Александр Забусов – Войти в ту же реку (страница 71)
– Значит, он шпион?
– Точно. – «Доходит, как до жирафа». – В самое яблочко угодил. Спроси, есть еще что?
Поляков, находясь то ли во сне, то ли в прострации, с трудом языком шевелил:
– На даче…
– Ну, туда мы не попремся, – решил Каретников. – Пускай сами ищут, если захотят. Всё!
Настроение отличное, сумел-таки «поиметь» генерала и воплотить в жизнь свое устремление. Подмигнул Аркаше. Взяв со стола пару пачек червонцев, одну сунул в свой карман, а вторую передал «напарнику». Пригодится.
– Уходим.
Левинзон головой мотнул в сторону Полякова.
– А с этим что?
Каретников, прикинувшись «святой простотой и невинностью», будто только вспомнил о предателе, почивавшем принудительным сном.
– Ах, да-а! Слушай, Аркаша, а как его можно разбудить вообще?
– В ладони один раз перед носом хлопнешь, скажешь – «просыпаемся!». Он и проснется. Смотри…
– Стоп!
Подался вперед, вытянув руку перед собой, словно оттесняя «напарника» к двери.
– Ты иди, Аркадий. Дальше наши с тобой дороги расходятся, и дай-то боги, нам снова никогда не встречаться. Забудь, что видел и что было. В остальном сам со своей сущностью разберешься, а со мной ты в расчете.
– П-прощай!
Левинзону захотелось быстрей уйти из этой квартиры, и ему на самом деле было все равно, что дальше будет со шпионом. Оказавшись на лестничной площадке, перевел дух. Этот парень, что заставил его так поступать, похож на маньяка. Может, он ошибся, посылая по эстафете информацию и просьбу помочь?..
Между тем, оставшись в квартире один, если не считать спящего Полякова, Каретников положил на стол запечатанный конверт с указанием передать адресату: «Генералу армии Ивашутину П. И. в собственные руки». В письме он подробнейшим образом осветил расклад по предателям в родном для него Управлении, со всеми подробностями описал их деятельность и известные связи с противником, указал иностранных резидентов под прикрытием, в общем расписал все, что знал и помнил. Желание разбудить предателя и поговорить с ним по душам прошло. Что изменится от того, что Поляков перед смертью будет испытывать страх? Ничего. Так зачем лишние телодвижения? Дозированный удар в район сердца завершил спланированную операцию. Пожалуй, Дмитрий Федорович Поляков являлся самым основным источников для ЦРУ, поскольку он, в отличие от большинства подобных деятелей, обладал наиболее значимой информацией, в силу своей должности и звания. И если другие шпионы могли сдавать в основном только своих коллег, то Поляков сдавал людей, с которыми ему непосредственно даже не нужно было встречаться, ему была доступна любая секретная информация. Теперь канал был намертво закрыт. В аду его примут с распростертыми руками, дадут вкусить самого извращенного искупления грехов, короче, всего того, чего он добивался всей своей прожитой жизнью предателя.
Прежде чем покинуть квартиру, набрал на телефоне номер, который вызубрил назубок еще по прошлой жизни. Услышав в трубке когда-то привычное…
– Оперативный дежурный по войсковой части сорок пять… Слушаю вас.
…сразу «взял быка за рога».
– Здравствуйте. Хочу сообщить, что у вашего военнослужащего, генерала Полякова Дмитрия Федоровича, случился сердечный приступ, и он только что скончался у меня на руках. Мне в «скорую» звонить или сами озаботитесь этим?
– Кто со мной говорит?
– Я сосед Полякова, Яншин Николай Павлович. Так что делать?
– Он точно мертв?
Каретников бросил взгляд на покойника, с закрытыми глазами развалившегося в кресле, уткнувшего свой подбородок себе же в грудь. Ответил:
– Мертвее не бывает. Как есть покойник.
– Оставайтесь в квартире. Ждите приезда нашего представителя. «Скорую» мы сами вызовем…
Вот теперь можно и уходить.
Первое, что Михаил сделал, так это то, что выбросил в реку печатную машинку, на которой «настрочил» письмо Ивашутину. Как говорится, концы в воду! Прошелся по маршруту «бегунов», подыскав нужное место планируемого мероприятия. Позвонил Аксенову.
– Мне нужен спецназовский арбалет.
В ответ услышал.
– Вечером привезу.
…Помимо современного оружия спецназ использует оружие давно забытое и переданное в военные музеи. К такому типу оружия относится арбалет. На деле арбалет оружие для современного человека страшное, которое с большого расстояния с величайшей точностью убивает стрелой без какого-либо шума. Бесшумность – это как раз то, что нужно спецназу. Современный «прибор» снабжен оптическим прицелом, похожим на прицел снайперской винтовки, его болт сбалансирован и аэродинамичен.
Наложив стрелу, Каретников поставил арбалет на боевой взвод. Укрытие было выбрано так, что из него хорошо просматривалось избранное место действия, а после проделанной работы можно незаметно покинуть лежку и уйти. Подходило контрольное время. Готовность! Далекий топот спортивной обуви и запаленное дыхание «спортсменов» уже можно различить. Кузьмича на них нет! Он бы доходчиво объяснил бесполезность подобных экзерциций, заставил правильно вести себя в лесу. Первым на тропе показался «живчик». Вся компания с этими бегами под его дудку и пляшет… Второй… Третий… О! Их сегодня пятеро. Замыкал «колонну» объект. Сейчас он будет входить в поворот, а там по правую сторону от тропы косогор, поросший кустарником по склону. Перекрестье прицела зафиксировалось на позвоночнике в районе спины. Пора! Выжал спусковой крючок.
Ш-шух!
Вылетевший болт догнал бегуна, вонзаясь, толкнул его в спину, придав ускорения. Вскрик короток, словно человек, споткнувшись, обозначил свою оплошность, попытался не упасть…
– А!
…но нет, он катится с косогора, на своем пути сминая кусты и еще не слишком подросшую траву. Товарищи остановились, подтянувшись к месту падения, группой пытаются рассмотреть, как он там.
– Витя-а! Ты там живой?
А в ответ тишина.
– Спускаться придется.
– Крутовато здесь.
– Что делать! Он там, может, шею свернул…
Пора покидать лежку. Оставив арбалет на месте преступления, почти неслышно проскользнул в сторону. Став на тропу, не стаскивая капюшон спортивной куртки с головы, потрусил по ее боковому ответвлению.
Глава восьмая. Берегись, чтобы не упасть
Народу на улице много, все бегут в центр с флажками, веточками, красными гвоздиками, шарами. Гремит музыка.
По улице Ленина, от «Детского мира» до Гостиных рядов, идет демонстрация. Каретников почти с трудом протиснулся до магазина «Светлана», отсюда лучше видно все колонны. Можно сказать, второй раз после «возвращения» присутствует на первомайской демонстрации, и все не верится, что «прошлое» своими глазами видит. А по улице движутся колонны с портретами вождей, знаменами, транспарантами. «Народ и партия едины», «Слава КПСС». Каждое предприятие придумало к демонстрации что-то эдакое. Кто-то плясал под гармошку, кто-то пел. Держа малую скорость, едут машины, украшенные цветами, крутящимися «земными шарами», яркими лентами. Народ разряжен по-праздничному, просто показ мод какой-то. А и красивые же на Руси женщины, глаз не отвести.
Бодрый голос из репродукторов на столбах наполнил улицу призывом: «С праздником мира и труда, ура!» Толпы демонстрантов вторят поздравлению, горланят:
– Ура-а-а!
Такое желание поддержать граждан, что хоть провались! Шумно и весело. Небывалое единение охватывало трудящихся два раза в год, Первого мая и Седьмого ноября. Только в эти два дня перекрывалось движение и празднично одетые люди с плакатами и флагами двигались к Центральной площади, где их приветствовали с трибун руководители партии. У милиционеров этот день начинается раньше других. Центральные улицы еще пусты, глядишь, а они уже стоят по обеим сторонам, охраняют общественный порядок. И сейчас им не позавидуешь. После демонстрации народ потянется праздновать, посещать парки, а служивым «до первой звезды» предстоит колбаситься.
Эйфорию сбил сосед по правую руку от него. Каретников звериным чутьем почувствовал неладное, когда этот бычок вплотную к нему притиснуться попытался. В последний момент успел нырнуть в чуть образовавшийся промежуток между двумя женщинами. А так, как он выше их на голову вымахал, заметил и то, как незнакомец, опоздав, не успел удержать руку со шприцом. Ткнул иглой в руку ближней даме и выпустил в тело все его содержимое. Быстро же подействовало. И пикнуть не успела, когда глаза закатились. Сразу сообразил, по его душу «доктор» явился, выкрикнул громко:
– Женщине плохо!
Пока небольшая паника и неразбериха заняли свое место в рядах наблюдающих за прохождением колонны, ввинтился в толпу и ушел в отрыв. Ну и как сие понимать? Настроение испортили. Какой может быть праздник, если на хвосте непонятно кто повис?
Сунулся в метро. Пару раз поменял направление, в последний миг вскакивая в вагон и покидая его. «Прыгал» с ветки на ветку. Выбравшись на поверхность, со всем тщанием проверялся, все больше и больше успокаиваясь. Москва шумела в центральных районах города, праздничное настроение переполняло людей, уже «отбоярившихся» от официальных мероприятий. Людской поток плавно перетекал в парковые зоны. Куда ни посмотри, всюду увидишь мужчин навеселе, женщин с цветами, детей с шариками на нитках. Молодежь веселится, смеется, танцует под мелодии, выплескиваемые переносными «кассетниками». И Каретников от них ничем не отличим, купив «ленинградское» эскимо на палочке, оккупировав лавочку на самом входе в парк, лакомился советским десертом, от мыслей в голове не ощущая вкус. Анализ ситуации ни к чему не привел.