Александр Забусов – Характерник. Трилогия (страница 117)

Тем не менее, люди гибнут…

Испанка не растерялась, пока не провалилась сильнее, раскинув руки в стороны, плюхнулась на спину. Вернее не плюхнулась, а напрягая пресс, осторожно легла. Выбираться придется тоже медленно и плавно, не делая резких движений. Ругала себя последними словами. Дура любопытная! Теперь будет пыжиться, спасая тушку.

В памяти как назло всплыл эпизод из Арнсайда, что неподалеку от залива Моркембе, печально знаменитого своими высокими морскими приливами и зыбучими песками, в которых только с 1990 года погибло почти 150 человек. Но здесь-то приливов нет, значит и бояться ей нечего. На пробу, попыталась потянуть вверх одну ногу. Почувствовала как под телом подминается песок. Отступилась от попытки, поняв что так же за считанные минуты плывун может затянуть в «карман» ее всю.

Чертыхнулась. Закопанный даже по шею в обычный песок человек вполне может выбраться из него самостоятельно, а здесь вязкость сравнимая с густым желе не даст этого сделать, и любая попытка двигаться встретит сильное противодействие. Перемещаться в зыбучем песке возможно, но только крайне медленно и плавно. Только… опять же, как это делать?

Пилар хотелось выть, казалось что все, ей не выбраться из ловушки. Вспомнила о пистолете, зажатом в руке. Нажала на курок.

«К-кух… К-кух… К-кух… К-кух…»

Прокашляло устройство для убийства. Глухой звук подхватило эхо. Показалось, что отзвуки выстрелов разнеслись по округе как-то совсем не внятно. Набрала в грудь воздуха, что есть силы заорала:

— Аyъdeme!

Эхо забавляясь, повторило просьбу о помощи.

— Аyъdeme!

Не сразу поверила, услышав насмешливый голос со стороны города.

— Чего орешь, дуреха?

Засуетившись, задницей и спиной чуть не погрузилась глубже в песочный гель. Затараторила:

— Аyъdeme, por favor!

Исправилась, перейдя на понятный многим язык:

— Помоги мне, пожалуйста!

Понял и ответил, но все так же с сарказмом:

— Ага! Тебе поможешь, а ты выберешься и застрелишь благодетеля. Наган сперва выбрось!

— Что?

— Я говорю, пистолет брось!

Поколебавшись, отбросила ПП в сторону. Пистолет приземлившись, тут же утонул в песочном болоте.

— Хватайся! Только резко не рви и не дрыгайся. Все делай медленно.

Прямо на вытянутую руку упала лямка от дей-пака, то есть «мародерки». Русский воедино связал ремень, лямку и постромок, который нашел внутри сумки, и всю эту связку использовал как трос.

— Оберни вокруг кисти руки. Та-ак! Расслабься! Помогать мне не нужно. Пой-ехали!

Думала, что руку оторвет! Хотя тащил без рывков с постоянством быка впряженного в плуг. Сильный мужчина. Ноги словно из застывшего цементного раствора, выходить не желали, мало того, их со всех сторон сжало как в тисках.

— Мама-а! — выла Пилар на одной ноте.

А в ответ, как через вату в ушах, услышала надрывное причитание, с участием ненавистного уже эха.

— Понабирают теток в армию, потом хотят, чтоб был порядо-ок. По-ошло-о!

И действительно пошло. Русский вырвав ее из оков зыбучего песка, на спине протащил по оставшимся метрам до кромки. Сама встать сразу не смогла, так сильно затекли и ныли ноги. Между прочим, без одного башмака осталась. Зыбун оставил на память как законный трофей.

А он ничего, в ее вкусе. Крепкий мужчина. Судя по породистому лицу, то ему лет за тридцать пять перевалило. Самец. От таких и пахнет мужчиной, не в пример гламурным парням из Западной Европы, с их запахом одеколонного унисекса. Может его искала тогда в Париже?

— Нola! — теряя букву, на испанский манер, произнесла она.

— Значит Ольга, по-нашему?

Веселый. Улыбчивый.

— А я, Сергей!

— Это значит, привет! Меня Пилар зовут.

— Красивое имя.

— Мне тоже нравится.

— Ну ладно, поднимайся.

Он без стеснения, по-хозяйски ее придерживая, словно большую куклу, прошелся по кругу, отряхивая от песка.

— Ну, кажется все. Куда лося своего дела?

— Кого?

— Напарника? Гляжу, здоровый как лось, а упертый, словно баран!

Сразу сникла. И тут же пришло понимание, что все это еще не кончилось. Что она в этой дыре в любой момент может погибнуть. Но брошенный взгляд на русского, которого еще совсем недавно могла поймать в прорезь прицела и застрелить, заставил поверить в его надежность. Он и в этом фиолетовом, гибельном мире, чувствовал себя как в обычной среде обитания. Ответила просто:

— Турок погиб.

— Ну, Царствие ему Небесное. По повадкам, хорошим бойцом был. Пошли обратно, что ли? Ох! Совсем забыл. Садись.

— Зачем?

— Ногу твою обуем. Я там в «мародерке» тряпицу видел.

Поковырявшись в чреве сумки, восторженно воскликнул, потревожив эхо:

— О! То что надо!

Подумала, чему так радуется?

— Самое то! Selectable Lightweight Attack Munition, Эмка вторая, для специальных подразделений. Чего это ты ее таскаешь?

— Я же снайпер. Иногда приходится ставить, чтоб свой тыл прикрыть от всяких…

— Ясно. Ну, давай свою ногу. А Эмка нам пригодится. Какая же ты молодец, что не бросила ее.

Пока шли непонятно куда, расспросил, как она на контракт подрядились. С интересом поузнавал насчет бабы Насти. Посмеялся над собой и над ними, командой наемников. А закончил тем, что объяснил суть нахождения в этом городе.

— Я в подобную преисподнюю второй раз попадаю, поэтому не паниковал изначально. Место само по себе безобидное, но откликается на того, кто в него пришел. Война у тебя в мозгах, вот и воюй сам с собой. Весь ресурс тебе предоставят. С любовью заявился, скорей всего вылижут и облобызают. Только выпустят ли, это еще неизвестно. Я вот сам по себе, так городу по барабану чем я тут занимаюсь.

— Как это? При чем здесь барабан? Ты барабанщик?

— Прикольные вы, иностранцы! Простых вещей понять не можете. Ладно бы только амеры, а то все. Выражение такое, можно перевести на понятный вам язык, как «Ему все равно». Понятно?

— Теперь, да.

— О! Вот мы и пришли. Ну что, переходить сегодня, или завтра будем?

— Так ведь здесь ни дня, ни ночи нет. Как же это, завтра?

— Я же говорю, прикольные. Утрирую. Передохнем, спрашиваю, или сразу попремся на другую сторону?

— Сразу, Сергей! Сразу! Ни минуты лишней не хочу здесь быть.

— Хозяин-барин!

Пилар удивленно пялилась на стену, высотой никак не меньше пяти метров. Старый, кирпичной кладки, когда-то оштукатуренный забор, устало накренился в противоположную от них сторону. Ошметки облицовки, до сих пор не везде поотставали от кирпича, делая стену рябой. У места, к которому подвел ее Сергей, забор дал трещину, и эта трещина в большой палец толщиной, струилась от низа до верха. Скорей всего фундамент в этом месте просел и стал виновником перекоса. Не понимая, шутит ли русский, или говорит серьезно, женщина хлопая ресницами, чем вызвала улыбку на лице провожатого, изумленно открыла рот.

— И, что?..