Александр Забусов – Войти в ту же реку (страница 25)
– Так с собой его прихвати. Он как, не слишком серьезный?
– Разгильдяй, каких еще поискать!
– Не запойный?
– Издеваешься?
– Тогда жду вас обоих.
– Диктуй свой адрес и во сколько за тобой зайти…
Сашка погрозил кулаком.
– Ну, т-ты!..
Между тем времени уже было двенадцатый час. День на дворе. Вот это он прищемил на массу, словно сразу за прошедшие полгода выспаться хотел. Хм! Каникулы. Подумать только, 31 декабря. Но организму на все это было параллельно, он просигналил, что пора бы озаботиться о хлебе насущном. Сработала привычка завтракать перед уходом в школу.
На кухне застал необычную картину. Кроме бабули, у стола и плиты «стояли» тетки. Нет, не так! Его родня, дальняя и ближняя, в количестве шести теток, помогали бабуле готовить на Новый год. Это те, которые под каким-либо предлогом смогли с работы слинять. Значит, дом сегодня вечером будет, что тот лесной муравейник в Алмазнянской балке, над которым они с отцом шефство взяли. Помнится, родни у Каретниковых в городе и близлежащих населенных пунктах порядка пятидесяти человек наберется, это, конечно, если со стариками и младенцами считать. Из них большая часть здесь праздновать будет. Дурдом на колесах! Правильно сделал, что на Варькино предложение согласился.
Поздоровался. Кухонная атмосфера, несмотря на большой объем стряпни, была приподнятая. Холодец бабанька еще вчера сварила, а сейчас резались и укладывались в соответствующие тарелки и блюда салаты, тут же заправлялись майонезом и сметаной. Оливье, селедка под шубой, «Мимоза». На сковородке шкворчали котлеты. Из духового шкафа шел дурманяще вкусный запах гуся. Тетя Тося вскрывала банки с летними заготовками. Клава, бабушкина родная дочь, столовой ложкой обильно накладывала на нарезанные куски батона с маслом черную и красную икру. С ума сойти, все говорят, что плохо живут! Их сунуть в его время, когда за сто граммов вот этой самой черной икорки нужно выложить тысячи полторы кровно заработанных рубликов, посмотрел бы, как изворачиваться пришлось. Жируют! Каретников хорошо запомнил тот случай, когда с отцом по необходимости заглянули в магазин, где завмагом работала батина тетка, жена Ивана Прокопьича. Как раз после смены шахтеры вышли на поверхность и, помывшись, заскочили в магазин, пропустить по сто граммов «беленькой». Дело ясное, работа у них тяжелая и опасная, не ровен час в шахте завалит, вот и употребляли. Но дело в другом! Магазину план выполнять нужно, а осетровую икру редко кто покупал, не понимал народ своего счастья. Поэтому икру совали в нагрузку к выпивке, если ее на розлив продавали, а магазин предоставлял именно такую услугу. Так вот Михаил и был свидетелем одного из таких моментов:
– Марина, мне сто пятьдесят водочки и соленый огурчик!
– У меня к водке осетровая икра нагрузкой идет.
– Да на фиг мне она?
– По-другому не дам!
– Вот же вредная баба! Ладно, уболтала, только огурец тоже дай.
Заплатил. Тут же стакан оприходовал, огурцом закусил. Довольный.
– А эту жабью радость себе оставь.
Сунул тарелку с икрой под руку продавщице.
Сколько это ему тогда было? Лет восемь. И ведь запомнил же. Такое не забудешь.
Наложил на тарелку три котлеты, прямо с горячей сковородки, пару ложек пюрешки. Взял ломоть хлеба. Только хотел уйти, как эта змея подколодная, тетя Клава, с вопросом полезла.
– Миша, а кто тебя на машине ездить научил?
Вот же неугомонная! Далась ей та поездка на батькиной «Волге». Но в бочку не полез. Зачем? Праздник же. Ответил:
– Дед.
– Вот врунишка! Папа за рулем ездить не умеет.
– Уже умеет.
Быстро делать ноги. Быстро! Ему в полемику вступать не с руки. И без него по косточкам обсосут, вспомнят, что было и чего не было. Вдогонку услышал бабкин голос:
– В кладовке лимонад возьми. Запьешь завтрак!
В кладовку сунулся. Мать моя женщина! Сколько… Особого разнообразия в напитках, кстати, не было. В прохладе кладовой комнаты штабелями стояли ящики с напитками. Пять ящиков «Столичной», ящик лимонного ликера, по ящику коньяка «Дербент» и «Белый аист», отдельно друг на друге громоздилась тара с напитком «Буратино». Мать честная! Куда столько?.. И ведь, что характерно, все это выпьют. Сунул руку в картонную коробку, нащупал пробку в фольге на горлышке бутылки, вытащил на свет божий. О! «Советское шампанское», сладкое. Пять коробок. Это уже явный перебор! Нужно будет одну коробку с собой в гости прихватить. Недешевое удовольствие, семь с полтиной рэ за бутылку. Школьным комсомольским вожакам пустить пыль в глаза, они же не в горкоме подъедаются, значит, подбирают крохи с барского стола.
С тарелкой и бутылкой лимонада в руках зашел в зал, уселся в кресло. Дед, лежа на диване, с большим удовольствием, наверное по десятому разу, смотрел по телевизору «Соломенную шляпку». Отвлекшись от фильма, спросил:
– Чего краля хотела?
Не! Ну что за деревня? Все про все знают!
– На сейшен приглашает.
– Куда?
– Отметить Новый год в молодежной компании.
– И?
– Пойду. Все равно дома отдохнуть не вариант. Вон, с Сашкой вместе и пойдем.
– Нинка против будет.
– Однозначно. Дед, а ты на что? Не забывай, мне не семнадцать лет, а на минуточку, гораздо больше. Больше, чем твоей невестке.
– Н-да!
Дед отвернулся к телевизору, а Михаил, наворачивая вкусную еду, больше разглядывал елку, стоящую в углу зала, по новогоднему подмигивающую огоньками лампочек. На звонок телефона поднялся уже сам. Звонила Добрикова.
– …Миша, с кем Новый год встречать будешь?
– О, Людочка! Все по накатанной, в кругу семьи и многочисленной родни. Как водится, сначала буду смотреть «Эту веселую планету», потом «С легким паром», застолье, выступление генсека, снова застолье и «Голубой огонек», потом баюшки-баю, под храп мужской половины родичей, оккупировавших всю полезную площадь моей комнаты.
– Я тоже примерно так же. В школу на уборку спортзала придешь?
– Нет. Официально отпущен до конца каникул.
– Везет!
– Ну, с наступающим тебя…
– Кому это ты так вдохновенно врал? – спросил дед.
– Подруге.
– Погубят тебя бабы, Мишка!
– Замаются губить. Я ведь и в прошлой жизни женатым ни разу не был…
– А в этой обязан потомство после себя оставить.
– Посмотрим.
Под самый вечер, когда на дворе стало явно темнеть, родственники срочным порядком стали приходить и подъезжать в «родовое гнездо». Такое положение происходящих событий ни для кого не было чем-то необычным. Новый год в стране Советов был очень шумным и массовым праздником. Все ходили толпами друг к другу в гости, поздравляли, шутили и веселились. Мать с отцом практически и от порога дома не отходили, встречали гостей, обнимали, суетились, принимали верхнюю одежду у взрослых и помогали раздевать детвору. Праздничный стол ломился от яств и напитков, в стенах жилища толкотня, слышны шумные разговоры, ненавязчивый фон телевизора и магнитофона, крики детей, устроивших потасовку в комнате Михаила. В общем, все как у всех. Дурдом отдыхает!
Михаил, «сунув нос» в большую комнату, глазами разыскал брата. Сашка о чем-то спорил с Иваном Прокопьичем. Пора вытаскивать спорщика из цепких рук «основного», иначе он Сашке по-любому вопросу «плешь на голове проест». Знаем! Проверено на себе!
«Прокоп», как бабуля его звала за глаза, «парень» еще тот! Если имел свое мнение, то уже не переубедишь. Если спорил, то до хрипоты. Выпить – любитель, но при этом никогда не пьянел, а уж поесть вкусненького – от стола не оттащишь. А вообще-то, надо отдать ему должное, дядька умный.
– Дядь Вань, мне Сашка нужен!
Обернулся к внучатому племяннику, окинул его взглядом. Невооруженным глазом можно увидеть, что Прокопьич навеселе. Но лишь слегка! Интересно, это ж сколько он уже водочки выпил?
– Мишка! Обалдуй! Тебя батька не научил, когда люди беседуют, мешать не след?
– Учил. Дядь Вань, ну о-очень нужен!
– Забирай своего Сашку!
Что-то сегодня дядька настроен благожелательно. Обычно… Ах да! Праздник же. Схватил под руку брата, скорей потащил в коридор.
– Ну? Мы идем? Или ты заякорился и хочешь остаться с гостями?
– Пора уже?
– Давно.