Александр Жарких – Трудно выдумывать правду (маленькие сказки для больших детей) (страница 15)

Мне жаль тех, кому по-настоящему хорошо удаётся только

одинокая тишина в маленькой съёмной квартирке, упавшая

вместе с недочитанной газетой с лежалого дивана.

Жалею темноту их усталых вечеров под жёлтыми лампами…

Между прочим, и газету жалко, и диван тоже.

Вы не поверите, но ещё мне страшно жаль рядовых работников

милиции, и это чувство никак не ушло с переименованием

её в полицию. Зарплаты у них стало ненамного больше, а риск

сесть в тюрьму, испортить себе жизнь каким-нибудь отчаянным

самостоятельным поступком или просто разочароваться

в человечестве – предельно велик. Да и кто назвал это

скучно-равнодушное действо реформой МВД?

И поручил осуществить её самим сотрудникам

МВД? Такая глупость с ужасными ожидаемыми последствиями…

Это – то же самое, что доверить дрессировку диких зверей

самим диким зверям. В результате – в лесу всё спокойно:

все деревья на месте, а зверей по-прежнему много.

Воистину: человек может стать ментом, но мент человеком

– уже никогда.

Жалею потомственных взяточников. Ведь они никогда не

смогут жить по-другому.

Жалею всех безжалостных, потому что такими не рождаются,

а значит, жизнь совершила с ними что-то, что сделало их

повседневно ожесточёнными.

Жалею всех, кто не понимает, что увеселительные заведения

– это не то, что они думают, а просто заведения, где весело и

спокойно.

Мне жалко мужчин и женщин, которые в трудных ситуациях

советуются только с бутылкой замедляющей жидкости, градусы

в которой измеряются вовсе не градусником.

А ещё, мне жалко одиноких женщин, которые перестали

смотреть со значением на незнакомых мужчин, машинально

примеряя их голову к своей подушке, которые перестали

пользоваться взглядами мужчин как зеркалом, в котором

отражается их сегодняшняя привлекательность.

Их всех кто-то когда-то любил, наверное, бил, мучил, обманывал

и ненавидел.

Они тоже любили, во всём кого-то винили, а теперь они почти

понимают, что сами виноваты во всей своей вежливо-терпеливой

жизни, и их сухие руки будут постепенно отвыкать от людей,

всё более привыкая к неодушевленным домашним предметам.

Жалею бомжей грязных, но не вонючих, в прошлой жизни

людей простодушных и беззащитных, которые однажды

позволили обмануть себя так, что теперь они нигде и никто,

а на лице есть место для ежедневного испуганного утомления,

но вместо него там поселилась запоздалая мелочная хитрость

и скользкие глаза, в которые навсегда провалилась упавшая

до полного равнодушия душа.

Жалею осеннее небо в полях за городом после дождя, когда

оно замирает от истощения в напряжённой задумчивости, не

зная, то ли ему проясниться, то ли ещё набрать водяной силы и

пролиться на разбухшие земли пуще прежнего. И тогда в

увлекающей свежести воздуха можно ощутить запах грусти

расстояния и тоски отсутствия близкого человека.

Жалею всех по-настоящему русских людей,

которые в непонятном

томлении и бесконечном ожидании светлого будущего

растратили огромные запасы накопленной вековой душевности

на очевидно пустое и бездушное настоящее.

Жалею конкретную тётку-продавщицу газет и журналов в

киоске на конкретной остановке общественного транспорта, у

которой из года в год одни и те же неуверенные

девушки покупают

«Правила дорожного движения», видимо, втайне надеясь,

что уж в этом году у них всё сложится, и обязательно появится