Александр Заречный – Ветер перемен. Книга четвертая. (страница 9)
- Какое? - не понял Бенни.
- Ну, ритмичное, зажигательное! - объяснил я. - Поднимите публику в зале! Ну, типа такого!
Я передвинул висевшую за спиной гитару и не подключая её к усилителю, просто изобразил энергичный, синкопированный ритм из вступления к их победному хиту "Ватерлоо".
- А что, мне нравится! - загорелся Бенни и оглянулся в поисках рояля, чтобы тут же попробовать.
- И слова про любовь, конечно! - добавил я. - Тема вечная и беспроигрышная!
- Да у нас и так все про любовь! - усмехнулась Анни- Фрид. - Мы ведь все влюбленные!
Все четверо засмеялись, мы с Габи улыбнулись, обменявшись понимающими взглядами, а парни недоуменно поглядывали на нас.
- Чего смеются -то, Сань? - не выдержал Жека.
- Да не над нами! - успокоил я. - Все песни у них про любовь, потому что у них же любовь, вот и радуются.
- В смысле, у них любовь? - встрял Серёга Сараев.
Ах, я и забыл, что АББы как бы ещё и нет и никто ничего о них не знает! И уже открыл рот, чтобы рассказать кто на ком женат, а кто - живёт просто вместе, но вовремя "нажал на тормоза"! Я-то откуда могу что-то о них знать?
- Да, видно же по их поведению! - спас положение Юра Богданович.
В этот момент со сцены грянула разухабистая песня! Я с удивлением услышал что-то знакомое!
Hoch stand der Sanddorn am Strand von Hiddensee
Micha, mein Micha und alles tat so weh
Точно, этот "Миха" запомнился мне на всю жизнь!
Это же Нина Хаген! Будущая звезда панк-рока! Никогда мне эта музыка не нравилась, хотя, честно говоря, услышав впервые эту примитивную какофонию и ужаснувшись, я больше не сделал ни единой попытки разобраться в причине её популярности у определенных слоев молодёжи. Но в начале своей карьеры, когда панк-рок ещё не родился, а слезливые песенки про любовь Нина исполнять никак не хотела, она изобрела свой собственный стиль, в который намешала много чего - гротеск, пантомиму, клоунаду... Я успел увидеть её даже по восточно-германскому телевидению, прежде чем она сбежала в ФРГ.
- Во дают ребята! - Жека от изумления открыл по- привычке рот и забыл закрыть.
- Да там и девка! - ахнул Юра.
Шведы, Габи и я одновременно повернулись лицом к сцене. Я посмотрел на Габи:
- Ты не знаешь её?
- Нет! - Габи удивлённо повернулась ко мне. - А ты знаешь?
Ну, ей мне проще объяснить моё знание.
- Это Нина Хаген, восходящая звезда панк-рока. Правда, самого панк-рока пока ещё нет, он только рождается. И Нину назовут матерью германского панк-рока. - наклоняясь к ушку Габи сказал я. - Между прочим она из ГДР.
- Из моей страны?! - не поверила Габи. - И ей разрешают так петь и выступать в таком виде?
А вид у Нины был для тех времён, тем более для страны социализма, совершенно сногсшибательный! Волосы, выкрашенные в синий цвет, немыслимой расцветки короткая юбка-клёш, блузка из перьев... При чём наряды, как и цвет волос менялись на каждое выступление!
- Выступать не очень разрешают, а скоро и совсем запретят! - тихо сказал я. - Не будет ей жизни в ГДР. Её уже выгнали в своё время из пионеров за участие в демонстрации против ввода немецких войск в Чехословакию вместе с советскими войсками. Представляешь , ведь ей тогда было всего тринадцать! Потом ей это припомнят и не дадут поступить в драматический колледж.
- Смелая! - в голосе Габи послышалось восхищение. - Я бы так не смогла! А что она будет делать дальше?
- Сейчас не знаю! А в моё время она сбежала в ФРГ.
- И у неё получилось всё, о чём она мечтала? - с надеждой спросила Габи.
- Ну, о чём она мечтала я не знаю, да и не следил за её творчеством. - ответил я припоминая. - Честно говоря, после окончания службы в ГДР я её вообще не слышал, как и о ней. И это понятно: если она сбежала, значит предатель родины! Комуняки ничего нового придумать не могли. Ну и песни её конечно же были под запретом. И только через много лет, уже в двух тысячных годах где-то случайно услышал её имя, как выступающей артистки. Я тогда поверить не мог, что это она! Но полез в интернет и узнал всю её историю. Выступать будет больше 50 лет на сцене!
- Вот это да! - ахнула Габриэль и в её глазах я увидел настоящее восхищение.
- О чём это вы тут шепчетесь? - неожиданно услышал я голос Громова.
- Да вот, выдаю секреты! - сделал я загадочное лицо.
- Надеюсь, не государственной важности? - подыграл Громов.
- А вот и не угадали! - состроил я гримасу. - Вот как раз их и выдаю. Рассказываю Габи историю жизни этой девчонки.
- Вот этой крашенной? - полковник пригляделся к Нине, выплясывающей на сцене. - И что ж там такого особенного в её жизни может быть?
- Очень долгая и яркая музыкальная карьера.
- И что, вот так всю жизнь и будет кривляться? - скривился Громов.
- Уууу, товарищ....ээээ... настройщик инструментов, - чуть не проболтался я. - Это ещё цветочки! Причём, самые нежные и невинные. А вот дальше пойдут такие ягодки, что мор.... то есть лица у многих перекосит!
- И тебе такое нравится? - недоверчиво спросил Громов.
- Честно говоря, это не моё! - ответил я. - Я вообще весь панк-рок не люблю. Но это, как говаривал классик:" Кто-то любит арбуз, а кто-то - свиной хрящик". Так что, пусть будет! Но в одном ей не откажешь: смелая и независимая девушка. А в таком возрасте это не часто встречается!
- Как говоришь, её зовут? - спросил Громов, внимательно разглядывая Нину.
- Нина Хаген и группа Автомобиль.
- Ага, так это она и есть... - протянул полковник.
- Что значит " она и есть"? - напрягся я. - Только не говорите...
- Да-да! - перебил Громов. - Немецкие товарищи глаз с неё не сводят и нас просили иметь ввиду.
- Мадре Мия! - только и смог я сказать.
Глава 4
Вечером за нами заехал Мерседес от канцлера и мы, не мешкая, погрузились в него. Габи, как всегда очень ответственно подошла к нашей подготовке и сначала подобрала одежду мне, а потом, достаточно быстро облачилась и сама. Никаких тебе колебаний и нервных срывов:" Мне нечего надеть!!!" Меня она нарядила в элегантный костюм, который я безропотно мерил в недёшевом магазине, но галстук цеплять на шею категорически отказался. А себе где -то раздобыла платье, фасон которого я никогда ранее не видел не только в живую, но и на фотографиях в журналах мод. Оно было из неизвестного мне материала черного матового цвета, оставляющее плечи открытыми и охватывающее точеную шейку Габи двумя полосками материи образующими стоячий воротничок. Волосы Габи подобрала с боков и они мощной волной спадали сзади на спину. Когда она вышла ко мне и покрутились для обозрения я только молча закатил глаза и " упал в обморок" на мягкий диван.
В машине Габи крепко сжимала мою руку, часто поглядывая на меня. Я её отлично понимал! Даже меня иногда слегка потряхивало, хотя, казалось бы должен был привыкнуть ко всему, за свою долгую жизнь, да и канцлера уже видел. Но вчера я не знал куда еду и когда Брандт вышел к нам, пугаться было поздно, а сегодня время для переживаний и разных мыслей было.
Канцлер с женой встретили нас на ступеньках у входа в дом.
Если Вилли Брандта я видел ещё в прошлой жизни на фотографиях, то о жене не имел ни малейшего представления. Это была красивая и благородная на вид женщина. Как только мы вышли из машины канцлер и супруга сделали несколько шагов нам навстречу.
- Guten abent, fräulein Gabrielle! Guten abent, gerr Alexander!
Жена Брандта обняла Габриэль, в то время как мы с канцлером обменялись рукопожатиями. Затем она протянула руку мне и я слегка завис: что принято делать в таких случаях - просто пожать или поцеловать? Я протянул свою руку принимая ладонь жены канцлера, одновременно боковым зрением наблюдая за её мужем. Он уверенно взял ладошку Габи и наклонившись поцеловал её. Габи одновременно присела в книксене. Блин, целая наука! Ну, если сам канцлер целует ручку, то и мне не зазорно! Надеясь, что моя заминка не была слишком явной, я тоже приложился к холеной руке фрау Брандт. Она с милой улыбкой присела так же как и Габи.
Слава богу, с этим разобрались! Никогда не думал, что обычное приветствие может оказаться таким сложным ритуалом!
- Александр и вы, Габриэль, зовите меня просто Рут! - улыбнулась фрау Брандт.
- А вы меня можете звать просто Саша. - ответил я. - Тем более, что всем немцам, которых я встречал до сих пор, нравится именно этот вариант моего имени.
- О да, это звучит так мило и необычно! - улыбнулась Рут и обратившись к Габриэль, добавила : - А вас, милая, с вашего позволения, я буду звать Габи! Мне всегда очень нравилось это имя и я мечтала назвать так свою дочь. Но бог подарил мне только троих сыновей!
Мы все одновременно засмеялись.
- Александр уже знаком со мной, - вставил Брандт. - А вы, фройляйн Габриэль, зовите меня просто Вилли.
Мы прошли в гостиную, где был уже сервирован стол на четверых персон. Ох, и не любитель я торжественных заседаний за столом! Хорошо хоть в прошлой жизни немного набрался культуры, а вот когда совсем молодым солдатом приходилось сидеть за столом у немцев, даже пользоваться правильно вилкой было проблемой!
- Прошу! - канцлер жестом предложил располагаться за столом. Я придержал стул Габи, которая мило улыбнулась мне и сел сам. Напротив меня оказался Брандт, а напротив Габи - его жена.
- Мы отпустили повара и официанта, чтобы нам никто не мешал. - сказал канцлер и взялся за горлышко бутылки шампанского торчащего из серебряного ведёрка со льдом. - Я думаю, отметить наше знакомство просто необходимо бокалом шампанского!