Александр Задорожный – Возмездие (страница 3)

– Держи. – Тесть протянул бейсбольную кепку с надписью на козырьке «Дьяболо». – Думаю, тебе она необходима.

– Будь ваша воля, вы бы меня в ушанку нарядили, – проворчал Сергей, но, тем не менее, бейсболку взял.

– Привыкай, – тесть завёл двигатель, – теперь отношение людей к тебе поменяется. Особенно тех, кто знал тебя раньше.

По глазам старика Сергей не смог определить злорадствует тот или говорит с сочувствием, но по первому опыту общения с тестем догадался, что Королёва забавляет реакция людей на внешность зятя. Сергей отнёсся к такому поведению философски, решив, что стоит сразу смириться со сложившимся положением вещей и держать себя в руках в любой ситуации. Поэтому он ничего не ответил, занявшись созерцанием улицы за окном.

«Москвич» выехал с территории больницы и влился в сплошной поток автомобилей, несущийся по московским улицам.

Глава-2

Сергей смотрел сквозь боковое стекло на проносящиеся мимо дома, огромные рекламные щиты, на толпы прохожих, спешащих по делам, и испытывал непонятное чувство, словно окружающий мир походит на одно сплошное дежавю. Он вспоминал названия улиц, рекламируемых товаров, только когда они появлялись перед глазами во второй раз. Воспоминания возникали, подобно фигуркам в тетрисе. Образы переворачивались и падали вниз, исчезая в чёрном океане его памяти. Возможно, когда бездна наполнится и покажется дно, Сергей вспомнит своё прошлое, но до того момента, когда это произойдет, пройдет очень много времени – слишком глубока бездна.

Дом, в котором находилась квартира Валерия Николаевича, располагался в центре Москвы на Тихвинском переулке. Старушки, сидящие на скамейке возле подъезда, испуганно замолчали, когда Сергей с тестем прошли мимо.

Поднявшись на лифте на третий этаж, старый полковник провёл Сергея к металлической двери с номером «29» и зазвенел ключами.

– Вот мы и дома, – сообщил он, распахивая перед Сергеем дверь. – Проходи.

В квартире пахло старыми обоями. Тёмный коридор упирался в двери ванной и туалета. На стене прихожей висела голова лося, чьи рога использовались вместо вешалки для шляп. Рядом размещалось большое старинное зеркало в массивной деревянной раме. От его тусклой поверхности отражались старик в полковничьем мундире и монстр в спортивном костюме с бейсболкой на обезображенной голове.

Стараясь не смотреть в зеркало, Сергей снял кепку и повесил на рога лося. Затем он надел тапочки, заботливо приготовленные для него тестем, и прошёл вслед за стариком к одной из комнат.

– Ты будешь жить здесь, – сообщил Королёв. – Располагайся.

Сергей переступил порог своего нового жилища. Он предполагал, что тесть выделит ему чулан или угол в кладовке, но оказалось, что он ошибся. Комната оказалась вполне приличной. Тут стояла кровать, письменный стол, бельевой шкаф. Со стороны кровати висел громадный ковёр ручной работы, занимающий всю стену. Его краски давно выцвели, и теперь замысловатый рисунок напоминал старое кострище где-нибудь в лесу на туристическом привале.

Бросив мешок на кровать, Сергей подошёл к окну и отодвинул штору. За стеклом открывался вид на небольшой зелёный двор с дюжиной гаражей-ракушек, похожих на больших надоедливых тараканов, которые появляются в любом месте города также неожиданно, как и усатые паразиты на кухне. Светило солнце. На детской площадке, в центре двора, играли ребятишки. Рядом на скамейке сидели молодые мамы, о чём-то оживленно разговаривая между собой. Конца света не предвиделось. Жизнь продолжала двигаться вперёд своей непоколебимой размеренной поступью, не обращая внимания на переживания отдельного человека и его личную трагедию.

Сергей отошёл от окна и повалился на кровать поверх одеяла. Не моргая, он уставился в белый потолок. С этого момента для него начинается новая жизнь, и неизвестно, что ожидает его впереди. Сумеет ли он когда-нибудь вспомнить, каким человеком был раньше? Вернуться ли к нему воспоминания о жене? Что произошло в тот злополучный вечер, когда дом в Петушках сгорел? Каким чудом удалось ему самому выбраться из пламени? Ни на один из этих вопросов Сергей не мог дать ответа и не знал, удастся ли ему это сделать в будущем. Он перевернулся набок и принялся наблюдать, как в луче солнца, падающего из окна в щель между шторами, медленно кружат пылинки. Неспешный ритм соответствовал его внутреннему состоянию. Но долго любоваться степенным движением ему не дал стук в дверь.

– Иди мыть руки! – позвал Валерий Николаевич. – Скоро будем пить чай. Слышишь?

– Сейчас иду.

Как не хотелось выходить из созерцательного состояния, он всё же поднялся. Тесть для него стал единственным близким человеком. Хотя Сергей и чувствовал, что под зелёным сукном старого полковника бьётся железное сердце, возможно, где-то в глубине он всё же испытывает к недавнему зятю какие-нибудь родственные чувства. Только, скорее всего, это не так: уж слишком откровенную неприязнь, граничащую с ненавистью, замечал он в глазах Королёва. Чересчур сильно тот ненавидел Сергея, что даже жизненный опыт пенсионера не всегда мог скрыть это чувство. И, судя по всему, главные события в отношениях между родственничками ждут их впереди. Валерий Николаевич однозначно преследует личные интересы. В чём они заключаются – предстоит узнать.

– Я тебе в шкаф положил кое-какую одежду, – сообщил тесть, когда Сергей зашёл на кухню. – На первое время сойдёт. А там, может, на работу устроишься, купишь себе что захочешь.…

– На работу с такой внешностью, какая у меня, никто не возьмет, – заметил Сергей.

– Не разводи нюни, – велел старик, заметив, как скривился Сергей при упоминании о работе, – дворником и с такой внешностью возьмут.

– Я не хочу работать дворником.

– Почему? – удивился Королёв.

– Не престижно.

– Не в твоём положении выбирать, – отрезал Королёв. В его глазах появился холодный блеск. Но потом Валерий Николаевич смягчился. – Впрочем, есть ещё один вариант: пойти к своему другу, попросить, чтобы он помог. Может, пристроит в своей фирме, по старой памяти. – На слове «своей» старик сделал ударение.

В очередной раз Сергей отметил для себя, что его благодетель питает к зятю далеко не родственные чувства.

– Я совершенно не помню Эдика, – спокойно ответил Сергей.

Для себя он решил не замечать причуды старика, – обидные упреки и страшные обвинения в свой адрес ему предстояло слышать ещё не один год, поэтому стоило сразу игнорировать любые нападки тестя. – Даже не представляю, как выглядит этот ваш Эдик.

– Я покажу фотографию и дам адрес. А там уж, как получится.

– Хорошо, – согласился Сергей. Всё равно, ничего другого ему не оставалось.

– Значит, завтра и пойдешь, – подытожил старик.

– Как завтра? – удивился Сергей. Он рассчитывал, что старик даст ему время – хотя бы пару дней – обжиться на новом месте, но, по всей видимости, у Валерия Николаевича на этот счет были свои планы.

– Так чего зря время терять? Дома тебе делать нечего. Валяться на кровати? Так ты в больнице и так уже отдохнул. Пора действовать.

– Хорошо, – неохотно согласился Сергей. Встав из-за стола, он пошёл к себе.

Плотно прикрыв дверь в комнату, Сергей лёг на кровать. Следовало обдумать дальнейшее поведение с тестем. Хитрый старик мечтает мучить его всю оставшуюся жизнь, тянуть из зятя жилы, отыгрываясь на нём за смерть дочери. Он считает Сергея виновным в её гибели и решил теперь создать ему ад на земле. Кем он возомнил себя? – Богом?

Зять и тесть – абсолютно чужие люди. Если раньше их связывала Света, то теперь эта ниточка исчезла. В настоящий момент двух мужчин объединяет лишь её смерть. Именно смерть дочери заставляет Валерия Николаевича заботиться о её бывшем супруге, пострадавшем в том же пожаре. Обычно людей связывает вместе любовь, общие интересы, у Сергея с Валерием Николаевичем же всё обстоит иначе. Видимо именно поэтому у них складываются такие своеобразные отношения.

«Выживший из ума солдафон». – Сергей перевернулся на другой бок. – «Мне и так тяжко. С такой внешностью только в фильмах ужасов сниматься – никакого грима не нужно. Может, действительно сходить на Мосфильм?… Дворником! Пусть сам дворником работает, старая сволочь. Я лучше буду прохожих грабить. Он, наверное, раньше, когда ещё служил в армии, занимался допросами. Надо у него порасспрашивать подробнее о его прошлой службе».

В дверь постучали, и в комнату вошёл тесть.

Сергей приподнялся на локтях. «Принесла нелёгкая», – подумал он, спуская ноги на пол.

Валерий Николаевич держал в руках толстый альбом в кожаном переплёте.

– Вот, принёс тебе альбом с фотографиями, – сообщил Королёв. – Ваших фотографий у меня не бог весть сколько, но хоть что-то.

Тесть уселся на край кровати рядом с Сергеем и открыл обложку. С овальной чёрно-белой фотографии на первой странице глядел молодой парень в лейтенантских погонах.

– Мои фотографии, думаю, тебе неинтересны, – перелистывая дальше, сказал Королёв.

Прежде чем Валерий Николаевич перевернул страницу, Сергей успел для себя отметить, что у тестя уже в то время были волевое лицо и твёрдый целеустремленный взгляд. Старик перелистал ещё несколько страниц, на которых находились фотографии с его сослуживцами, и остановился на изображении милой девушки с косичками и большими печальными глазами. Под фотографией стояла подпись: «Королёва Анастасия Михайловна». Сергей впервые заметил на лице полковника тёплое выражение, но оно появилось всего на какое-то мгновение, и Валерий Николаевич перевернул страницу.