Александр Забусов – Рекрут (страница 7)

- Как это?

- Так! Потому, что есть принцип, против любого действия, существует противодействие…

Может быть обучение Сергея продолжалось бы и дальше, но в один из обычных дней, чередой следовавших друг за другом, в два завершающих занятия часа, когда робот-наставник, запрограммированный, как армейский сержант, натаскивал его по программе военных училищ реальности 704, опять таки в спортзале выматывая подопечного на ниве строевой подготовки, в помещение как ошпаренный забежал Семён. Он прямо с порога заявил:

- Всё, Александр, твоя учеба подошла к концу.

Рязанцев опешил. Такого поворота событий на этом этапе обучения не предполагалось:

- Не понял?

- Чего не понять? Теорией и практикой Дмитрий тебя накачал. На первых порах вполне можешь противостоять Падшему не ниже четвёртого ранга, а дальше сам. Всё, прощай, времени мало.

- Подожди! Чего такая спешка?

- У нас аврал. В одном из Миров прорыв Инферно. Каналы-убийцы сущностей не сработали штатно, но оповещение запустили. Всех более-менее свободных, срочно посылают разобраться в ситуации. Нам с Дмитрием приказано прибыть. Утром подъедет Василь, отвезет тебя к переходу…

Так внезапно закончилась учёба Сергея.

Реальность №704. Москва. Бывший дворец Апраксиных у Арбатской площади, ныне Александровское военное училище

Сентябрь в этом году выдался тёплый, типично московский. Ни дождя, ни холодного ветра на предстоящих мероприятиях не ожидалось. Плац, окружённый высокими деревьями, на фоне зелени листвы выделялся по-особому. Ко всему прочему он сегодня расцвечен яркими цветами праздничной одежды на женщинах, парадных мундиров офицеров разных полков и родов войск. Ещё, он сегодня выделяется непривычным шумом детворы разных возрастов и сословий.

На самом плацу в стройных рядах юнкеров, выстроенных поротно в строевые «коробки», наблюдается некоторое оживлённое волнение, присущее атмосфере праздника. В училище действительно праздник – присяга у младшего, теперь уже первого курса юнкеров. Напротив строя, на трибуне в центре построения, помимо начальника училища, батюшки в парадном облачении, среди почётных гостей присутствует брат императора Георгия III, великий князь Владимир Александрович, генерал-майор и шеф гвардейского гренадёрского полка. Его присутствие ко многому обязывает будущих офицеров.

Сергей, стоявший в строю выпускного в этом учебном году курса, поймал взгляд высокого сановника, о чём-то разговаривавшего с одним из гостей на трибуне. Великий князь кивая, прошёлся взором за спинами юнкеров.

«Что он там увидел?»

Рискуя нарваться на замечание, чуть обернулся, копируя направление взгляда генерала.

«Понятно. Князя чем-то заинтересовал основной корпус».

Здание, прибежище четырёхсот юнкеров в возрасте от семнадцати до двадцати четырёх лет, действительно неплохо смотрится. Когда-то в нём, выстроенном на углу Гоголевского бульвара и Знаменки, была одна из самых знаменитых театральных сцен Первопристольной. Хлебосольные богачи Апраксины принимали в своём доме пол-Москвы и устраивали приёмы в честь приездов в город императоров российских. Пришло время, и обедневший графский род вынужден был продать его и прилегающую к нему территорию в казну, после чего, сперва в сих стенах был устроен благотворительный институт для осиротевших детей офицеров русской армии, а позже - Александровское военное училище…

- Юнкер Бердышев!

Мгновенно подровнялся в шеренге. Сделал «морду кирпичом». Пардон! Принял строгое выражение лица, чуть подняв подбородок согласно параграфу строевого устава.

Оклик-замечание последовало от ротного командира. Этого следовало ожидать! Начальник курса: подполковник Ермольцев Владимир Викторович. 36 лет. Вальяжный такой, мужчина барского покроя. Его движения ленивы, вызывающе небрежны, с лица не сходит чуть усталая усмешка. Ну, да! Он всё видит, всё знает. У него есть помощники – курсовой офицер, поручик Ремезов Олег Павлович и воспитатель-психолог, пятидесяти восьми лет от роду, иеромонах Феофан. Без корректора служивых душ, по нынешним временам никуда. Это про него придуманная юнкерами прежних выпусков байка по училищу ходит.

Мол, сидит его Преподобие в своём кабинете, размышляет над вечным. За пределами кабинета зима, юнкера плац от снега чистят. Пригрелся возле батареи отопления. Дремлет, в руке Апо́криф держит. И тут одна из проснувшихся в тепле мух, жирная и наглая, садится армейскому батюшке на переносицу. Скосив глаза к средине лба, он замер подумав:

«Ах, ты ж млядская сущность!»

- Ты кто такая!? – спрашивает воспитатель мерзкое насекомое.

- Не она, а он. Я Феофан, - отвечает муха.

- Так и я Феофан, - говорит иеромонах.

Рассердился. Не понравилось, что какой-то гнусный мух, имя, какое ему дадено при получении сана имеет. Замахнулся священной деноминацией по наглецу.

- Не убивай меня тезка! - завопил мух. - Три твоих желания выполню!

- Точно выполнишь?

- Как Бог свят!

«Почему бы и не потешиться?» – подумал.

Согласился:

- Хочу иметь пожалованный наперсный крест.

Скосил взгляд, а у него на форменной рясе, в районе объёмного брюха, золотом отливает особый крест, драгоценными каменьями украшенный.

Вдохновился:

«Во, свезло!»

- Доволен?

- Ага!

- Второе желание.

- Хочу, чтобы местом службы для меня домовая церковь нашего царя-батюшки стала. – Произнёс желание служитель божий.

Не успел договорить, как на его стол будто из воздуха шлёпнул плотный лист государственной бумаги с печатью канцелярии императорского двора. Вчитался. Приглашение на приём ко двору.

Мух неистовствует. Скорей отделаться хочет.

- Говори быстрее третье желание!

Завозился, забеспокоился, заволновался. Только бы с оставшимся желанием не прогадать. Хватая ртом воздух, заблажил:

- Хочу, …хочу…

Мыслей в светлой поповской голове, как назло, ни одной. Вдруг шальная мыслишка подоспела. Он ведь о таком с юности грезил. Промычал впопыхах:

- …Хочу всю оставшуюся жизнь никогда и ничего не делать!

Для острастки и убедительности, да спросонья, церковный чиновник хлопнул себя книжкой по носу. Пернатый замертво на пол упал. Крест и приглашение мгновенно улетучились, испарились, будто и не было их никогда, а в остатке, сидит батюшка у тёплой батареи и через окно на юнкеров смотрит.

- Вот чёрт,.. Господи, прости меня грешного, за язык невоздержанный. …дурак, старый, - всё ж не удержался, выругался Феофан, но присутствия духа не утратил. – Ну и хрен с ними, зато третье пожелание осталось при мне…

Между тем Ремезов не преминул подколоть подчинённого. Приглушённо, так, чтоб услышали те, кто должен прочувствовать степень своего падения, высказал недовольство:

- Поручик, потрудитесь навести дисциплину во взводе. Ваши юнкера в строю мух ловят.

Ремезов, довольно молодой офицер. При юнкерах он уже третий год состоит, и отзываются они о своём курсаче нейтрально. Беззлобный, но с прибабахом, человек. Иногда бывает простым, как валенок, иногда, упертым, как баран.

В воспоминаниях всплыла минута первой встречи: Рязанцев, уже в форме юнкера московского училища, с белыми погонами, имеющими красный вензель А. II, Александр Второй, стоит в длинном широком белом коридоре.

Глядя на подтянутого, крепкого, розовощёкого парня, сразу и не скажешь, что ещё неделю назад Дмитрий, на пару с роботом - сержантом-наставником, ему жилы на хребет мотали.

Взад и вперед снуют молодые люди. Здесь и старые юнкера, которых сразу видно по выправке, и только прибывшие выпускные юнцы кадетских корпусов.

Сергей стоит у широкого окна, равнодушно прислушиваясь к гулу этого большого улья, рассеянно, без интереса, со скукою глядя на пёстрое суетливое движение.

Проходивший мимо, молодой офицер с погонами поручика, замедляет движение и останавливается:

- Вы из какой роты, юнкер? – задаёт вопрос.

Рязанцев делает шаг к офицеру:

- Юнкер Бердышев. – По-уставному представляется он. – Прибыл сюда переводом из Нежелинского юнкерского училища, третий, выпускной курс, господин поручик.

- Э… Почему неуставная причёска? Непорядок. Исправить и доложить. Времени вам даётся, сорок минут. Исполнять!

Хотел воздействовать, как посчитал на самодура, своими методами, да передумал. Причёска у него, нормальная, но это если один придрался, найдутся и последователи. Ладно уж, лишний сантиметр волос с головы снять от Сергея не убудет.

- Слушаюсь!

Вот так и познакомились…

- Училище, равня-айсь! – звучит команда, поданная полковником Ваничкиным. – Смирно-о! Равнение на… знамя!