Александр Забусов – Войти в ту же реку (страница 72)
Получив нагоняй за Полякова и благодарность за Макарова, честно «отбарабанил» на заимке две недели, ожидая, пока все относительно успокоится. Надоело – «ужасть» как! Три дня тому назад снова очутился в Москве… Ну и кто? КГБ? ГРУ? Мобильных телефонов еще не придумали, до Аксенова не «достучаться». Забияка на время праздников тоже отдыхал. Да и нужен ли ему совет? Большой вопрос. А еще вопрос! Почему в таком людном месте хотели захомутать? Может, милиция работала и его тупо с кем-то спутали? Нет. Способ изъятия человека из общей людской массы не тот. Менты топорней работают, а в его случае больше похоже на «птенцов из гнезд» Старинова или Судоплатова. Да, скорее так и есть. Только по каким эпизодам вычислили и как смогли это сделать?
К своему дому подходил с противоположной стороны. Вот как раз потому, что район проживания был на отшибе, как говорили в конце девяностых, значился спальным районом, а в праздничный день его жители «гуляли» в центре, смог вычислить «наружку». Только ведь и его вычислили. Услышал совсем рядом возглас:
– Филипп! Бери пузырь и выходи!
Ага! Плавали, знаем! Сигнал подал. Развернувшись, рванул через кусты, через бордюры и промежуточную дорожку, различая за спиной топот ног, а где-то сбоку шум машин. Район хоть и новодел панельный, малой этажности, но успел достаточно основательно зарасти всякого рода порослью. По прямой промчался к углу одного из домов, улицами выстроившихся в три ряда. Сунулся под навес, по ступенькам в подвал, находившийся в цокольном этаже. Прикрыв за собой дверь, тут же отошел в сторону и затаился, выравнивая дыхание. Во всем квартале селили «лимиту», сорвавшуюся с насиженных мест и приехавшую за счастьем в столицу. Народец разный, часто к добру относящийся как к чужому, особенно когда «под градусом» пребывает, поэтому выбитые стекла узких окон «цоколя» удивления не вызвали, зато хорошо доносили звуки улицы…
– Куда он делся?..
Рваным бегом сорвал «дыхалку» ребятам.
– Далеко уйти не мог!
– Двое к остановке! Вы двое вокруг дома, а мы со Ставкой…
– Радим! Тут подвал не заперт.
– …подвал проверим.
Глаза к темноте привыкли. Двух сунувшихся в цоколь и попытавшихся примерить на себя шкуру слонов в посудной лавке «успокоил» быстро. Не убил и даже не особо помял. Дождавшись, пока все на поверхности более-менее успокоилось, вышел наружу. К трамвайной остановке выходил с осторожностью. Вот и сам трамвай. Людей в нем едет мало. Сейчас основная масса народа, наоборот, из центра возвращается. Дистанция между остановками большая. То, что с транспортом поторопился, понял, когда через стекло усмотрел четыре машины, следовавшие по маршруту трамвайной линии, а еще один «жигуленок» проскочил вперед. Если по транспорту судить, то преследователи на официалов не тянут. Те, как правило, «Волгами» пользуются. У этих сплошные «Москвичи» да «Жигули», к тому же имеющие потрепанный вид. Прошел по салону к открытой двери вагоновожатого, веселого усатого дядьки в возрасте, попросил:
– Батя! Помощь нужна!
– Чего хотел, сынку?
Скалится весело, но от дороги не отвлекается. С такими людьми договориться всегда просто, главное повод серьезный дать.
– Родитель моей подруги с праздника раньше времени заявился, ну и снял меня прямо с нее… В окно-то я выпрыгнул, только он с друзьями…
– То-то я смотрю, за трамваем машины ползут. Что, жениться не желаешь?
– Так ведь рано! В армию сходить сперва надо.
– Верно! И чего хочешь?
– Скоро новая эстакада над нами будет, так ты под ней чуть скорость сбрось и переднюю дверь открой. Автомобильной дороги под мостом нет, вот я от них и избавлюсь.
– Х-ха! Ну, давай, сынок. Помогу. Сам молодым…
А ведь оторвался. Пришлось по городу помотать, но результат был. Как та ящерица, прищемили – хвост отбросил и в щель юркнул.
Центр Москвы в пределах Садового кольца на этот момент населяют простые москвичи, и ведут они тихую дворовую жизнь. Конечно, иногда страшно было шагнуть в подворотню темную… но все в пределах социалистической морали. Москва «за фасадом», мягко говоря, запущена. Тишайших таджиков, с утра пораньше вылизывающих улицы, еще долго не будет, и поэтому за яркими фасадами витрин, лепниной и ухоженностью «парадных» на центральных «магистралях», рассчитанных на взоры туристов, внутри дворов, за подворотнями «колодцев» и садиков, скрываются облупленные стены старых построек. Лабиринты этого, «второго» города при советской правоохранительной системе не могут утаить в своем чреве беглеца, но на короткое время скрыть его от постороннего глаза вполне реально. Весна в этом году ранняя, а май в Москве не просто теплый, жаркий. Может показаться, конец июня на дворе.
Вот и вожделенная будка, обрамленная стеклом. Таксофон. Порывшись в карманах, нашел среди монет пару «двушек». Время к трем часам подходит, можно попробовать отловить Аксенова на домашнем телефоне. Набрал номер.
– Алло!
Вот он, родной голос! Слава яйцам, достучался.
– Это Каретников…
– А! Миша! Рад…
Прервал праздничный всплеск словоблудия, ведь не с праздником поздравлять собирался.
– Слушай сюда…
Объяснил все, как есть. Присовокупил и свои выводы, пока еще не слишком обоснованные и не слишком реалистичные. Информации мало.
Генерал, несмотря на то что успел уже «напоздравляться» с начальством и сослуживцами, в тему въехал сразу. Спросил:
– Ты сейчас где?
Каретников кинул взгляд за стекло телефонной будки, уже собрался рот раскрыть, выдав адрес, но в последнюю секунду передумал. Москвичи «повысыпали» во двор, расположились за столиками неподалеку, по-соседски отмечая праздник Первомая. Он здесь иголка в стоге сена. В пределах Садового кольца жили до полумиллиона человек. Да, менталитет строителя коммунизма не благоприятствует стремлению к порядку и чистоте, но как-то, что ли, душевно находиться в старой Москве… По крайней мере, в «зачуханном» центре интереснее, нежели среди стандартных коробок спальных районов, где все прозрачно, как в аквариуме. Здешнее убожество, как в запущенной барской усадьбе, его устраивает больше. «Глаз отдыхает» даже на том, что во дворах почти нет автомобилей! Ответил уклончиво:
– В центре столицы.
Бог знает, может, телефон на прослушке. В самой «исповеди» агента ничего криминального, а вот самому местоположение указать, это граничит, извините, с идиотизмом. Генерал это понял, но не поддержал.
– Через два часа Забияка подхватит тебя в том месте, откуда забирал в феврале для экстренной встречи со мной. Я пока со своей стороны постараюсь провентилировать вопрос.
– Понял.
Страховой агент в большом городе сродни волку в голодное время года. Мотаешься по адресам как неприкаянный, где на трамвайчике, где на метро, а в основном ножками. Ближайшая станция метро от назначенного места это «Ждановская». Так ведь от него топать и топать. Ладно хоть так! Во всяком случае, на произвол судьбы не брошен.
…Некоторым амбициозным проектам не повезло. Хирел Брежнев, хирело и его окружение, и вместе со всем этим нарушался отлаженный режим государственного строительства. Заводские здания в разных частях города и за его пределами, новые, гигантские корпуса больниц являли сейчас такой «недострой», соседствовали с жилыми районами. Все строили медленно и при отсутствии четкого финансирования, как бог на душу положит. Контроль ослаб.
Самый настоящий спальный район, со всеми его атрибутами, только он к тому же еще и не достроен. Конторскую «Волгу» узнал сразу. Подрулив, автомобиль встал неподалеку от кирпичной коробки электрощитовой, за которой он хоронился. Тогда в феврале целая бригада строителей, закодировавшись от выпивки, ко всему прочему решила застраховать свои жизни, и Михаил из центра вынужден был ехать на окраину, оформлять полисы и выписывать квитанции.
Из машины вышли Забияка со своими несменяемыми парнями, встали так, что каждый из них контролировал свой сектор обзора. Вышколены, дело знают.
Словно волк перед прыжком прислушался к внутреннему голосу, к своей чуйке, не раз выручавшей его по прошлой жизни. Вроде бы все спокойно. Где-то на периферии угадывалось совсем слабое движение и шум транспорта, но все в пределах нормы. Каретников вышел из укрытия, быстрым шагом направился к «эвакуатору». Меж тем узнали и его. На лице полковника проступила улыбка. Интересно, что Аксенов ему наплел?
Когда до «волжака» осталось пройти десяток метров, заметил, как переднее колесо у машины прямо на глазах осело на крошево технологической дороги, уперлось диском в щебень покрытия. Мысль в мозгу еще не успела «окуклиться», а тело самостоятельно предприняло действие. Отпрыгнул в сторону, крутнувшись, поменял направление движения и рванул обратно под защиту хилой посадки, кусты которой подходили под самый фундамент электрической будки.
– Миша! – услышал голос полковника в спину.
На бегу ответил, срывая голос:
– Снайпер, Жека!
Дошло. В машине остался только водитель, остальные сорвались в его сторону. Непонятно! Больше никто не стрелял. Но колесо не могло само по себе так сдуться или лопнуть.
Запаленно дыша, сказывался возраст, полковник осведомился:
– Что?
– Снайпер колесо прострелил.
– Черт! Но как вычислили?
Обернувшись к своим, озадачил:
– Гриня, проверь, что там за насаждением…
Каретников остановил.