Александр Забусов – Войти в ту же реку (страница 62)
– С чего решил, что это «наши»?
– Клин, да ты на их пальцы взгляни!
Действительно. Прощелкал! На пальцах рук, словно напоказ высунутых из матерчатых коконов, видна «синька» партака, так сказать верительные грамоты за отсидки на зонах. Ну, и как это понимать?
– Тащи сюда хозяина всего этого благолепия. Посмотрим, что он нам скажет.
– Есть!
Местный житель, молодой, но располневший на свежем воздухе и хорошем питании мужчинка, затравленно глазел на командира, судя по всему, не понимал, чего от пришлых ждать. Клин, капитан Клинков Игорь Назарович, не спешил задавать вопрос. Сидя на верстаке, изучал аборигена. Хмыкнул своему выводу. Рыхлый хитрован, который, скорее всего, казарм Советской Армии и не нюхал, каким-то образом смог повязать вышедших к его жилью зэков. Непрост парниша, да и усадьба непростая. Одного импортного пойла в самом доме и погребе под самую завязку затарено. Медвежий угол, а чешское пиво ящиками стоит. Мало того, Лепет, флегма каких поискать, когда увидел в большом количестве финское пиво в подвале, чуть в осадок не выпал. Шевелил губами, произнося шепотом названия напитка. Koff, Lapin Kulta, Karjala. Советскому человеку лишь иногда чешское пивко удавалось «урвать» с чёрного хода продуктовых магазинов, а в этой дыре, как в пещере Али-Бабы… Игорь точно и не помнил, когда такое видел. Наконец спросил, пальцем указав на спящих:
– Что скажешь?
– Дак, а что сказать? Пришли двое, попинали малость, ствол в живот уперли, и ну хозяйничать. А мне как потом за разбазаривание народного добра отчитываться? Ну, я их клофелином и подпоил. Пол суток еще проспят, а там глядишь…
– Как это народного добра? Поясни!
Командиру впервые пришла на ум нестыковка во всем увиденном в усадьбе.
– Дак я же и говорю, это объект народного хозяйства. Лесная заимка для охоты и отдыха членов правительства страны и Центрального Комитета. Здесь они от трудов праведных отдыхают, сердешные наши. Я на объекте народного хозяйства смотрителем работаю.
Задумчиво посмотрел на собеседника, наморщив лоб, предположил:
– А вы о чем подумали?..
– Нестер, развяжи его.
– Понял.
Смотритель оказался парнем неплохим и незлобивым. Группа поставленную задачу, считай, выполнила, но все же не слишком расслаблялась. Вот протопленная баня для них пришлась как находка. Отмылись, отдраились, побрились. Вышли на свет божий из парной, а стол уж накрыт. Любит наш народ защитников Родины. Сервировка стола, как в ресторане. Некоторые парни таких деликатесов отродясь не едали. За всю страну Советов Клин не скажет, только у них в глубинке России почти любой продовольственный товар считался деликатесом! Не про икру, она даже не у всех чиновников высокого ранга часто на столе присутствовала! О простых смертных подумал, вспомнил. Невольно слюнки от такого изобилия побежали. Черная и красная икра, копченые белужатина и севрюжатина, сырокопченые колбасы, балык. А вон крабовое мясо, красная рыба и шпроты. Куда он столько навалил? Обожрутся парни. Мельком глянул на контролера, тот сам в прострации и явно не против отведать «кусок от правительственной пайки». А-а! Один раз живем! Чего уж там, раз предлагают. Для проформы спросил «хозяина»:
– А отчитаешься как?
– На тех двух уродов, что в сарае дрыхнут, спишу. Да вы кушайте, не стесняйтесь! Сейчас пива принесу и по рюмке чего покрепче из импорта налью.
Эх! Они ведь и верно, пока еще на своей территории, а как там в Афгане будет… Клин махнул рукой разомлевшим после парной парням.
– Навались, братва!
Еще толком насытиться не успели, а молодой смотритель из ящика на стол пиво выставляет. Живут же люди. Фигурная бутылка с красивой этикеткой показалась всей честной компании.
– По пять капель! – предложил хозяин.
– Это лишнее… – попробовал встрять контролер.
На что услышал:
– Вы что, нерусские? Я же вам мировую «за понимание» предлагаю выпить, а не спаиваю вас.
– Одну можно! – согласился командир.
Дружно выпили. Н-да, хорошо пошла!
– Кто тебя только смотрителем на такое теплое место поставил?
– Дядька пробил. Он у меня второй секретарь Зырянского райкома.
– Поня-ятно!
Повело. Это потому, что давно на подножном корму «сидели». И не только Клина повело. Что? Что с ним? Состояние заторможенности, язык как не родной. Алка, и та песню перевирает, или… «Срубило!» Аут! Темнота.
Динамики, надрываясь под потолком, весело «терзали» разухабистую песню молодой, но подающей большие надежды певицы:
Ф-фух! Вот и все, дело сделано. Каретников с огромным удовольствием выплюнул куски поролона, засунутые за щеки для придания лицу одутловатости и полноты. Рассупонив одежду, вытряхнул подушку, привязанную на живот. Даже полегчало. Теперь заняться болящими. Изъяв из аптечки две ампулы и шприцы, вошел в сарай, присмотрелся к обоим «дедам». Нормально! Несмотря на возраст, бывшие комитетчики люди еще крепкие, а с дозой «лекарства» он угадал. Сначала одному, потом второму ввел в вену «противоядие». Через час точно оклемаются. Голова поболит, зато никого «мочить» не пришлось, все же спецура – парни свои.
…Мысль пришла Михаилу внезапно. Когда с Кузьмичом вернулись на заимку, на глаза попался смотритель со свежим, наливающимся синевой фингалом под глазом и рассеченной бровью с кровяным потеком.
– Что с вами, Вадим Сергеевич? – спросил Каретников.
– З-зараза! Решил дровишек для баньки наколоть, а оно с топорища соскочило и прямо… Ой! Миня, аптечка знаешь где?
– Знаю.
– Тогда перекись и пластырь тащи.
– Сейчас.
Сунулся в аптечку. Объемный большой ящик с красным крестиком на дверце в своем чреве имел фигову тучу медицинских препаратов, все больше импортного производства. Пошерудив, нашел искомое. Уж и уходить намеревался, но рука нечаянно свалила на пол пузырек. Нагнувшись, подобрал, хотел вернуть на место, да вот только инерционно прочитал название на русском языке. «Клофелин». Ба-а! Знакомое лекарство! Его даже в глаза капают при этой… как его… глаукоме, кажется. Мысль сформировалась тут же. Если спецназ вскоре здесь будет, а Мастер ни ухом ни рылом не ведет, передав решение задачи ему, то и действовать нужно уже сейчас.
Клофелин с алкоголем, можно сказать, смертельный коктейль. Попадая в организм, лекарство стремительно расширяет сосуды, по которым спиртное почти мгновенно приходит в мозг, лишая человека способности мыслить адекватно. В то же время у жертвы резко снижается давление, а чуть позже наступает спазм сосудов, еще более усиливающий действие, которое оказывают клофелин с алкоголем. Сильное опьянение наступает очень быстро. Хорошо, если доза рассчитана «правильно», тогда проснувшись спустя несколько часов с сильной головной болью, человек ничего не будет помнить, но он останется живым. Если дозу превысить на десятые доли миллиграмма, клофелиновый коктейль убьет даже физически сильного мужчину. Сейчас главное само самочувствие «пациентов» держать под контролем. Как правило, Кузьмич спиртным не злоупотребляет, но от бокала красного вина не откажется. Поэтому и Вадиму Сергеевичу нужно навязать напиток.
Сработало! Вначале у «пострадавших», выпивших навязанный им коктейль, нарушилась координация движений, а опьянение в считанные минуты достигло своего максимума. Кузьмич действительно профи, первым почувствовал неладное, первым осознал опасность, даже понял, от кого она исходит. Схватился на ноги, в попытке хоть что-либо предпринять, да тут же споткнулся, можно сказать на ровном месте. Бедняга! Каретников наблюдал, как оба «деда» начинают терять ориентацию в пространстве и времени. Всё! Спят! Наклонившись над каждым, послушал ухом сердечные ритмы. Н-да! Кузьмич – нормально. А вот с Вадимом прямо беда. Его сердце бьется все реже, судя по всему, давление падает до критического уровня. Есть надежда, что полная остановка сердца и смерть наступят для Сергеевича не сегодня. Ладно, что Бог даст, так тому и быть. Сам ведь своим рассказом о выкрутасах «конторских девочек» сподвиг на возможное решение проблемы со спецназом…
Глава шестая. Договоры следует соблюдать
С прилетом к заимке двух вертушек для Михаила закончилась учеба. На прощанье, махнув рукой Кузьмичу, он «растворился в теле» вертолета, в душе надеясь, что с Сирийцем они встретятся не в этой жизни. За науку, конечно, ему спасибо, но… Вадиму Сергеевичу прилетевший медик оказал помощь, кажется, пронесло «старика», и его смогут поставить на ноги. Злопамятный Мастер, тот оклемался быстро, по рации связался с московским начальством и сейчас выглядел как огурец, затаив обиду на ученика, лишь мимолетным взглядом выдал это при скомканном прощании. Спецгруппу из подразделения «Зенит» увозили другим «бортом». Парни молодые, крепкие, они здорово возмущались, осознав, как Каретников их всех подставил. Ничего, зато живы! Как там с ПГУшниками, черт знает, а у военных все просто – дальше Кушки не пошлют, меньше взвода не дадут.
Забияка похлопал по плечу. О событиях в «медвежьем углу» он знал лишь в дозированной форме, но понял, что его «крестник» одержал какую-то маленькую победу. С расспросами не лез. Два «брата-акробата», всюду сопровождавшие его, так те и вовсе молчали, будто их происходившее рядом не касалось вовсе.