Александр Заречный – Ветер перемен. Книга вторая (страница 3)
- Один момент ! У меня есть одна личная просьба.
- Слушаю.
- Я хотел бы попросить тебя записать наше выступление на магнитофон. Да, я знаю, что у тебя есть такая возможность.
- Но зачем? - удивился Вольфганг. - И потом, мне никто не говорил, что это нужно сделать!
- Это очень нужно мне и нашей группе! И уверяю тебя, ты не пожалеешь!
Видя недоуменный вид звукорежиссёра, я стал растолковывать ему идею.
- Сегодня здесь будет корреспондент радио и из городской газеты, а также фотокорреспондент. Все они будут делать репортажи о совместном торжественном мероприятии городской и партийной администрации с представителями командования советских войск. Корреспонденты напишут статьи, фотограф напечатает снимки в газете, а геноссе с радио сделают репортаж и им очень не помешали бы записи песен, которые мы будем исполнять.
- Ну, это не обязательно, - не согласился парень. - Скажут , как обычно,несколько слов и этим ограничатся.
- Только не в этот раз! - убеждённо сказал я. - Я тебе обещаю, что некоторые наши песни станут популярны и их захотят послушать многие. А где взять записи этих песен? У тебя! Ты сможешь хорошо заработать!
Весь вид парня выражал недоверие.
- Вы так хорошо играете? - с сомнением спросил он. - Почему я о вас ничего не слышал? А я стараюсь быть в курсе всех новостей из мира молодежной музыки. В нашем зале играют лучшие группы ГДР.
- Ну вот видишь - здесь играют лучшие и мы! Значит и мы в числе лучших! - пошутил я.
Вольфганг улыбнулся, но я его не убедил.
- Вольфганг, ты ведь ничем не рискуешь и ничего не теряешь, - выложил я последние аргументы. - Ну, не понравятся записи - сотрешь! А вот если не запишешь, а у тебя начнут все спрашивать, вот тогда точно потеряешь! И много...
Последние слова подействовали на него.
- А чьи песни вы исполняете? - я понял, что это последние его сомнения.
- В том и дело, что песни наши и ещё никому не известные! - улыбнулся я, видя, что это его наконец, заинтересовало.
- Мы играем конечно и чужие вещи, но их можешь не писать или сотрешь потом. А новые - очень тебе советую записать. Не прогадаёшь!
- Ок, каков мой процент от продаж? Если я соглашусь.
Ого! Вот это деловой подход! А я, кстати совсем об этом не думал, мне ведь сейчас не деньги важны, а известность.
Я собрался было уже отмахнуться от гонорара, но вовремя вспомнил о шинели, висящей в гримёрке и кальсонах, надетых под брюками. Я долго собираюсь ходить в таком виде на свидание? Не дай бог Габи увидит этот шедевр лёгкой промышленности СССР, получит психологическую травму на всю жизнь! В монастырь уйдёт!
И я, напустив деловой вид спросил:
- Сколько ты обычно берешь с других групп?
- Ну, это зависит от их статуса и раскрученности, - уклончиво ответил Вольфганг. - Я не знаю как пойдут продажи и пойдут ли вообще...
- Это понятно, - согласился я. - Давай тогда так сделаем: сейчас мы идём на сцену, ты подключаешь свою аппаратуру, мы сыграем пару песен, чтобы ты отстроил всё, как надо и как раз услышишь, что мы из себя представляем. А потом договоримся о проценте, идёт?
- Договорились, - согласился, наконец Вольфганг.
- Только одно условие! - я снова его тормознул. - Этот разговор должен остаться между нами. Никто в группе об этом не должен знать.
- Ты хочешь забрать все деньги себе? - на его лице отразились не очень хорошие мысли обо мне. - Это, конечно твоё дело, но....
- Нет, ты неправильно меня понял! - остановил я его. - Я не хочу, чтобы они знали, что ты будешь нас записывать. Сегодня и так при такой публике они будут чувствовать себя скованно и я боюсь, что это помешает им показать всё, что они умеют. А если узнают, что идёт запись, а это наша первая попытка, то вообще могут запаниковать. К тому же, сегодня с нами будет петь девушка, немка и это её первое выступление. Ей волнения и так хватит через край.
- Ок, no problem! - Взгляд парня потеплел. - Извини, но ты сам выглядишь очень, очень... - он подбирал подходящее слово. - Совсем молодым. Ты разве не волнуешься?
- Конечно волнуюсь! А тут ещё тебя приходится убеждать!
- Извини, я не хотел...
- Да всё нормально, я пошутил! - улыбнулся я. - Пойдём?
- А как называется ваша группа? - спросил Вольфганг, вставая.
- Wind of Change. - выдал я результат моих долгих размышлений на эту тему.
- Отличное название! - одобрительно поджал губы звукорежиссёр. - И звучит хорошо и, самое главное - смысл есть!
На сцене шла обычная суматоха перед началом концерта: тренькали гитары, стучал на барабанах чего-то Сергей, то подтягивая, то отпуская пластик, Виталий сам себе давал нужную ноту и подстраивал гитару.
- Саня, ну ты где ходишь? - увидев меня спросил он. - Давай настроимся.
- Без проблем, Виталь, ты посмотри кого я привёл!
- И кого же?
- Это тутошний звукорежиссёр, он пропустит наш звук через их систему и будет во время нашего выступления корректировать звучание. Ну, примерно как Антон делал в ГДО. Только здесь возможностей ещё больше.
- Вот это хорошо! - обрадовался Виталий. - А то я слышу, что даже с нашими Динакордовскими колонками мощи не хватает.
- Ты учитывай, что здесь зал огромный и весь звук уходит вперёд. Мы просто себя не слышим. Но если тебе или мне играть в общем -то всё равно, то вот вокалистам пришлось бы совсем туго! Представь, ты поёшь и сам себя не слышишь.
- Да, в таких условиях нам ещё не приходилось выступать. - скривился Виталий.
- И как нам петь? - влез подошедший Малов.
- А для этого, вот этот парень подключит нам мониторы, вот эти колонки на краю сцены.
- А я думаю, кто это колонки задом наперед поставил?
- Ну теперь знаешь. Кстати, познакомьтесь - это Вольфганг! - вспомнил я, что забыл представить парня. Все быстренько перезнакомились и стали помогать ему расставлять его микрофоны. Против каждой нашей колонки он поставил свой микрофон, а Серёги досталось целых три: один направлен был на всю установку целиком, один он засунул в большой барабан и один "смотрел" на тарелки.
- Это он нас будет записывать? - улучив момент тихо спросил меня Виталий.
- Должен был он, но сегодня не получается. - состроил я скорбную мину. - Магнитофон в ремонте.
- А это даже и лучше! - с облегчением сказал Виталий. - А то парни нервничают. Такой зал, такая публика... Пойду успокою!
Значит о волнении я вспомнил вовремя!
Когда всё было готово, Вольфганг попросил перевести то, что требуется от нас на данном этапе:
- Я сейчас пойду к пульту и настрою каждый ваш инструмент и микрофоны вокалистов. Я буду говорить, кто именно должен играть. Вы услышите меня в этих мониторах. А потом вы сыграете все вместе. Ну и вокалисты споют вместе с группой. Ок?
Все согласно закивали головами. Принцип понятен, хотя обычно мы обходились без этого.
Настройка заняла минут двадцать, пока в мониторах мы не услышали преображенное эквалайзером, пропущенное через десятки фильтров, монолитное звучание нашей группы.
- А что, мне нравится! - одобрительно кивнул Виталий.
- Думаю из зала слушается ещё лучше. - предположил я. - Потом можно будет послушать. Со стороны оно всегда по -другому воспринимается.
- Вокал плиз! - услышали мы голос Вольфганга из мониторов. Это было понятно и без перевода.
Мы все, кто пел соло или на бэк-вокале, стали настраивать свои микрофоны. Вольфганг колдовал на пульте и голоса меняли тембры, убирались дефекты....
- А где Габриэль? - Виталий обратил внимание на отсутствие нашей вокалистки.
- Наверное приводит себя в порядок, - пожал я плечами и вдруг вспомнил, что я не видел Габи без пальто. Что она надела для выступления? У нас-то выбора не было никакого - обычная солдатская форма. Единственным украшением, если это можно было назвать украшением - были офицерские рубашки, вместо солдатских. Те уж слишком стрёмно выглядели для такого зала.
Я уже собрался идти её искать, но в этот момент Габи появилась в сопровождении всё той же фрау Мюллер.
При её виде даже моя челюсть не удержалась на месте! А парни вообще застыли памятниками советским воинам.
- Что, Саша, так плохо? - встревожилась Габи, видя нашу реакцию. - Это всё фрау Мюллер, я хотела просто в джинсах, а она говорит, что на концерт нужно так... - и Габи растерянно замолчала.