Александр Забусов – Оракул (страница 10)
Барражируя «по внутреннему маршруту», в районе буфетной нарвался на Гаврилу Моисеевича, с детских лет лепшего другана Сикорского, подходившего под определение приживалки или приживальщика, кто разберёт, как правильно говорить нужно. В общем, один чёрт – проще сказать будет - нахлебник. Нарвался в тот самый момент, когда дорогой товарищ хозяина вожделенно наливал себе в стакан терапевтическую дозу виски из хрустальной бутылки с яркой наклейкой. Скосив глаз на вошедшего охранника, мужик естественно не стушевался, но заявление сделал:
- Знакомый терапевт как-то сказал, что, в отличие от лошадиных порций, стакан спиртяги с утра весьма благотворно на организм действует.
И прибавил:
- Тебе не наливаю. Ты на часах, солдатик. Бди!
- Да я и не буду. – Пожал плечами Румянцев. – С утра вроде как пить вредно.
Гаврила янтарную жидкость медленно выжрал и не поморщился, только послевкусие рукавом рубашки занюхал. Удовлетворённо высказал своё мнение в этом вопросе:
- Люди, которым справедливо толкуют о вреде неумеренных выпивок, имеют полнейшее право знать, что полное воздержание от алкоголя не менее вредно.
Далее полемизировать Румянцев не стал. Прав Моисеич или нет, сказать трудно, но вот сосед по «крыше» мысленно согласился с тем, что иной раз хороший глоток вискаря взбадривает и встряхивает, а мозг после этого мыслит с обычной ясностью.
Из помещения в конце коридора, приспособленного под узел связи, выскочил бледный Перестукин, на ходу бросил вопрос:
- Шефа не видел?
- Нет. – Помотал головой.
Начальник безопасности, набирая обороты скорости понёсся дальше, а вскоре уже все в доме знали, что родной брат хозяина, генерал Роман Фёдорович Сикорский, в аварию попал и отправлен в реанимацию центрального военного госпиталя. Снова прислуга как угорелая забегала, а вот музыка… Слава тебе боже! …стихла. К полудню оставшийся близ усадьбы борт поднялся в небо, уносил в своём чреве Сикорского-старшего, Перестукина и пять человек охраны. Усадьба притихла от подобных новостей и событий. Расслабленная охрана несла службу в упрощённом режиме.
Как раз примерно в это же время, в полутора километрах от вертолётной площадки своим чередом происходили побочные события.
Двое. В одежде камуфляжной расцветки. Смешавшись с листвой кустарника и сочной травой. Следили за беспокойными соседями. Женщина через окуляры бинокля, от излучины реки наблюдала за мельтешением у вертолёта, готового взлететь. Пыталась понять, что ж такого придумал Глеф, чтоб так быстро вытащить олигарха из своей норы, да ещё оставить при этом дочь на месте. Задумчиво изучала лицо, стоявшего на площадке Сикорского. Нда! Совсем не глупый субъект. Вернее глупцом он быть точно не мог, ведь только при помощи ума и волевых качеств, до самых верхов добрался. Видно, что озадачен чем-то неприятным, может и раздражён, но спокоен, и держится молодцом. Не орёт, не грозит, не трусит... Быть может действительно, наконец, удалось нарваться на достойного противника. Скучно с безвольной мразью состязаться.
Оторвалась от созерцания. Повернув голову в сторону Шанина, в свою очередь разглядывавшего происходящее через оптический прицел снайперской винтовки, сообщила:
- Кажется уже сегодня вечером «Невидимкам» предстоит поработать.
Тот не отрываясь от оптического окуляра еле заметно пожал плечами, отмолчался. Мол, человек он подневольный, типа вы, шеф, основная, вам видней.
Татьяна Игоревна изобразила подобие улыбки. Прогиб засчитан. Продолжила:
- Пошли Первому вызов. Свяжется. Если посчитает, что может работать, пускай не откладывая активирует код «Спящим».
- Сейчас?
- Нет. Пусть эти улетят. Где-то через час, займёшься.
- Понял. Сделаю. – Чуть ли не с восторгом сообщил. – О! Взлетают!
- Под деревья уходим. Быстро!..
* * *
В поздних летних сумерках дом после отъезда хозяина словно вымер. На его пороге нарисовались двое коллег, которые по всем понятиям отдыхать должны были. Первым, с коротким автоматом стволом вниз, свисавшим на ремне через плечо, в стеклянную дверь Леонид Белуга вошёл, следом Дрёмов, Румянцев его плохо знал. Тихоня из «старичков» личной охраны.
Белуга уверенно подойдя к Румянцеву, выдал как бы и не очень понятную фразу:
- Девятый, вспомни Белгород-семь-семь!..
Сам сразу-то не понял, к чему это про Белгород сказано, ещё и про работу? И так ведь на посту. Вроде как при деле, вроде как работает. Вот только после сказанного в глазах зарябило, у «соседа» сознание болью отозвалось, но в норму быстро встало… Напарник внутри черепной коробки, с кем сродниться успел, кого чувствовал, как себя родного, словно встрепенулся. Откинул все мысли и чувства. Будто зомби с прошитой программой мозгов, первым делом пистолет достал, на боевой взвод поставил. Прежней неуверенности в действиях и мыслях «бухгалтера» как не бывало. Из сознания чуждостью взглядов на происходящее повеяло.
- Готов?.. Время работы пошло.
От неожиданности только и успел, что поинтересоваться:
«Э, э, ты чего?»
Но услышал не ответ для себя, а обращения к Белуге:
- Девятый в работе. Ставь задачу, первый.
«Что за..?»
Из помещения-караулки, внутри дома, в широкий холл вышли Угаров с Ивлевым. Удивлённо уставились на пришлых. Приблизившись, поинтересовались не у новичка Белуги, а у Дрёмова:
- Стас, вы тут зачем?
Ответом стал шаг Леонида к обоим. Раньше как-то даже в голову придти не могло, что так может профессионал работать. По всему выходит, что он по сравнению с Белугой, чистой воды дилетант и мальчик на подхвате. Когда тестировали при поступлении на работу, настоящий Румянцев, то бишь владелец тела, отдал бразды правления на откуп вселенцу. Он не подвёл, проверку прошли. Но теперь понятно, он-то больше скоростью планку нанимателя взял, Белуга же… Показалось, что Леонид всего лишь резко рукой взмахнул, а на поверку, из только что живых, крепких мужиков, обученных держать удар с оружием и без, образовалось два неподвижно лежащих тела. Одно из которых, теряя кровь, конвульсивно вздрагивало. Что именно произошло, он даже не понял. Хлесткие удары и, все...
Белуга головой мотнул. Произнёс:
- Пятый со мной. Чистим низ. Девятый, ты на верх. Осуществляешь зачистку, ожидаешь подхода Четвёртого. В помещение к объекту заходить только после того, как мы подойдём, или шум возникнет.
- Понял. Выполняю!
Ещё шага не сделал, как из караулки Якимов вышел и увидел лежащих на полу коллег. Понял-не понял, но рука судорожно к кобуре потянулась. Короткая очередь из автомата громким шорохом прозвучала. Дрёмов тремя пулями ему грудь прошил. Глушитель, навёрнутый на ствол, скрасил выстрелы до минимума.
- Нашумел! – сквозь зубы процедил Белуга. - Чистим территорию. Быстро!
Румянцев по лестнице вверх метнулся, Первый и Пятый разбрелись в стороны.
Мягко ступая, наёмник, или теперь уже Первый, прошёл по коридору до самого конца. Дом, казавшийся снаружи компактным, на самом деле был большим. Коридор снова раздваивался, здесь тоже была лестница, ведущая на верхний этаж. Прислуга пользовалась.
Прислушался. Тишина. И это хорошо. Значит, не нашумели.
Осторожно высунулся из-за угла. Небольшой стол посреди коридора, стул. Внутренний пост охраны. Но охранника на месте нет. Последнего живого охранника. Мельников, кажется. Плохо. Плохо, потому что тот находится неизвестно где. В любой момент может проявиться…
Тенью скользнул к столу. Чуть дальше поста охраны дверь приоткрыта, свет в полутёмный коридор косо падает. Журчание воды. Точно! Туалет.
Мельников, мывший руки, даже не успел среагировать, когда позади него в зеркале отразился Белуга. В следующее мгновение острый нож вонзился молодому мужчине в нижнюю часть спины. Через зеркальное отражение глядя на новичка удивлёнными глазами, Мельников пошатнулся и начал заваливаться набок. Не упал. Первый подхватил его за спину и уложил на пол.
В коридоре по-прежнему всё было тихо. Та-ак! Комната старого друга Сикорского, Гаврилы Ветрова. Пора заняться персоналом и домочадцами. Перехватил поудобнее автомат-коротыш и рывком распахнул дверь. На всякий случай не преминул отскочить в сторону, сместившись с линии огня. Кто знает, чего от Моисеича ждать можно? Мутный он какой-то! Внешне на алкаша похож, а на самом деле… Выстрела не прозвучало.
Сунулся внутрь. Глаза давно к темноте пообвыклись, тем более из двух больших окон, шторы на которых были раздвинуты, в комнату пробивался призрачный лунный свет.
Широкая кровать. Видно, что лежат под одеялом двое. Не спят. При появлении неизвестного в темноте, завозились под тканью, заставив её бугриться.
- Кто? – услышал знакомый, не до конца проснувшийся с хрипинкой голос Гаврилы Моисеевича.
Ответил успокаивающе:
- Свои, Моисеич.
- Слава Богу, а то уж я думал во…
Первый приподнял ствол автомата, дал короткую, кашляющую очередь, заставившую одеяло ошмётками рваться, а людей лежавших под ним задёргаться, а вскоре затихнуть.
Подошёл, одеяло откинул. Рядом с Гаврилой с открытым ртом, из которого вот-вот готов был вырваться крик, лежала Раиса Ивановна, повариха семейства Сикорских. И ведь жива ещё, толстомясая! Вместо крика у той получилось извергнуть бульканье, и… Опрокинулась обратно на простыню, забрызгав всё вокруг кровью. Застыла некрасивой сломанной куклой.
В это же время Дрёмов, Пятый, тоже не сидел сложа руки. Промчался по коридору, стараясь ступать как можно тише. Кто-то, при тусклом освещении коридора ведущего в подсобные помещения, вывернулся из-за угла прямо ему навстречу. Не стал разбираться, кто. Просто нажал на курок. Вывернувшего из-за угла отшвырнуло назад, припечатав к стене, по мере сползания тела оставляя на ней тёмные полосы.