Александр Зарубин – Культурные особенности – II. Божья воля (страница 4)

«Доступ разрешен».

Дверь с тихим шипением откинулась вбок. Замерцали лампы – тёмный коридор впереди окрасился красноватым, неярким светом.. За спиной лязгнул сталью затвор – черный Абим готовил к бою штурмовую винтовку.

– Оммм – глухо выдохнули его бойцы, – омм, Брамимонда…

В переводе с туземного: «смерть». Официальная должность Эмми – теперь, согласно приказа Жана Клода Дювалье, доктора медицины. Выглядело шуткой, но нет – она лично видела строку в платежной ведомости.

Абим шагнул вперед, ловя на прицел полутьму коридора. Эмми скользнула за ним – на мягких ногах, тихо и аккуратно. В руках – люггер и отключенная пока нейроплеть. Пошутил ее шеф или нет – но ей сейчас лучше соответствовать занимаемой должности.

Идти было долго – коридор ветвился, петлял, то и дело уходя в стороны. Мерцали лиловым над головой провода, черная грязь пузырилась, противно хлюпала под сапогами. Эмми скользила впереди. Человек – тень, невидная здесь и неслышная. Абима пришлось отодвинуть – в туннелях гигант слишком шумел, вжимал голову в плечи и путался даже на простых поворотах. Остальным было еще тяжелей. Эмми вела их, следуя за линией энерговодов на потолке и периодически сверяясь со схемой. Голограмма вспыхивала огнем между пальцев, штурмовики сзади замирали, выдыхая хором свое тяжелое «оммм». По десятому разу – бесило люто. Эмми притормозила – чуть, пристраиваясь рядом с Абимом.

– Слушай, – спросила она, аккуратно понизив голос до шёпота: – а что – там? На миссии?

Струйка пота скользила у того по виску – серому сейчас. И голос глухой, рвущийся – будто воздух подземелья давил черному гиганту на грудь. Но тот собрался, стряхнул ладонью пот с высокого лба и ответил:

– Не знаем, сестра. Груз у шефа пропал. На орбите, был транспорт до внешних планет – был и исчез без следа. По последнему сигналу – чисто, федералы им проверку документов устроили и все. Потом – все. Грузовик без следа, а груз потом на луне Геллера засветился. Засветился и опять канул – сумел уйти у наших людей буквально меж пальцев. А сейчас всплыл – верные люди из портовых видели, как федералы его с челнока в двадцать седьмой ангар втихаря перекидывали. Короче, шеф велел разобраться и зачистить там все.

– Федералы? – Эмми опять замерла, прикидывая, насколько безопасно брякнуть сейчас Абиму в лицо: «Я с десантной бригадой драться не подписывалась». Улыбается, черт. В неярком свете потайных фонарей – белым сахаром сверкнули крепкие зубы. Эмми поежилась опять, вспомнила поле, мамонта и кривой алый нож. Слова завяли на языке. Абим заметил ее мандраж. Кивнул, убрал улыбку, коротко пояснил:

– И да и нет. Шума нет, на линиях чисто, полиция приказов о содействии не получала – шеф бы знал. Похоже, работали федеральные, но не власти. Кто-то из их рядовых чудит втихаря.

– Кто?

– Неизвестно. Но ребята серьезные – на луне Геллера их обнаружили. И уже пытались прихватить.

– И… – Эмми опять сглотнула, вопрос задрожал на губах. И растворился в полутьме коридора – так и невысказанный. Абим дернул лицом:

– Там наш ударный провод был. Весь. И упустили.

Эмми невольно поежилась. Ударный «провод» местных штурмовиков – это не федеральный десант, но тоже очень и очень серьезно. Встряхнулась, разминая ладони. Лампа мигнула, по потолку пробежал голубой огонек, отразившись бликами на лицах туземцев. Идти было далеко, терминалы еще будут впереди, но… Схему Эмми решила запомнить на память сейчас. Чертов голографический интерфейс – дурная штука, руки от нее в момент затекают.

Два поворота налево, направо, вниз и наверх. Шорох воды по углам, тьма и мертвенный свет технических ламп и энерговодов. Мерцающие бледные лица – лучи фонарей плясали, дробясь на зеркальной коже туземцев. Коридор сужался, идти приходилось по одному. Аккуратно, оглядываясь на поворотах. Налево, направо и снова – наверх. Пока Эмми не ткнула пальцем в люк над головой и не сказала:

– Пришли…

– Точно? – аккуратно спросил Абим, озираясь. Эмми даже удивилась сейчас – взгляд Абима описывал петли по потолку, остановившись вверху, прямо на маркировке штрих-кода. Не видя, явно не понимая – до того большие у него были сейчас глаза. Эмми протянула руку, на пальцах вспыхнул багровый крест:

Именем федерации, доступ запрещен.

– Видишь? – пояснила она, – федеральный уровень, колониальные системы блокированы, все. Что бы оно ни было – это здесь.

– Кванто кхорне, – рявкнул Абим. Решился. Будто воздухом джунглей повеяло по коридору – так прогремел, отразившись от стен их боевой клич, глухая, резкая солдатская песня.

– Кор кхванте, – синхронно ответили штурмовики. Затворы залязгали, лица подобрались, налились на щеках хищным, мертвенным блеском знаки перечеркнутой молнии. Абим лязгнул склянкой, с его пальцев потек белый порошок – струйкой, людям на лица. Глухо хлопнул вышибной заряд. Противно, до боли в ушах заскрипели проржавевшие петли.

И тут Эмми поняла то, что должна была сразу понять: блок на двери стоял не просто федеральный. Тараканья морда в углу, эмблема десантной бригады, мать ее так. По пальцам – волною нервная дрожь. Абим мазнул белым порошком и ей по лицу. За спиной завыли привычное: «Оммм, брамимонда». Оставалось идти вперед и надеяться, что волнения со стороны не видно.

Первый человек попался им сразу – почти, у лестницы, за углом длинного внутреннего перехода. Эмми даже не успела сообразить – просто поймала ухом стук каблуков за стеной, метнулась в сторону – на мягких лапах, по-кошачьи неслышно. Человек за углом длинного технического коридора – она не разглядела сперва в полумраке – кто, лишь заметила силуэт. Чёрную тень, гремящую пилотскими сапогами. Человек прошел мимо нее, увидел штурмовиков, замер на миг, метнулся – в сторону, слепо, срывая с пояса ребристый изогнутый ствол. Открыл рот, попытался крикнуть – лишь зубы сверкнули во тьме. Эмми спустила курок. Люггер коротко рявкнул, человек сглотнул воздух, упал и затих, так и не издав ни звука. Шорох шагов.

– Влад, что…

Голос хлестнул по ушам – тихий, мелодичный и тонкий. И тут же звон – фарфоровый чайник выпал из рук, упал, разлетевшись по стенам осколками. Абим прыгнул, полицейский «Скорпион» в его руках залаял, забился короткой сдавленной очередью. Шум падения, короткий, сдавленный хрип. И тишина. Эмми огляделась. Человек в пилотском костюме был мертв – две девятимиллиметровые пробили грудь и горло. Пули люггера Эмми с ликом Эрзули Дантор на эбеновой рукояти. В руках – Эмми на миг замерла, пригляделась – в ее грудь еще целился пилотский клеевой пистолет. Мертвый палец застыл, словно еще пытаясь вытянуть клемму предохранителя. Мерзкая штука, Эмми даже передернуло на миг. Но…

Абим присвистнул, Эмми оглянулась к нему. Хлопнул заряд, снося с петель толстую дверь в конце коридора. Вспыхнул свет – тусклый, красноватый свет аварийных ламп, озаряющей вытянутый, темный в углах технический зал ангара. Штурмовики рассыпались в цепь – густо, от стены до стены, зашагали, вытягивая, под стук автоматов, на ходу свою гортанную дикую песню. Туземную, дикую песнь джунглей планеты «Счастье». Автоматы лязгали еще дважды, очереди «скорпионов» ревели, снося людей. Испуганных, зеркальнолицых туземок.

– Тот самый груз, – коротко бросил Абим, оглядывая помещение. Широкий, тонущий а полутьме технический зал.

– ШайАКара… – Выдохнули штурмовики.

Туземный титул их шефа. «ШайАКара», муж тысячи жен… Сизый дым вихрился, уходя струйками в решетчатый потолок. Тело под ногами, Эмми запнулась невольно. Сморгнула, прищурив глаза – у убитой на лбу, под кокетливой челкой – татуировка и впрямь. Знакомая молния, личная печать шефа – она часто видела ее. На скатертях, фарфоре тарелок и лицах штурмовиков. Только здесь, сверху, почти перекрывая ее – скалила пасть хищная тараканья морда.

Дрогнул под ногами настил. Под потолком замигала, задергалась в пазах желтая тусклая лампочка.

– Осторожней, Абим, – крикнула Эмми, рывком уходя в прыжок. В тени, в сторону, прочь, подальше отсюда. Больно ударил по ребрам настил. И – мимо, чудом не задев плеча мелькнула серебристая хищная молния.

Грохот был только потом. Грохот, жалобный скрип и скрежет разодранной стали. Слетела с петель дальняя дверь. Свет хлестнул по глазам – холодный, ослепительно яркий свет штормовых фонарей. На плечах огромной, будто изломанной фигуры в десантном доспехе высшей защиты. Глухой шлем на голове – лес антенн топорщился вверх от висков, делая маску хищной, похожей на лицо богомола. Серебряная молния мелькнула еще раз, метнулась зигзагом по залу, накрывая одного из штурмовиков. Накрыла, раздулась шаром и лопнула, превратив человека в бесформенную кровавую кашу. Дрогнул под ногами настил. Десантник шагнул вперед. «Добро» в руках описало круг, ловя следующую цель широким дулом.

– Май муелле… о, май лулумба…

Провыл хрипло черный Абим. Люто, как заклинание. Вскочил на ноги, вжал в плечо «скорпион» и выдал во тьму оглушительно-длинную очередь. Яркой россыпью искр – рикошеты по десантной броне. Точно в цель – в горящий багровым светом визир над скулами шлема.

– Кванто кхорне, – заорали штурмовики, открывая огонь. Рев хлестнул по ушам – рев выстрелов, медный звон пустых гильз, от стволов – столбы огня и сизого дыма. И холодный, пронзительный писк пустых рикошетов. Хлопок, потом другой, взрыв – фигура дрогнула, окутавшись облаком гари. Глухой кашель – выстрелил подствольный гранатомет. Сержант выкрикнул «ха» выпрямился, загоняя новую гранату в дуло.