Александр Забусов – Войти в ту же реку (страница 27)
Ты плачешь? Сильная девочка, наверное, уже поставившая перед собой цель в жизни. Ты плачешь? Дожать! С надрывом повысить голос! Так, чтоб на излом, чтоб безысходность сквозила в каждом слове…
Резко замер, отвел глаза в сторону, а только что спетая песня словно растворилась в большой комнате, впиталась в каждого из присутствующих. Как лавина, пронеслись громкие аплодисменты. И шепот той, для кого, собственно, и спел:
– Спасибо!
– Мишка! Почему никто в твоем классе не знает, что ты так поешь?
Это Варвара проклюнулась.
– А что, нужно об этом на каждом углу кричать?
Кто-то поинтересовался:
– А кто автор песни?
С усмешкой ответил:
– Прощения просим, автор неизвестен.
Пусть все будет, как должно. Настанет время, и великолепный певец Малинин своим голосом и этой песней будет терзать женские сердца.
– Еще спой!
– Да вы что? Граждане, вы веселиться собрались или песни под гитару слушать?
– Спой!
Звонок в дверь заставил хозяина выйти в прихожую и тут же появиться в сопровождении соседей сверху. Дядьки и тетки навеселе, но в адеквате, возрастом за тридцать годов, внезапно нагрянули к соседу снизу.
– А у нас балкон открыт. Слышим, артист под гитару классную песню лабает. Ну и… по-соседски спустились послушать. Пустите?
– Пой, Миша!
– Жги, давай!
Твою мать! Ну и выдал, как полагается! А чего?
А потом еще! И еще! Слава богу, когда спел «Черные глаза», кто-то умный и не теряющий контакта со временем, выкрикнул:
– Товарищи! Через десять минут Новый год наступит!
– Телек включайте!
На экране телевизора появился бровастый, весь увешанный звездами «Героя» генсек и, причмокивая губами, поздравил страну и пожелал гражданам всех благ. С началом боя курантов все орали «ура», чокались и пили шампанское.
Потом уже началось веселье. Одни танцевали, другие смотрели «Голубой огонек» в маленькой комнате, периодически выходя покурить или по другой какой надобности. Время ускорило свой бег, стараясь быстрей пробежать оставшиеся до утра часы самой волшебной ночи в году.
После веселой бессонной ночи и теплой квартиры погода на улице показалась противной и холодной. Скорей бы домой добраться и в люлю. Спать! Только спать!
Пересекая тропинку между двух четырехэтажек, Каретников услышал голос. Кто-то позвал. Оглянулся. На углу дома стояла молодая женщина в характерной аляповато-цветастой юбке, спускавшейся из-под короткой шубейки до самого низа ног. Черноволосая, красивая, румяная на морозе. Окликнула его.
Надо сказать, что в городе имелась цыганская слобода, и Михаил в своем босоногом детстве частенько гостил в ней у таких же, как он, голоштанных сверстников. Цыгане такие же люди, как и остальной народ, проживающий в Донбассе. Ничем не лучше, но и не хуже других. Только со своими жизненными принципами, ну и соответственно со своими «тараканами» в голове.
Подошел. Может, помощь какая нужна?
– Бахталэс чайюри! Со ту камэс?[13]
– О! Чаворо гаджо[14] говорит на нашем языке?
– Слегка. В вашей слободе у меня друзья имеются. Так чем помочь?
– Это я тебе помочь хочу. Давай по руке погадаю…
– Ага, всю правду скажешь. Я понял. Слушай, устал, домой хочу, спать хочу. Держи. С Новым годом тебя, манушуваро.
Сунул в изящную ручку червонец, решив поднять настроение «начинающей шувани». А вдруг толк будет.
– От души!
Кольца золотых серег мелодично дзинькнули, присоединив свое звучание к развеселому смеху девчонки.
– Ой! Гаджо, потешил! Когда бы это цыганка от денег отказывалась?
Смех оборвался резко.
– Возьми отдарок, парень! – лицо серьезное, в глазах ни капли веселья. – Запомни, когда станет совсем туго, когда подумаешь, что конец приходит, бросишь его на землю со словами «Рада велит!». Понял ли? Не забудешь?
Потянулась к нему, чуть приподнялась на цыпочках, чтоб уравнять рост. Повязала на шею, прямо между воротником и шапкой простенький лазоревый платочек.
Повторил:
– «Рада велит!»
– Молодец! Иди, спи.
Домой Каретников добрался утром. На часах девять. Войдя в калитку, столкнулся с курившим у крыльца Иваном Прокопьичем. Х-хы! Смотри-ка, небось всю ночь колбасился, водку пил, а выглядит «огурцом»! А ведь ему… за полтинник.
– Явился? Пропажа!
– Ага.
– Брата где потерял?
– Девушку провожать пошел.
– Мать тут переживала.
– Догадываюсь.
– Фигня, Мишаня! Не бери в голову, все путем! У нас здесь тоже веселуха была.
– Это как?
– А так! Дети в час спать легли, ну а мы все после трех. Ясно дело, праздник, вымотались. Батяня твой, с Лехой и Василем, покурить вышли.
– Ну и?