Александр Забусов – Войти в ту же реку (страница 65)
Триста пятьдесят километров отмахал, даже не заметил.
«Живут же люди! Только мы их в сорок пятом все равно дрюкнули!»
Бонн хоть и столица, а городишко так себе, небольшой, но уютный, древний, потому со своим «лицом». «Мерина» бросил у вокзала, там ему самое место. Пройдя по Почтовой улице метров двести до соборной площади, отметил взглядом памятник «старику» Бетховену. Знал бы композитор, что его именем янки назовут собаку, небось в гробу перевернулся, а так ничего, стоит себе перед зданием почтамта, даже от голубей не отмахивается.
Само здание обошел, прошел к средневековым воротам Штернтор. Небольшая, но уютная площадь Bottlerplatz, с фонтаном посредине, в эту весеннюю пору выглядела убого, несмотря на то что зажглись фонари. Вот и отельчик, здесь суждено Каретникову, вернее господину Вайсу, пожить какое-то короткое время. Завтра четверг, а «работать» нужно в пятницу, в крайнем случае в субботу. Где и каким образом проводит свободное время двадцативосьмилетний оболтус, вырвавшийся за пределы родной страны, имеется полный расклад, полученный еще в Москве.
Поднялся рано. Чашку кофе выпил внизу, в кафетерии, пролистав местную бульварную газетенку – «Express», рассчитанную на внимание бюргеров Кёльна и Бонна. Как это можно читать? Лажа полнейшая! Наши-то газеты читать «не айс» – «гоним и перегоним, пятилетку – за один день», но здесь свой вариант маразма общества…
Проехался к адресу, куда и планировал. Немцы народ безбашенный, у них рабочий день, наверное, в пять утра начинается. В такой час народ на улицах буром прет. Спрашивается, зачем так торопиться жить? Метро тоже своеобразное. На наше не похоже. Поезда пока дождешься, родишь. Пешком проще дотопать. Станций мало. Так и то большая их часть на поверхности находится.
Добрался. В общем-то, место тихое, домишко внушительный, высокой оградкой обнесен. Летом в этом уголке города должно быть красиво… Каретников улыбнулся, очередной раз поприветствовав тихую поступь прогресса. Работать в таких условиях одно удовольствие. Видеокамер, на каждом шагу выхватывающих тебя из потока людей, еще не придумали. Их заменяет во-он та пара немецких ментов, столбами вставших у ворот и глазеющих на законопослушных граждан этого милого сердцу города. Однако в куртейке прохладно! Весенняя сырость Германии допекала Михаила и в прошлой жизни. Так ведь и не смог к ней привыкнуть.
Кинул взгляд на часы. Скоро работники консульства, те, кто в городе проживает, потянутся к рабочим местам. Ну, а ему хоть бы одним глазком на фигуранта глянуть.
…«Die Falle». Название клуба переводится как «Западная ловушка». Похоже, что так и есть. Народу пруд пруди. По пятницам тут проходят обычные дискотеки, по субботам диджеи включают дополнительно к музыке диско только нарождавшегося фанка и хауса. Отличный звук.
Молодежь не слишком вслушивается в слова, их земляк Берндхарт Вайдунг, взявший псевдоним – Томас Андерс, сейчас в самом расцвете сил и лет, голосом заставляет подвыпивших вестфальцев обоего пола дергаться на танцполе. Восторг. Крики радости, улыбки на лицах. Люди пришли отдохнуть. Придет ли сегодня «пассажир» в свое любимое место препровождения. По легенде, он журналюга из советских, на самом деле опер. Посещать такие места ему можно, чем он и пользуется.
Михаил расположился у стойки бара, здесь не так накурено. Чуть потягивая через соломину легкий коктейль, улыбался, не выделяясь из сложившейся гармонии толпы, наблюдал за входом в «гадюшник». Если Вареник заявится, то мимо стойки не пройдет.
Симпатичная немочка, милая, миниатюрная блондиночка, вырвалась из толпы, обратила внимание на молодого человека, скучавшего в одиночестве.
– Привет!
Откликнулся:
– Привет!
Вот как раз сейчас она ему меньше всего нужна.
– Я Стефани!
– Йоган!
– Скучаешь? Почему один?
– Проездом в Бонне…
– Я поняла по акценту. Ты северянин.
– Да.
– Идем потанцуем!
Отшить? Не вариант. Ему, может быть, предстоит и завтра здесь куковать. Придется соответствовать образу. Девчонка под песню «Арабесок» за руку потащила в беснующуюся толпу.
Как рыба в воде, растворился в компании девочки. Танцы, посиделки, снова танцы. Немцы умеют отдыхать. Когда-то давно услышал от одного дойча высказывание, запомнил на всю жизнь.
«Вы, русские, работаете, чтоб работать. Немцы работают, чтобы жить».
В чем-то он прав… Сидели за сдвинутыми столами, Стефани на правах подруги уже держалась за его руку. Кося взглядом на вход, шептал ей на ушко приятную лабуду.
О! Явился не запылился! Да он бухой, собака лесная! Работничек уважаемой конторы, гребаный!
Гена Вареник на ногах держался крепко. Громкая музыка позволила лишь жестом поздороваться с барменом от порога. Кстати, он был не один. Компания из трех дам и рыхлого парня среднего роста, сопровождающая его, от их стола «приземлилась» на другой стороне прохода, ведущего на основной танцевальный пятачок пола. Пообщавшись со своими спутниками, Геннадий пеликаньей походкой направился в сторону маленького зальчика игровых автоматов. Михаил, извинившись, попытался юркнуть следом.
– Я тоже в ту сторону, – придерживая Каретникова за рукав рубашки, негромко сообщила подруга.
Деваться некуда, кивнул, соглашаясь стать сопровождающим до помещения для дам.
В услугах «одноруких бандитов», стоявших одним рядом у стены проходной комнаты, нуждались десятка два человек, постоянно выражавших азарт руганью и восторгом. Этим людям музыка не мешала. Вареник игроком не был, а значит… Туалетная комната на пять кабинок не пустовала. Любители пива шли сюда вереницей, но и промежутки случались.
Пропустив на выход толстяка в свободного пошива батнике, открыл двери трех пустовавших «насестов». Два были закрыты изнутри. Стукнув в одну из дверей, услышал фальцет, никак не подходивший к спортивной фигуре Вареника:
– Beschäftigt!
Ага! Понял, не дурак! Рывком сорвал защелку на другой двери, ворвался в тесную кабинку.
– А-а! – подняв кверху лицо, попытался что-то выдавить из горла захваченный врасплох, сидевший на стульчаке «пассажир», тем самым предоставив возможность ударить в горло. Дорогой друг, спасибо! Мощный удар в гортань. И как окончательная точка в жизни Вареника, направленный вниз удар другого кулака, дробящий ключичные кости. Успел удержать ручку двери, прежде чем ее распахнули, в свою очередь выкрикнуть:
– Beschäftigt!
Сорвав с брюк покойного узкий, стильный ремешок, протащил его через дверную ручку и паз на стенке, куда входил сломанный язычок защелки, затянул до упора. Фигня, конечно, но пару часов продержится.
Прислушался. Вроде тихо. Носовым платком протер все, до чего мог коснуться руками. В два касания преодолел через верх срез кабинки у самого потолка, снова смахнул платком отпечатки пальцев и, шагнув к раковине, осмотрел себя в зеркало. Когда мыл руки, появились очередные страждущие, решившие опорожнить мочевой пузырь. Только успел выйти из комнаты, как появилась подруга.
– Молодец, что дождался. Идем!
– Куда?
– Это клуб моего старшего брата. Покажу комнату на втором этаже, где мне иногда приходится ночевать. Ее и оставили за мной.
– А приятели как же?
– А! – махнула ручкой. – Их проблемы.
Тоже верно. Он не против прогуляться. Как говорится, сделал дело, гуляй смело! Даже если через пять минут труп найдут, все едино это пресловутый «глухарь». А в глазах девушки бесенята пляшут. Задумала чего? Видно, ударило в голову выпитое. Вот как с женщинами бывает, выпьют на наперсток, а буянить могут на всю пол-литру…
Целоваться полезла, как только поднялись по лестнице и оказались в длинном полутемном коридоре. О времена! О нравы! С первого этажа музыка долбит, мама не горюй! Если так происходит три дня в неделю, то хлеб брат Стефани добывает нелегко. Очешуеть от басов можно! И это пока что диско!
Маленькая комнатка по-немецки проста и функциональна. С одним окном, в которое врывалась «мигалка» уличной иллюминации, с кухонным уголком, столиком и диваном… Белеющая в темени белая блузка. Ее лицо совсем близко. Набросилась прямо за порогом. Изголодалась, что ли?
Губы хозяйки прильнули к губам мужчины. Поцелуй был долгим. Короткая джинсовая, обтягивающая бедра юбка, выгодно подчеркивающая упругость и форму попки на людях, в бликовом освещении рекламы за стеклом чуть заголилась. Его рука уже была под ней в районе трусиков.
Со студенткой третьего курса Кёльнского университета алкоголь сыграл шутку, к тому же парень понравился. Такое случалось не часто. Еще когда за руку уцепилась, ощутила, какие сильные у него мышцы. В обществе понимали и принимали ситуацию, когда после войны два поколения немцев «выбила» химия. Да-да! Химическая промышленность развивалась, а экспериментальные потуги ее новаций уходили прямо в народ. Лекарства, продукты, питье, одежда, все тестировалось на людях. Результат налицо! Мужчины, не способные дать потомства, иные просто потеряли мужской «код», почувствовав в себе женщин. Женщины, рожавшие детей с явной патологией. Много чего. В ГДР советские офицеры помогали выбраться из демографической ямы, а здесь «пустое место» решили заполнить турецкими гастарбайтерами, имеющими свои традиции, менталитет, причуды… А еще этот парнишка не глуп, как некоторые… Пьяненько хихикая, Стефани все плотнее и плотнее старалась прижаться к своему новому другу, подставляя свое тело.