Александр Забусов – Войти в ту же реку (страница 83)

Чап-чап-чап-хлюп! Чап-чап-хлюп! Шух-шух!

Небо серое, будто тучи кто-то свинцом заполнил. Мелкий противный дождь моросил, струйками стекал по распаленному лицу. Все не слава богу, а еще эти неугомонные…

– Лови!

– Здесь изгиб речной, никуда не денется! Дальше болото.

Да вы задрали! Реку пересек, замочив одежду по самую грудь. Только на берег выпростался, а собаки считай рядом, разбрызгивая потоки воды, прыжками несутся, рычат. Зубастые.

Выхватил ПМ из кобуры, сумев не замочить его в водной купели, стрельнул «двойкой», прямо в полете осадив самую шуструю.

Бух-бух!

Перевел ствол к следующей цели.

Бух-бух!

Все восемь патронов «сжег». Ему бы перезарядиться, да не успевает. Пустой пистолет сунул за отворот куртки, топор из левой в правую руку перебросил.

– Н-на!

Хр-ряк!

Удар пришелся по черепу рассвирепевшей твари. В боевом угаре полбашки снес, отвалив в сторону взвизгнувшую тушу. Снова поворот, едва дух перевести успел. Оскаленные челюсти у самого лица клацнули. Могла лапами и на землю повалить. Только собака в прыжке, а он-то ногами о земную твердь уперся.

Ш-шух! Шляк!

Лишенный передних лап, пес, роняя кровь, кубарем покатился по смятой траве. Теперь бегом, а то с засадниками дело иметь придется. Порскнул через колючий кустарник и буквально через два десятка шагов ощутил влагу под ногами. Что там товарищ по поводу болота предупреждал? Пристально повел взглядом по округе, выискивая приметы, вбитые в мозг Кузьмичом. Нормально.

Болото невозможно пройти, если оно поросло камышом или по болоту плавают куски торфа. Это же заросло сосновым лесом, под ногами трава густющая, лишь кое-где просматривается вода в зеркалах окон, но их и обойти можно. То там, то сям бурелом разбросан, а это вообще прекрасно. Пройдет, главное в сплавину[26] не лезть, но меры предосторожности не помешают. Уже на бегу отмахнул топором ветку с дерева и так же на бегу очистил ее от боковых хворостин… Когда почувствовал, что влез в грязевую клоаку, как говорится «по уши», а голоса преследователей и шум, созданный ими, стали явно тише, проявил осмотрительность, двигаясь от кочки к кочке, заросли пушицы обошел полукругом. Почувствовав под ногой сплавину, перевел слегу в горизонтальное положение…

Они что, нюхом его вычисляют? Или в одежду радиомаяк вшит? Так ведь не придуманы еще миниатюрные шпионские штучки для этого дела. И слава богу! Но только выбравшись из болота, вскоре почувствовал направленный на него взгляд. Чуйку не обманешь, она во многих войнах наработана. Хоть и лес кругом, да у болота он редковат, а с во-он той скалы стекло бликнуло. Через оптику, гад, смотрит. Охотник за головами хренов. Тьфу! Хоть назад в болото возвращайся. Что ж, если желание есть, можно и поиграть.

Отбросив шест и засунув за спину под ремень топор, с места в карьер взял максимальный темп бега. Бежал в противоположную от скалы сторону, придерживаясь кромки болота. Когда стало возможным изменить маршрут, попер в чащобу, прямо по бурелому, намеренно оставляя после себя след, не заботясь о поломанных ветвях и кустарнике. Противник все равно с оглядкой и гораздо медленнее пойдет за ним, а Каретникову скорость нужна, время нужно…

Место совершенно незнакомое, но именно такое, как для задуманного им нужно. Пробежав дальше, стал искать подручный материал.

Что мог за короткое время, сделал. Работая топором, остругал колья. Это, конечно, не металлические штыри, но тоже сойдет. Вот и пригодилась веревка, реквизированная у предшественника нынешнего охотника. С тяжелой ношей вернулся к приметному месту, скрепил колья с упругой длинной жердью. Вставил ее в пазы из четырех пеньков. Укрепил. Натянул. Поставил противовес. Взвел на спусковой механизм. Все в спешке, все быстро. Товарищ где-то на подходе должен быть. В последний раз осмотрел «кулему» – созданный им самодельный капкан. Как она сработает, одному Богу известно. Удар натянутых стальных или костяных дротиков смертелен, а вот деревянных – бабка надвое сказала. Эх! Будь, что будет!

Теперь приманка! Недалеко бросил «сидор», топор. Разулся, снял мокрые штаны, бросив их как попало. Голые ноги выставил будто напоказ. Голый человек по психологии для любого разумного представляется менее опасным, чем одетый. На это сделан упор. Перезаряженный пистолет под себя спрятать. Нож в расстегнутый рукав куртки. Откинулся на спину. Поза лежа. Всё, он готов.

– …Эй, ты у меня на мушке!

Каретников застонал.

– Ты чего?

Ответил пока еще невидимому противнику:

– Ногу сломал.

Охотник посочувствовал, не проявляясь воочию:

– Мудак ты, парень. Вящий велел тебя живым к нему доставить, только отсюда слишком далеко на закорках т-тя тащить. Проще будет пристрелить и дело с концом. Скажу, в болоте утоп. Тут болото под боком.

– Знаю. Прошел я его.

– Э, нет. В том утонуть еще постараться нужно. Есть другое. Непроходимое.

Вот же хитрован на его голову! А если и в самом деле пристрелит и утопит? Комарье и гнус за время вынужденной лежки так допекли Каретникова, что он уже на всё готов был. Но требуется доиграть представление. Охотник по следу шел, а значит, говорит с ним с тропы. Судя по голосу, ему бы еще шажков на пять вперед продвинуться…

– Слышь? Тут под боком целый кагал колхозников ходит. Их позови, они и понесут меня к вашему князю.

– Нет колхозников.

– Как так?

Вот этот фрукт уже и перед глазами маячит. Тертый калач. Даже по одежде от других местных бойцов отличается. Сетчатый КЗС[27] здорово скрадывает его присутствие, на фоне такой природы размывает движения. Ну? Еще шагни!

– Сегодня ночью на детинец и погост напали. Только сейчас вести дошли. Всех скликают, на защиту огнищ стать. Так что, паря, одни мы с тобой здесь. Выходит, что ты теперь не слишком-то и нужен.

Вот говорливый попался. Но скорей всего, он так ситуацию прощупывает. И хочется, и колется, и мамка не велит! Понимает, что от Михаила всего что угодно ожидать можно, раз умудрился из детинца срулить, поэтому болтовней отвлекает. Если не соврал, значит, наша «кавалерия» подоспела. Как вычислили, ведь он теперь отрезанный ломоть?

– Ладно. Стреляй. Все равно самостоятельно идти не могу. Тьфу! Задрали!

– Чего?

– Пернатые у вас гнусные. В рот и нос влезть норовят.

Любопытный мужик. Сделал-таки свой роковой шаг. Подставился.

Горизонтальный удар остриями кольев пришелся в тело «охотника». Ловушка сработала. Насадив человека, словно бабочку на иглу, спружинив, еще и с тропы смахнула. Бинго!

Быстро вскочив, первым делом оделся. Ух, чешется всё!.. Сходил, глянул на хитрована. Товарищ, насаженный на колья, уже и душу Богу отдал. Ну что ж, в силу вновь открывшихся обстоятельств, стоит пересмотреть некоторые аспекты дальнейшего существования…

Звериная тропа. Не зря проторили ее к центру болота. Кабан не дурак, в трясину просто так не попрется. Чего он в той трясине не видел? Жить хочется всем. Скорее всего, на острове старые дубы растут, вот за лакомством «пятачки» и шуруют.

Выбрав слегу покрепче, еще и с веткой на конце, по типу крюка, чтоб, если что, зацепиться за дерево или куст, сушняк или корягу. Примерился. Потянет! Тыкая ею перед собой, нашаривая то ли гать, то ли природный перешеек к невидному пока островку среди топей, шаг за шагом вошел в мутную жижу, разгоняя ряску.

Чап-чап, чап-чап!

Помаленьку, никто не торопит. Сумерки едва развеялись, еще вон луна большим призрачным кругом над головой стоит. Повсюду жизнь ощущается. Только ночная жизнь. Неподалеку сова спланировала, не знал бы, что это за бомбовоз перед глазами промелькнул, с большой охотой прямо в мокрые штанины напустил. Болото манит. Звуки, которые оно издает, похожи на говор гигантского живого существа. Благо «свечей покойника» не видно. Кузьмич рассказывал, что блуждающие огоньки на болотах одинокие путники часто принимают за огни жилища и приходят прямиком в топи. Из-за характерного расположения огоньков – на высоте человеческой руки – их и называют «свечами покойника». Считается, что тот, кто увидел их, получил предупреждение о скорой смерти, мол, несут их пришельцы с того света. Но это все страшилки.

Огни на болотах – это не фантазии и не выдумки. В теплые темные ночи на болотах или свежих могилах можно действительно наблюдать бледно-голубоватые, слабо мерцающие огоньки. Они словно пляшут в воздухе, выписывая сложную траекторию. Фосфористый водород горит. На дне болот, в сырой местности гниет много остатков погибших животных и растений. Вот и образуются разные газы, в том числе и болотный.

Чап-чап, хлюп-хлюп!

Глава одиннадцатая. Волк меняет шкуру, но не душу

Вот он и свободен. Некому больше указывать, над душой стоять. Корректировать и контролировать. И самого Михаила Каретникова нет. В болоте утонул. И тому подтверждений сколько хочешь имеются. Улик выше крыши. У древних высказывание чуть ли не в пословицу уложилось: «Все дороги ведут в Рим!» Ну, а в наших скромных пенатах – в Москву. Почему в Москву? Нет, не потому, что столица. Схрон у него там. Трудами праведными создан. Ничего особенного, так, будто хомяк по мелочи натащил. Причем, когда хомячил, даже представления не имел, «нужно – не нужно», как-никак за спиной у него маячило государство в лице генерала Аксенова. Так вот, кое-что из оружия. Кое-что из химии и ядов. Но главное деньги. Считается, что в Советском государстве без «бумажки» не прожить. Мол, документы как воздух нужны. Ха-ха! Для иностранного шпиона это аксиома. Шпион и с документами не всегда долго у нас протянет. И это при том, что в менталитет народа, проживающего на этой земле, не входит такая черта, как тотальное доносительство, тем и отличаемся от представителей Западной Европы. Чтоб в Союзе выжить, в нем родиться нужно. А Михаил, ко всему прочему, через лихие девяностые уже один раз прошел и крепко-накрепко усвоил: деньги нужны при любом строе. Без денег тяжко.