Александр Зарубин – Жена мертвеца (страница 26)

Где-то по краю сознания Григорий удивился: Варвара сказала «предупредить» не Павла, вроде бы старшего мужчину семьи в доме пока, а ключницу. Впрочем, семейные отношения Колычевых не его дело.

– Кажется, мы вчера договорились на «ты», пока без чинов? Но и в самом деле. Я вроде бы вчера задолжал тебе обед. То есть пока завтрак. И дело тоже неотложное.

– Именно вот так? Сначала завтрак, а потом дело? Тогда я согласна. И куда?

– Именно так, а куда… сама увидишь.

Взял Варвару под руку и решительно повёл за собой.

Хотя Юнус-абыя и мечталось посадить за содействие всяким татям, его заведение по части сходить пообедать или прилично пригласить девушку оставалось вне конкуренции. И даже самый ярый поборник морали ничего бы не смог никогда предъявить, потому что, вернувшись из своего последнего походя, бывший разбойник по части веры и семейной морали стал донельзя истовым правоверным. Так что не просто комнаток для всякого блуда или угодливых стреляющих глазками служаночек в его заведении не имелось, но и во всей округе никто для тайных встреч места не сдавал в найм. А как уж этого Юнус-абый добился, спрашивать не хотелось. Главное, что несмотря на ранний час, поток посетителей, причём именно парами уже был, и Григорий с Варварой в глаза не бросались.

Но вот реакция девушки немного удивила. Сообразив, куда её пригласили, она весёлым тоном, но с тенью тревоги в голосе поинтересовалась:

– И что такого вчера произошло серьёзного, что нам говорить надо аж здесь?

– В смысле? – растерялся Григорий.

– Ну… Я как-то от Павла слышала, дескать, хозяин тут держит особые комнаты, где можно говорить про что угодно, он гарантирует – никто ничего не узнает. Вроде купцы при особо важных сделках этим пользуются.

Знакомые у Павла явно были интересные, если он в курсе про «купцов», но с его сестрой это явно обсуждать не стоило. Какие бы ни были отношения, и то, что явно Варвара про брата не особо высокого мнения, они всё равно семья. Да и Варвару в дела приставов мешать не стоило. Поэтому Григорий высказался более дипломатично:

– Купцы в том числе. Вот только Юнус-абый комнатки эти вообще всем сдаёт. И куда чаще купцов их используют разные тати. Я бы за это… Но формально перед законом царёвым хозяин чист, потому не выйдет.

– Я сразу представила, – хихикнула Варвара, – как в одной комнатке купцы обсуждают сделку, а в соседней тати – как их после этого обокрасть, – и уже серьёзным голосом закончила: – А мы-то сюда тогда зачем?

– А вот не удивляйся, выполнять моё обещание. Завтрак, обед и всё, чего пожелаешь. Комнатки для разговоров нам без надобности, мы за тем пришли, зачем и всё остальные, – Григорий махнул рукой на входивших и выходивших на подворье людей. – Есть. Кормят тут и в самом деле лучше в столице не найдёшь. Ну и поговорить можно тоже спокойно, не спорю. К посетителям тут лезть не приято. Какую еду предпочитаешь? Нашу, чинскую, аллеманскую?

– А пошли тогда в чинскую. Нашу я и дома могу, аллеманской в Вольных городах не удивишь, а у нас в полку полно народу оттуда. Вот чинской и впрямь редко пробовала.

– Пошли в чинскую трапезную.

Войдя на подворье, Григорий машинально бросил взгляд в тот угол, откуда начиналась тропка к внутренней части и тайной избе. Там стояли сегодня всё те же парни, что и в прошлый раз. Заметили Григория, перехватили его взгляд и напряглись, но поняв – он девушку поесть ведёт, явно расслабились. Григорий на это негромко хмыкнул. Причём от Варвары, похоже, не укрылось ни то, как парни с дубинками смотрели, ни реакция её спутника.

Внутри трапезной, несмотря на вроде бы заметный поток посетителей, оказалось почти пусто. Видимо, чинская кухня у ранних утренних гостей популярностью не пользовалась. Так что Григорий и Варвара легко устроились в уголке, к ним сразу подбежал подавальщик… дальше сумев их удивить:

– Чего изволите? – неожиданно он сунул посетителям лист, на котором были записаны блюда и цены. – Это называется меню. Если вы не очень знакомы с чинскими блюдами, готов вам рассказать всё, чего пожелаете, – и поклонился.

Прочитать список не предложил: даже если Варвара сейчас не похожа на университетского мага, то уж пристав обязательно читать умеет. И всё равно Варвара и Григорий переглянулись удивлённо, дальше он спросил:

– А что посоветуете для начала? На голодный живот?

– Я советую вам начать с малой порции лапши, а после неё вам принесут гань хуанцзю и к нему свинину, тушёную в бань гань хуанцзю или же цыплёнка шаосин…

Дальше Григорий и Варвара посмотрели на подавальщика настолько ошалелым взглядом, что тот запнулся и поспешил объяснить:

– Гань хуанцзю – это жёлтое сухое некрепкое рисовое вино. Одни чинцы и умеют делать, никто больше. А к нему свинину, тушёную в полусухом рисовом вине или цыплёнка, замаринованного в полусладком рисовом вине.

– Ты пригласил, тебе и выбирать, – сразу сказала Варвара.

И улыбнулась. И словно кусочек солнышка в трапезную заглянул.

– Хорошо. Тогда давайте действительно лапшу, а после него это ваше жёлтое вино и к нему цыплёнка. Свинину мы и сами, а вот слышал я, как вы тут цыплёнка или утку готовите… Давайте цыплёнка.

– Лапшу принесу прямо сейчас, пока вы едите, будет готово остальное, – поклонился подавальщик. И негромко добавил: – Вам господин, сегодня всё за половину цены. Хозяин просил передать, мол, не откажите в благодарность.

– Хорошо… – растерялся Григорий.

А когда паренёк ушёл, Григорий аж вздрогнул, настолько знакомые нотки прозвучали в насмешливых словах Варвары:

– Кафтан – зелёный, жилецкий. Пристав – голос царский. Хозяина всё татем называл. А он тебе благодарность. И за что?

– Даже сам удивлён. Хотя и представляю, за что. Нашлась залётная шайка татей, которая много крови и местным лихим людишкам попортила, и честным людям. Так получилось, что я их на днях поймал, да на дыбу всех и отправил.

Взгляд Варвары продолжил смеяться, мол, недоговариваешь. Но тут как раз принесли горячей лапши, поэтому разговоры были ненадолго отложены. Слишком уж аппетитно пахло, а они пришли голодные.

Но вот тарелки опустели. Цыплёнка попросили ещё «чуть обождать» – дело такое, заранее время готовки не угадаешь. Зато принесли жёлтое вино с мудрёным названием, разлили по пиалам. И Варвара, пригубив из своей пиалы, спросила:

– Так что вчера случилось? Или сначала мне рассказать? С мамонтом – с ним весь звериный коллегиум головы изломал, насилу с моей помощью разговорили… Кстати, он тебя выдал, что ты ему краюшки хлеба таскал, когда его за хулиганства лакомства лишили. – На этом оба, не сговариваясь, негромко засмеялись. – А в ту ночь – видел он чего-то той ночью, яркое и красивое, а что именно – непонятно, описать такое у людей в голове и слов этаких нет. Видел-видел, да и заснул. Похоже, его усыпили. Причём он сам не понимает, чем, только помнит – красивое. И запах был. Какой-то гнилой и сладкий одновременно. По опыту – так порой на капищах у еретиков воняет, но откуда они тут в Кременьгарде?

То, что девушке рассказали пара знакомых из университета про Григория, Варвара упоминать не стала. Так как и сама ещё не определилась, чему больше верить: своим глазам, или слухам, как кое-то из жилецкой слободы в общежитие к студенткам лазил да хвосты им крутил.

– А теперь вторая новость, от меня. Вчера вечером меня пытались убить с помощью цветочков, которые вырастали из противных лиловых огоньков. Тонкие такие ножки, мясистые, горящие огнём лепестки. И кривой, острый клык-кинжал вместо соцветия. Бегают не быстро, зато тянутся, кидаются на все, что увидят. Мерзкая тварь. Причём, похоже, что тварь, а не растение.

– Роза Азура! Здесь? – ахнула Варвара.

Видно было, что сейчас ей очень хочется повторить все те словечки матерные, которыми щеголяли студенты. И были бы эти слова очень к месту. А Григорию с чего-то стало приятно, что Варвара за него действительно переживала.

– Здесь. Ждали именно меня. Напали сразу, как я на наш берег с Университета вернулся, да чуть оплошали. Поторопились, вот и смог отбиться. И сразу скажу, что в мухбарат я пока не говорил.

Дальше принесли цыплёнка, и разговор пришлось ненадолго приостановить. Очень уж тот аппетитно пах, кусочки мяса отделялись, будто и не мясо вовсе – а из пшеничного хлеба всё пекли. И во рту мясо буквально таяло. Так что остановиться смогли, лишь когда от цыплёнка едва половина осталась.

– В мухбарат не сказал, сначала меня решил предупредить. Понятно. А ещё почему? Я смотрю, ты просто так мало чего делаешь.

– Не верю, что они кого-то действительно серьёзного поймают. Им быстрее наверх доложить да награду за это получить. Было так уже… недавно. Да и с чем идти? Я там рядом одного заметил, Сенька Дуров. Тот самый, которого мы в Университете видели. Целовальник из Заречной слободы. Он-то и навёл на меня, точно он. А кто еретическую волшбу наводил? Сенька к магии не способен, это в Университете проверяли, и раз у себя не оставили…

– То это ничего не значит, – вздохнула Варвара. – Демоны у еретиков на этом глупые души и ловят часто. Магия демонов любому даётся, точнее – они любого могут наделить. Только от Единого – это дар, а уж как человек им воспользуется… А вот демоны всегда берут плату, и какую – ты слишком поздно поймёшь. Некоторые всё равно как понимают, продолжают. В общем, вызвать лозу Азура мог и этот Сенька. Вот кто его научил – это вопрос. При этом, если продался Сенька ещё недавно, отметок на теле пока ещё нет. От всего отопрётся, навет, поклёп.