Александр Зарубин – Жена мертвеца (страница 25)
Подумал Григорий, подумал да, поднялся. Всё таки выколотил погасшую трубку об каблук. Нашёл сухую щепку – мышь-демон тут же вылезла, помотала жалобно головой. Григорий усмехнулся в усы. Спросил у плывущей по-над волной дымной, призрачной тени:
– Кстати, Кать... Что ты там у реки меня сказать заставила?
«Это, ну... – призрак озабоченно почесал в голове, голос на мгновение дрогнул, замялся... – Это вообще-то не переводится никак. Но ближним аналогом в нашем языке будет «мать вашу через колоду налево».
– Ничего себе...
«На языке высших демонов. Эта лоза по классификации – демон низший. То есть неразумный, вроде нашей огненной мышки. Только в отличие от мышки, тупой и хищный, что твой рубанок. Но для высших они оба – еда. Вот лоза от тебя и шарахнулась».
– Демоны, блин, – проворчал в усы Григорий, глядя, как тает в лапках мышки-демона щепка. Как умильно дёргается острая мордочка, как плывёт, приятно щекоча кожу, сухое тепло. – Прикармливаются на уголёк, изгоняются матом. Дела. А морена, она к каким относится?
«Низший-средний, по нашей... еретической-то есть классификации. То есть тварь разумная и, вроде, воля даже как есть, но... Как это сказать по-вашему? Лоха на мясо за мелкий грош... Навроде как каторжнику вашему тюрьму на войну заменили. А для высших – это та же еда...»
– Для них всё еда, как я погляжу. Весёлые дела, похоже, в адском уезде творятся. Ладно, леший с ними. За Стенькой посмотришь пока? Пару дней, куда ходит, что делает...
«Хорошо... – прозвенел в голове Катькин мягкий и ласковый голос – А ты куда?»
– Надо бы Варваре рассказать, она в этих демонских делах больше меня понимает. И в мамонтах, не мог ли он на что-то вроде вашего колдовства так беспокоиться. Поздно уже. Хотя жаль, что мы порознь вернулись.
«А в этот ваш…»
– Лазоревым кафтанам тоже, по-хорошему, сказать бы. Эта ваша того самого Азура, да в столице – это прямо по их части. Да только считай чутьё – шуму много будет от них, и суеты, а толку никакого. Спугнут. Ну, может, мелкую рыбёшку вроде Сеньки выловят, не верю я, что он старшой среди неведомых татей или того же «комара» сам знает. Так, шелупонь на побегушках. И выловят лазоревые кафтаны такую же шелупонь, да и докладать торопливо и на радостях станут: всё спокойно, пойманы еретики и заговорщики, пресекли. Нет, рано им знать. Сами пока.
Глава 12
Когда Григорий вернулся домой, сёстры уже давно посапывали на печи, а вот мать с чего-то не спала. Вышивала красной ниткой полотенца при тусклом свете свечи, щуря ослабевающие глаза на тонкую сверкающую паутинкой в ладони иголку. Увидев сына, как-то просветлела лицом и сказала:
– Вернулся? А мне не спиться чего-то. Поздновато ты…
Сердце у Григория ёкнуло и сжалось. Вот также мать отца с такфиритских походов ждала, и бабушка – деда из-под Колывани. Спросит сейчас чего, как ей в глаза врать, что чудом да помощью Кати и мыша-демона жив остался? Придумать, чего и как соврать, Григорий не успел. Огненный мышь то ли оголодал, то ли ещё чего. Но стоило Григорию скинуть кафтан, как он, не дожидаясь разрешения, вылез из рукава рубахи, пустил в воздух рыжую яркую искорку, фыркнул и стремглав кинулся в печь. Как пловец в реку с обрыва, так и он нырнул в тлеющие багровым жаром угли. По избе прокатилось сухое, приятное коже тепло – волна самого настоящего блаженства.
– Ох, – вскрикнула и вскочила мать. – Это ещё что такое?
– Ну… – смутился Григорий. – Вот. Зверушку домашнюю в дом решил новую взять.
– Я вижу. Что. Это. Такое?
– Ну… мышь огненный. Демон, трофейный, можно сказать. Но он хороший. Ты не переживай, их и лазоревые, и в церкви проверяли, всё нормально. А так он мне сегодня помогал, вот и решил – пусть живёт. Угольками питается и щепками, только не перекармливать сказали.
– Ну раз не перекармливать, то посмотрим, кого вы тут подобрали на этот раз, – хмыкнула мать.
Григорий в ответ тоже заулыбался.
Начались их «находки» с голодного щенка, которого Григорий подобрал на улице. Понравился ему смышлёный малыш необычной рыже-белой раскраски. Так и осталось неизвестным, откуда в жилецкой слободе взялся щенок сторожевых пастушьих собак из аллеманских земель Шотландии. Он быстро вымахал в серьёзного пса с длинной жёсткой шерстью, размером пусть и не самым крупным в слободе – но быстро всем собакам доказавший, кто отныне в округе самый главный. Назвали его Молчун: и по хозяину, и потому что, в отличие от соседских пустобрёхов, лаять пёс не любил. Зато если уж нападал, то молча и насмерть. Что когда на загородное огородие попробовала было сунуться стая помесей волка и собаки – Григорий тогда даже пальнуть не успел, как Молчун с негромким рыком перегрыз горло обоим чужакам. И когда разок уже на подворье в отсутствие хозяина попытался сунуться вор: Молчун сначала прокусил мужичку обе ноги, а уже потом позвал людей.
Вторым стал подобранный сёстрами непонятно где облезлый котёнок. В итоге откормленный и вымахавший в трёхцветного, очень пушистого и наглого кота по кличке Падла. Кличку котяра получил за наглость и принципиальную вороватость – таскал всякую всячину кот исключительно из любви к искусству, впрочем, никогда не переступая черты, за которой влетит серьёзно. Но при этом оказался потрясающим охотником на мышей, напрочь выведя грызунов не только у себя дома, но и у соседей. За что и получал всегда прощение после очередной выходки.
Ну а теперь вот добавился огненный мышь. То ли демон, то ли зверушка, а тоже с пониманием. Ночью сидела тихо. Зато когда хозяйка с рассветом начала шебуршить вчерашние угли и разжигать дрова, мышь высунулась наружу, дыхнула на бересту. Дальше ей не понравилось, что дрова немного отсырели и занимались плохо, нырнула вглубь под свод печи. Несколько раз там чего-то чихнула и фыркнула, поплёвываясь искрами – и дрова занялись. Огненный мышь высунул мордочку и с вопросом посмотрел: нормально, хозяйка? Получив в ответ: «Ох ты, какая умница-то», – самым настоящим образом заулыбался во всю морду и нырнул обратно в огонь. Там ему явно нравилось больше, чем в приостывшей за ночь избе. За приблудного демона можно было не беспокоиться, так что, оставив его со спокойной душой дома, Григорий отправился к дому Колычевых. Хотя и ранний час – с Варварой надо поговорить чем быстрее, тем лучше.
С этой мыслью и с улыбкой Григорий и шагал по улицам. Хотя мокрые дома и заборы казались унылыми и неприютными, порывистый ветер нёс промозглую сырость и стужу. Погода и в самом деле испортилась, поздний осенний рассвет с трудом пробивался сквозь застоявшийся мрак долгой ночи и затянутое серою мглой небо, густо набитое набежавшими откуда-то с западной стороны облаками. Остатки пожухлых листьев отчаянно трепетали в чёрных скрюченных сучьях деревьев, выглядывавших из-за заборов, мокрая листва за ночь густо устлала дорогу, пересыпала где мостовую, а где натоптанную глину, налипла на брёвна строений.
И всё равно настроение у Григория было хорошее… Наверное, потому, что именно сейчас наконец-то и до самой глубины души проняло, насколько близко он вчера был к тому, чтобы погибнуть – всё равно и всем демонам и чертям назло живой. Заодно плескались в крови азарт и молодецкая удаль. Можно было бы, наверное, дозваться и сообщить Варваре как-то иначе, мол, пришёл как договаривались. Но вместо этого, пользуясь, что холопам из тёплого гнёздушка идти на сырой и холодный осенний воздух, на самом рассвете, когда особенно сладко спится – лень, а собак на боярском подворье не держали, Григорий огляделся. И пока на улице никто не видит – перемахнул через забор. Заныкался за толстой яблоней, пересчитал взглядом ставни на окнах, нашёл одно памятное, резное с милыми птицами, на третьем… Или четвёртом, если подклет считать – этаже. Раскрутил камешек на ременной петле и закинул, попав точно между крыльями резной птицы сирин. Ставни приоткрылись. За ними мелькнула рыжая волна волос и солнечная улыбка, холодный осенний ветер взвыл и закрутился вдруг – свистнул в уши ехидно, весёлым смехом. Наклонил, скрутил ветку, сдвинул Григорию шапку на голове. Он тоже заулыбался, махнул рукой, мол, жду. И демонстративно перемахнул через забор обратно на улицу.
Ждать Варвару пришлось не так чтобы долго. Попутно Григорий порадовался – вот что значит человек умный и бывалый. Девушка всё сообразила верно, сарафан надела с красивой вышивкой, но без золотых или серебряных нитей и без боярских фениксов, к тому же из обычного холста, а не шёлка. На голове тоже красивый, но простой платок, так же как и душегрея – никакого бобрового или соболиного меха, тёплая овчина и заяц. Разве что извечные шаровары мамонтовых полков и сапоги всё те же, любимые, но это только если знаешь, куда смотреть. А так девушка из семьи зажиточной, но совсем не боярского рода, а из жилецких али приказных. Сестра, невеста – увидит кто рядом с Григорием, то и сразу забудет, таких тут пол столицы гуляет. Особенно там, куда Григорий и хотел Варвару пригласить, чтобы спокойно обсудить вчерашнее.
– Здравствуйте, Григорий. Ну и чего такого случилось, что мне пришлось так второпях бежать? Нашу ключницу Лукерью и успела предупредить, чтобы в доме не поднялся гевалт. А позавтракать – уже нет, не успела.