Александр Зельгейм – Жизнь, как она есть... Книга вторая (страница 1)

Александр Зельгейм

Жизнь, как она есть... Книга вторая

Глава

«Всё, что вы прочитали раньше, было присказкой. Настоящая жизнь — здесь. Не в офисах. Не в зеркалах. Не в бюрократии. А в людях. Которые работают. Которые дружат. Которые стареют. Которые помогают. Которые воюют. Которые спасают. Семь рассказов. Семь судеб. Одна жизнь. Которая — как она есть.»

1. Учитель

Её звали Нина Павловна. Пятьдесят восемь лет. Тридцать пять из них — в школе. Двадцать — в этой самой. Кабинет номер двенадцать. Второй этаж. Окна на север. Солнце никогда не заглядывает. Только серый свет.

Она приходит в семь сорок. Всегда. Ключ заедает. Она дёргает. Дверь поддаётся. Пахнет мокрой тряпкой и мелом. Она ставит сумку на стол. Садится. Открывает ноутбук. Электронный дневник. Вводит пароль. Дважды. С первого раза не работает. Система.

Звонок. Она встаёт. Идёт к двери. Открывает.

Двадцать восемь человек. Двадцать восемь экранов. Светятся. Как окна в другие миры. Где её нет.

Она говорит:

— Здравствуйте, ребята.

Никто не смотрит. Она говорит громче:

— Здравствуйте.

Поднимается голова. Одна. У Никиты. Он на задней парте. В наушниках. Один вынимает. Медленно. Как будто делает одолжение.

— Ась?

— Здравствуйте, — говорит она.

— А. Здрасьте, Нина Павловна. — Он не смотрит. Он смотрит в телефон. — Можно я сяду?

— Ты уже сидишь.

— А. Ну да. — Он снова в телефон. Пальцы быстро-быстро. Как паук.

Она стоит. Смотрит. На них. На двадцать восемь экранов. И думает: «Я — функция. Я — дневник. Я — норма. Я — не человек. А они — дети. Которые не видят. Потому что норма. Потому что экран. Потому что».

Она говорит:

— Уберите телефоны.

Никто не убирает. Она говорит:

— Уберите телефоны.

Убирают. Медленно. Как будто делают одолжение.

Она начинает урок. Тема: «Война и мир». Толстой. Четыре тома. Которые никто не читал.

— Сегодня мы поговорим о войне.

Никита поднимает голову:

— О какой?

— О войне 1812 года.

— А. Это где Наполеон? — Он жуёт жвачку. Лениво. Как корова.

— Да. Где Наполеон.

— А мы его победили?

— Да. Победили.

— Круто. — И снова в телефон.

Она смотрит на него. Долго. Потом говорит:

— Никита.

— Ась?

— Ты читал?

— Что?

— «Войну и мир».

— Нет. — Он даже не поднимает головы.

— Почему?

— А зачем? Есть же краткое содержание. — Он пожимает плечами. Как будто это очевидно. Как будто она — дура. Которая не знает про краткое содержание.

— Краткое содержание — это не книга.

— А что книга? — Он наконец поднимает голову. Смотрит. С интересом. Как на экспонат.

— Книга — это. Это. Это.

Она не знает, что сказать. Потому что книга — это жизнь. Которая — как она есть. А жизнь — это не краткое содержание.

С задней парты тянет руку Света. Красивая. Умная. Которая могла бы. Но не хочет.

— Нина Павловна. — Голос с вызовом. Как будто она на митинге.

— Можно.

— А зачем нам это? Ну, «Война и мир». Мы же не будем воевать.

— Ты не будешь. А кто-то будет.

— Кто?

— Ты не знаешь.

— А вы знаете? — Она прищуривается. Как будто ловит на слове.

— Нет. Но я помню.

— Что?

— Что кто-то воевал. За тебя. Чтобы ты могла спрашивать. Зачем.

Света замолкает. Смотрит. Долго. Потом отворачивается. К окну. Нина Павловна видит, как она сжимает ручку. Пальцы белые. Но ничего не говорит.

С первой парты поднимает руку Даша. Тихая. Несмелая. Как будто извиняется. За то, что она есть.

— Нина Павловна.

— Да, Даша.

— А можно... — Она замолкает. Смотрит в парту. Как будто там ответ. — Нет. Ничего.

— Скажи.

— Можно я... — Она краснеет. Пятнами. От шеи к щекам. Как будто ей жарко. — Можно я прочитаю? Не краткое. Настоящее.