Александр Забусов – Оракул (страница 13)
«Дальше! До дыры метров тридцать. Рискнуть!»
Хлипкая беседка, обсаженная стриженными кустами, взяв на себя световую иллюминацию, отсекла собой темноту. Удача пока на его стороне была, автоматные очереди стороной прошли. Когда силы почти совсем оставили, впихнул ожившую подопечную в дыру забора.
- Ой!
Уподобляясь выброшенной на берег рыбе сам туда же нырнул.
- Бежать можешь? – переводя дух, спросил озабоченно. – Если нет, извини, брошу.
- Не оставляйте меня, пожалуйста, - выдавила Алиса. - Сами говорили, убийцы не пожалеют.
- Поднялась! Пригнись! Бегом следом!
Всё равно, от забора в сторону леска с речкой довелось буквально волочить её на руках. Вот только отставшая погоня, почему-то не стреляла.
Когда в реку молодую девку повлёк, рот ей зажал. Когда вынырнули, в ухо прошипел…
- Молчать! Утоплю!
…заставил её рот, открывшийся для крика, схлопнуться и терпеть холод воды, тиски его рук и неудобное положение. Быстрое течение не такой уж и широкой реки подхватило обоих и понесло.
«Хвоста» на крутом берегу пока не замечалось, а если таковой и наличествовал, то преследовал очень умно. Хотя вряд ли. Ночь. Неразбериха. Отсутствие чёткого плана охоты. Как результат, крутые ребята сработали из рук вон плохо.
На берег выбрались. Продрогли. Отдыхали.
- Что дальше? – спросила.
Ну и что ответить? Умные вопросы задаёт!.. Что дальше? Дальше… Главное в такой ситуации не поймать синдром спеца не вылезающего из горячих точек. Когда остаётся последний рывок перед финишной чертой, когда до базы рукой подать, многие расслабляются и уже празднуют победу, а то и просто отдых от всех передряг. Но есть индивиды, которые ждут, что на них сейчас посыплются неприятности, потому что по-другому и быть не может. Не может же человеку постоянно везти? Сергей Рязанцев не спец и до базы им далеко. Вырвались, уже хорошо, но расслабляться, повода нет.
Ответил:
- А мы пойдем на север, как сказал незабвенный шакал Табаки. Чего уселась? Подъём!
- Прости, на мою помощь особо можешь не рассчитывать. Передвигаюсь, как видишь, словно улитка обморочная.
Хмыкнул, пожал плечами. Посетовал:
- Конечно, госпожа Сикорская, было бы неизмеримо лучше дать вам полный продолжительный отдых. Но выбора нам не оставили. Верней, оставили выбор: бежать или погибнуть. А ежели всё едино бежим, то какая разница, куда именно? Хотите или не хотите, но вам придётся просто ноги всё же передвигать, я вам не Боливар, чтоб живую и здоровую мадам на себе тащить…
- Дурак!
Это уж точно подметила. Дурак! Другой бы плюнул на все договорённости и в тину слинял, так нет же. Воспитание, мать его! Лутоня постарался. И ведь ничего не попишешь, запрягся, тащи. Подбодрил, как мог:
- Вы - храбрая и спокойная девочка. Выдержите. И, кстати, по ту сторону болот обещаю отдых в наилучших мыслимых условиях и связь с вашим батюшкой. Телефон-то помните?
- Да.
- Отлично. Доберёмся до цивилизации, оправитесь полностью, обретёте новые силы.
Некоторое время Алиса хранила полнейшее молчание. Затем без тени улыбки промолвила:
- Тогда на руках меня потащишь. Я больше не могу.
Рязанцев рассмеялся:
- Эдакую костлявую худышку так и быть уволоку, вот только через плечо переброшу и бодро двинусь в выбранном направлении.
- Хвастун, - улыбнулась госпожа Сикорская и состроила рожицу.
Сказал серьёзно:
- Отдохнула? Поднимайся, нам пора идти, утро скоро.
- Хорошо, предложение принимается хотя бы потому, чтобы посмотреть, как ты будешь метаться и заламывать руки, если хлопнусь в обморок прямо в болотной топи.
Кивнул.
Алиса раздражённо тряхнула головой, на ноги вскочила, вздыбилась:
- Веди!
Вот, то что надо. Повёл, деваться некуда, считай прицепом тащил. С первым рассветным лучом окончательно осознал, под основу случившегося вывод подвёл - он один в противостоянии непонятно с кем, но злым и профессионально мотивированным, да ещё с обузой в виде девушки «на руках». Ко всему прочему у подопечной скверный характер, и это ещё один минус в сложившейся ситуации. Итог – он без связи с дружественной стороной, без обеспечения и поддержки, по рукам и ногам повязанный человеком, в силу человеческих и моральных качеств, вряд ли являющихся единомышленниками. Просто взять и вернуться в город хотелось бы побыстрей, но кто сказал, что получится, что не вычислят по дороге, что в самом городе попадут в нужные руки. Он сейчас вроде того одинокого дайвера, нырнувшего на глубину, по дурости своей проникшего в подводную пещеру и сейчас занятого поиском возможности выплыть на поверхность без повреждений. На напарника рассчитывать не приходится. Сука! Бухгалтер! На поверку оказавшийся другой личностью. Кстати, чего он притих?
«Эй! Ты там где?»
Молчание в ответ.
«Ну, молчи-молчи!»
Вот и выходит, что рассчитывать можно только на себя. И кажется, что глубоко в сознании содержатся знания и навыки решения похожих проблем. Нужно лишь вспомнить.
Что-то такое Сергей и сам начал припоминать. Память Румянцева, или кто он там был на самом деле, молодого перспективного парня тридцати с хвостиком лет, по каким-то непонятным причинам любезно предоставившего Рязанцеву тело, функционировала урывочно, своеобразно. Первый слой чужого подсознания внезапно открылся во время воздействия электрошокером и последовавшего за ним кризисного отката. Предоставил только клочки разрозненной информации. Со временем, если ничего не изменится, Серёжка надеялся разобраться во всём увиденном.
Когда током шарахнуло и «сосед» поплыл, не сразу уступив бразды правления телом, первоначально в считанные секунды промелькнул пласт памяти лжебухгалтера. Воспоминания хоть и чёткие, но бессистемные и безалаберные. Как наваждением накрыло.
…Грузовая вертушка качнувшись, угромоздилась на вытоптанном пятачке земли посреди бескрайнего вызженного солнцем поля. Первыми в открывшийся проход из ёё чрева выпрыгнули конвоиры с автоматами, следом подгоняемый в спину контингент смертников, лиц приговорённых к высшей мере. В отдалении виднелся бетонный забор с вышками по периметру.
Доставленных к последнему месту пребывания на бренной земле встречали местные представители администрации, а вот расстрельной команды не наблюдалось. Впереди стоял верзила с грубым обветренным лицом, позади двое крепких парней. Одеты в камуфлированные армейские куртки, перетянутые кожаными ремнями, камуфлированные брюки и высокие берцы на шнуровке. На головах лихо заломленные береты чёрного цвета с кокардой.
- В шеренгу построились, засранцы! - последовала громкая команда из глотки здоровяка.
Десяток приговорённых в темпе выполнил приказание.
Верзила прошёлся вдоль подобия строя, придирчиво осмотрел каждого.
- Место, куда вас привезли, называется Белгород 444. Всех вас выкупили, заплатив полновесной монетой. Хотя я бы за всех вас не дал и ржавой полушки. - Резюмировал он. - Слушайте и в мозг себе вбейте! Вы все, отбросы общества, спрыгнув на землю, перестали существовать. Я не знаю и знать не хочу, что натворил в прошлой жизни каждый из вас, но догадываюсь, что вы - говнюки и уроды, точно такие же, каким в своё время был и я. И потому, с вами я буду обращаться ровно так, как вы заслужили. Повторюсь! Официально вас нет! 31-го августа сего года приговор по каждому приведён в исполнение. Но вы пока ещё всё же живы. С этой минуты вы собственность организации о которой знать вам не обязательно. На период обучения, я ваш наставник. Обращаться ко мне нужно - Мастер...
Вышло, что «напарник», тип мутный. А сам он… Это уже потом, когда Сергей за забором фазенды Сикорского оказался, полноценно осознал в себе ту личность, которой был раньше, с памятью, жизненными принципами и ещё со многими нюансами, от которых не открестишься если б даже хотел. Но и тут не всё гладко. Его собственная память тоже имела ограничение. Стоило дойти до определённого временного отрезка, датированного школьным выпускным вечером и… всё. Дальше происходил сбой. В сознание врывался шквал безбрежнего пламени, пожиравшего любую мысль за порогом восприятия.
«Это что же могло случиться? – думал. – Террористический акт? В той прошлой реальности меня взорвали? Погиб? Как погиб?»
От реки недалеко ушли, Рязанцев не увидел в полутьме, скорее почувствовал сначала влагу под ногами, а затем понял, болото. Дальше проявлялись контуры низких, приплюснутых холмов, словно тонувших в нём. От одного вида этих мест в зыбкой дымке лёгкого, почти невесомого тумана и мягкого ковра мха под ступнями ног, нельзя было не почувствовать волнения. Предостерёг:
- Стоять!
- Что? – не поняла.
Спокойно пояснил:
- Болото.
Испугалась:
- Утонем?
- Нет. Вовремя остановились. Мы на самом краю. Давай назад.
На удивление удачно выбрались обратно.
- И, что теперь? – при свете утренней зорьки с интересом и трепетом, осматриваясь по сторонам, спросила подопечная.
Сергей стоял и вспоминал вбитую когда-то Лутоней в подсознание науку выживания в подобных местах. Да. Лутоня! Дед. Тот всегда знал, что делать. Вот и сейчас на ум пришло поучение относительно проживающего поблизости населения. Нет, Рязанцеву проводник не нужен. Ему даже жилая деревня не нужна. Пусть покинутая! Пусть десяток лет назад брошенная. Помнил ряд примет, по которым гать, проложенную через болото, определить можно. То, что она в таких местах должна быть, даже не сомневался. Но гать, как известно, без нужды не мостят.