вечернему дивану
перед телевизором.
Но это – простительное погружение в неопознанную
мужскую тоску.
Жалею даже сексуальных маньяков, нет, не педофилов,
когда в черноте их взбешенного зрачка отражаются уходящие в
ночную темноту белые женские ноги Эти
драматические психопаты не могут побороть
собственную неуверенность, а могут лишь в
безотчетном ужасе неудовлетворенности
неинтересно претендовать
на поверженную женскую мякоть.
Им, наверное, неведомо, что есть какая-то другая дорога от
этих свежих женских ног, приводящая прямо к необходимости
быть по возможности рядом с ними, с этими
беззащитными ногами, быть им бесконечно преданным.
Мне жалко простые вещи, которые изнемогают от собственного
долголетия, захлебываясь от чувства безусловной необходимости
их хозяину, все эти кофточки, тряпочки, тапочки и рубашечки.
Жалею и сочувствую им, давно просящимся на помойку, на отдых,
на выброс, а я вот жалею и не расстаюсь с ними. (Нет, вот эту
рубашку, в которой я сейчас, всё-таки выброшу, пахнет…)
Жалею всех: художников, которые не умеют рисовать, писателей,
которые не умеют писать, музыкантов, которые не любят
музыку, актёров, которые не умеют играть, учителей
и преподавателей,
которые не умеют учить, воспитателей в детском саду,
которые не хотят и не умеют воспитывать детей, врачей, которые
не умеют лечить – всех, кто занимается в этой жизни не
своим делом и живёт не своей жизнью, трагически это ощущая.
Жалею сомнение в своей жизни и слабость собственного тела,
живущего без истины.