Александр Забусов – Феникс (страница 89)

В первой своей жизни то, чем занимался дед, и все, что с ним связано, вызывало у Михаила неподдельный интерес. Потом, конечно, перерос это, и всякие чудеса проходили как-то мимо, рядом с его жизнью, учебой, интересом к противоположному полу. Вторая жизнь сама по себе заставила окунуться в варево дедовой волшбы. Но опять не сложилось, иной дорогой пошел. Теперь вот, пройдя через время, пронизав его в физическом плане, столкнулся с еще одним умельцем. Проснулся среди ночи с ощущением, что за ним наблюдают. Руками-ногами пошевелил. Получилось. Уселся на лавке, свесив ноги на пол, прислушался. В темноте дед Олег храпит, в соседней комнате Белла едва слышно посапывает. Ай! Правая лопатка болит, чуть пульсирует, но вполне терпимо. У-у! Садист деревенский.

Показалось! Может, приснилось. Ночь. Через стекло в окно светила ущербная луна, но даже при этом на улице светло как днем. Вот! Опять! По крыше кто-то ходит.

Шаги явственные — мало того, было похоже, что на ногах, или что там у ночного гостя, есть когти, и когти немалые, ибо клацанье их Каретников слышал явственно.

Клац-клац, клац…

Как гром среди ясного неба, вдруг раздался заливистый женский смех, смех молодой девушки. Мурашки по спине пробежали, до конца притупив боль. Ночь теплая, окно открыто. Вдруг в дом полезет? Сказать, что совсем не страшно, соврать! От мыслей отвлекся, заслышав дедов голос:

— Да чтоб тебя! Спать мешаешь! Пошла вон! Накажу.

Повел взглядом. Дед тоже сидел на полатях, щурился, потешаясь, скорее всего, над ним.

— Чего не спишь?

— Так это… Кто это?

Олег беспечно махнул рукой.

— А! Не обращай внимания. Как знал… — зевнул, — заночевал здесь. Крысе старой скучно просто стало, вот и колобродит.

— Молодая вроде.

— Куда там! Этой курве уже за семьдесят. Хорохорится. Ты б ее светлым днем видел, без слез не взглянешь. — Повысил голос, чем разбудил ребенка в соседней комнате: — Прочь! Изведу!

На крыше скакнули, и все стихло.

— Деда, что, опять прилетала?

— Спи, Белавушка. Спи.

Каретников шепотом уточнил:

— Так кто это был?

— Я тебе про деревню колдовскую, кажется, рассказывал уже, вот одна из представительниц всей этой ведьмовской диаспоры и прилетала. Твоего Феникса почувствовала, вот посмотреть и вызвалась.

— Чего ж не изведешь, коль под боком такое?

— Паритет держим. Ты думаешь, только я один защитный зонтик над этой местностью держу? Ага! Замахался б пыль глотать. Силенок не хватило бы, а так еще и эти поганки чужакам козни строят. Выгодно всем. — Поднялся на ноги. — Ладно, коль не спишь, давай спину посмотрю.

Прибавил света в керосиновой лампе, заставил Каретникова повернуться спиной.

— Вот и добре! К рассвету совсем подживет.

— Болит!

— Чего ж хотел? Живое существо, можно сказать.

— Мне самому глянуть-то можно?

— А чего ж! Подержу зеркало, так, чтоб удобно было.

Итак, на его правой лопатке теперь «поселилось» тату нехилых таких размеров птички, объятой ореолом пламени. Глаза этой цыпы из зеркала, словно живые, пялились на хозяина красочного рисунка, набитого под кожу. Ни прежнего тавро изгоя, ни пулевого шрама словно и в помине не было. Рисунок скрасил, сгладил.

— Живое существо, говоришь?

— Нравится?

— Ничего. Только зачем и почему таким цветом? Кто увидит, засмеют.

— Как там ты Белаве ответил… О! Забей! Не бери в голову.

Повернулся спиной к Михаилу, задрал свою рубаху до самой шеи. Считай, на том же месте, что и у Каретникова, у Олега была набита подобная татуировка, различная лишь в мелких деталях. Вернул рубаху на место, заправил ее в штаны, лишь после этого продолжил разговор с пояснением неясностей:

— Птица Феникс. Загадочное даже для меня существо. Мой наставник также нанес его мне прямо на метку изгоя. Относительно цвета татуировки, так тут по-иному нельзя. Феникс величиной с орла обладает ярким золотисто-огненным цветом перьев. По преданиям смертных, живет около пятисот лет и более, а предчувствуя близость смерти — сжигает себя в собственном гнезде, для того чтобы заново возродиться. Символ у нас на спине несет в себе древнейшие идеалы и стремления человечества, мощную энергетику, силу духа и волю к жизни. Он отражает победоносность и неумолимость перед невзгодами действительности, неподвластность судьбе и желание быть хозяином своей жизни.

— Мне-то эта татуировка на хрена нужна?

— Ха-ха! Я тебе привязку к себе сделал. Хватит по лабиринту в потемках блукать. Тебе знания получить надо, а мне уходить время подошло.

— У меня дело…

— Знаю я твое дело. Сегодня уходить собрался. Что ж, уходи. Вернешься, когда готов будешь. Только поостерегись. Сорок дней ты как слепец будешь. Феникс силу набирает и потому тянет в себя энергетику мира, в том числе и от тебя. Твоя хваленая чуйка, как ты это называешь, все сорок дней молчать будет. Вернее до тебя не достучится. Вот такое маленькое дополнение к перспективе быть сильным, но поверь, плюсов больше. Существенно больше.

— Олег, так это любой может…

— Не может. Про это забыли давно, что есть такое. А еще Феникса нужно инициировать. Но это не все. Вспомни, как ты погиб в той жизни?

— Вертушку подбили, в ней и сгорел.

— Во-от! Я пороховой погреб взорвал, когда литвины с поляками крепостицу нашу захватили. Мой наставник — наш общий пращур, в пожаре сгорел, при половецком наскоке. Усекаешь?

— Так это что, мы каждый раз сгорать будем?

— Нет. Только первый раз. Но из сказанного должен уяснить один момент. Взять хоть того же Константина, твоего родного деда — Фениксом ему стать заказано было.

— Теперь понял.

— А относительно татуировки тоже не все просто. Татуировка хоть и дает большую силу и мотивацию к жизни, но не стоит забывать, что мощная энергия и сила подобной татуировки может дать и отрицательный эффект, в частности смертным, имеющим негативные черты и устремления, нечистое и порочное, порой разрушительное для них самих и окружающих их людей, мышление. Поэтому таким людям, коль в них есть еще что-то человеческое, стоит хорошенько подумать, а нужно ли это им, смогут ли они совладать с магической силой, которую дает тату Феникса, и направить ее в нужное и благотворное русло, как для себя самих в первую очередь, так и для окружающего их мира и людей?

— А я, значит, смогу?

— Ты Бусов боярин…

— Я изгой.

— В прошлом. Теперь ты сам по себе, но боярином Белояра остаешься. К тому же мы с тобой одной крови.

— Ага, ты и я.

— Точно!..

В сороковом году Дмитрий Юнг после освобождения Западной Украины сбежал к немцам. Просто вернуться на родину своих предков ему бы не позволили, потому как много лет состоял на службе в такой серьезной организации, как НКВД, изнутри знал работу советских органов безопасности. Перейдя границу, на территории генерал-губернаторства Третьего рейха сразу же попал в руки военных. Абвер моментально разобрался, какой подарок оказался в застенках армейского ведомства. После множества допросов ему поверили, наконец-то приставили к делу. Он ведь не столько оперативный работник, сколько ходячая машина убийства. Да-да! Все тридцатые годы оттачивал навыки рукопашного бойца на внутренних соревнованиях силовых ведомств СССР, считался одним из лучших. Международные соревнования для него табу, но в спортивных обществах он тоже проявился и одержал победу над признанными чемпионами. Нет, не на борцовских коврах чемпионатов СССР, а в закрытых спортивных залах. Он победил Чумакова, Соколова, Васильева, да много кого из знаменитых тяжеловесов. Юнг одержал над ними верх чистой победой, а титула чемпиона так и не имел. Обида, точившая самолюбие, довела до предательства. Хотя-а… он ведь тоже немец.

Рейхсвер нуждался в профессионалах. Юнга в чине гауптмана направили в один из мелких городков, практически пригород Мюнхена, где он стал тренировать диверсионные и поисковые солдатские группы в одной из дивизий егерей. Сам он был физически невероятно силен, к тому же подвижен и ловок. По его мнению, самбо своей эффективностью превосходит тот же японский аналог, а соединения егерей отличались высоким боевым духом и ревностно блюли честь мундира и своего подразделения. Солдаты боготворили своих командиров, таких как Эдуард Дитль.

В частях Рейхсвера подготовка личного состава для горных дивизий осуществлялась давно и главным образом в VII военном округе, объединявшем три баварских округа. Специально выделенные подразделения проходили сборы в горных лагерях. Уже перед войной с СССР командование на их основе смогло быстро сформировать несколько егерских дивизий.

Подготовка горных частей проводилась на территории оккупированной Австрии, имеющей пятидесятилетний опыт военного альпинизма. Однако, несмотря на большие возможности, качество обучения горных войск после 1938 года значительно снизилось. Объясняется это общей спешкой в подготовке германской армии к войне. Кроме того, немецкое командование считало, что не все солдаты горных частей в одинаковой степени должны обладать горной подготовкой. Общая программа была разделена на два различных по объему раздела: один для горных проводников и офицеров, другой — для специальных подразделений горных дивизий. К горным егерям предъявлялись такие же требования, как и к курсантам военных училищ. Кроме того, они должны были обладать достаточной физической выносливостью и диверсионной подготовкой. При всем этом Юнг как нельзя вовремя пришелся ко двору. Личный состав поисковиков учил всему, что знал и умел сам, натаскивал на правильное применение силы, использование пальцев для точечных ударов в горло, глаза, уши, коварные и жестокие удары головой, локтями, коленями, безжалостные выкручивания суставов и позвоночника, приемы перелома костей…