Александр Забусов – Феникс (страница 87)

— Это у меня никак сама «Смерть с косой» на позициях объявилась? Я думал, из снайперов кто другой будет.

Разозлилась. Про свое прозвище у солдат на языках узнала недавно. Дане, конечно, на это наплевать, но валькирии зазорно так именоваться… Так то валькирии, а она сейчас кто? Вот то-то и оно! Пусть. Пронзительным взглядом, в котором и тупой прочитает апломб к собеседнику, предложила:

— Извините, товарищ старший лейтенант, тогда я другим снайперам скажу, чтоб к вам подошли, а мне в штаб уходить пора и так у вас задержалась.

Развернулась, готовая уйти от придурка.

— Обиделась? Стой! Я же не со зла! Правда, нужна очень.

О! Как заговорил! Видно подперло, действительно нужен снайпер.

— Слушаю вас, товарищ старший лейтенант.

— Что так официально? Меня Виктором звать.

Да он клинья подбивает! Смотри-ка как глаза заблестели, а ведь только что потухшими были. Ходока видно издалека.

— Так что вы от меня хотите?

Махнул рукой.

— Ладно. Пошли.

Привел. Высунувшись на бруствер, подал руку, приглашая последовать его примеру. В нейтралке после недавнего боя относительное затишье. Воспользовалась приглашением, прилегла рядом, уложив винтовку сбоку от себя.

— Видишь? Напротив роты дзот. В нем крупнокалиберный пулемет, и он нам очень мешает. А если завтра прикажут в атаку идти, вся рота здесь ляжет. Так просто в амбразуру не попасть, разве что прямым орудийным выстрелом, да и то вряд ли. Возьмешься?

Прильнула к прицелу, чудом не разбившемуся во время рукопашной. Наблюдала. Расстояние до дзота метров четыреста. Сам дзот — бревенчатое сооружение, защищенное толстым слоем земли. За пулеметом никого не было. Тоже отдыхают? Скорей всего. Согласилась:

— Товарищ старший лейтенант, если просто застрелить пулеметчика, найдут другого. Тут нужно именно во время атаки стрелять. Застрелю одного, на его место встанет второй номер, застрелю и его. Найдется кто третий, уничтожу и третьего, а там и наши в мертвую зону войдут и дзот захватят. Так пойдет?

— Отлично!

— Тогда отдохну, приведу себя в порядок и к вам. Подежурю.

День клонился к закату. Войскам фронта удалось сорвать встречное наступление противника. Главком подтвердил приказ: временно прекратить наступление, закрепиться на достигнутых рубежах для надежного обеспечения фланга ударной группировки.

Сведения, которые добывала разведка, свидетельствовали о том, что противник проявляет заметную активность в своем тылу перед правым крылом наступающего фронта. В армии поступило указание, подписанное Баграмяном: «Усилить действия войсковой разведки с тем, чтобы непрерывно иметь данные о частях противника, действующих на фронте. Добиться в каждые два-три дня захвата контрольных пленных на участке каждой стрелковой дивизии, особенно на важнейших направлениях: лозовском, красноармейском, славянском, ворошиловском, куйбышевском, ростовском…»

А Военный совет направления уже прямо потребовал от разведки фронта: «Вскрыть подготовительные мероприятия противника к возможному переходу в наступление и установить начало и характер перегруппировки войск противника перед фронтом».

Карпенко вместе с Илищуком вызвали в штаб дивизии. Добирались они ночью с оказией, на полуторке роты материального обеспечения, трясясь в пустом кузове. Начальник разведки полка невесело сделал предположение:

— Чую, начальство подляну подкинет. Пленных немцев не много, а такой дурик, какой вам в руки попался, у фашистов. Наверное, на всю их группировку единственным был, да и тот, рядовой…

Это он вспомнил недавний случай с немецким Сусаниным. Наступление — это во многих случаях отсутствие четкой линии фронта. Бывает, что мы берем населенный пункт, наступаем дальше, а туда снова входит вражеская часть, оставшаяся за спиной. Приходится разворачиваться, идти обратно, выбивать. Постоянно происходят стычки с мелкими и крупными группами противника. Тот крендель заблудился, прошел через лес на нашу территорию, мимо проспавшего его боевого охранения. Ночь, луну и звезды облаками затянуло. Немец со страху залез на дерево и начал плакать, кричать, призывая о помощи. И надо же такому случиться, весь этот концерт он устроил рядом с расположением взвода разведки. Часть ребят за «языком» в поиск ушла, а тут пожалте, нате вам и ходить никуда не надо. Ну и сняли товарища с дерева, весь полк валялся от смеха.

— Наверняка жирного «языка» притащить потребуют.

— Дело наше такое. — Не слишком расстроился взводный. — Скажут, будем добывать.

Майор косо глянул в темноту в сторону подчиненного. Молодой, кровь играет. Уж сколько за войну крови насмотрелся, а воюет, будто играет. Не наиграется никак. Но это, может, и хорошо, что такой. Будь он другим… Н-да! Пришлось бы в пехоту списать и на взвод кого нового подыскивать.

В штабе, своей мотаниной похожем на растревоженный муравейник, обоих прямо с порога да прямиком к командарму запихнули. Генерал со своей свитой штабников, несмотря на время суток, делом занимался, даже не сразу понял, кого перед ним представили и зачем. Объяснили.

— А-а! Разведчик! — особое внимание акцентировал на персоне младшего лейтенанта. Тут же приказал штабным: — Товарищи командиры, пятнадцатиминутный перекур. Прервемся. Начальнику разведки дивизии остаться.

Присесть не предложил, да и помещение к тому не располагало. Сразу быка за рога взял, обращаясь к тому, кто в ближайшие дни в его оркестре будет солировать первой скрипкой:

— Вся армия ведет наступление, а при наступлении важны глаза и уши, способные донести до мозга важную информацию. Придется тебе, младший лейтенант, не за «языком» идти, а в рейд по тылам противника. При этом обращаю внимание, что твоя группа не первой будет. По всему фронту немцы лютуют, четыре группы разведчиков сгинули, даже весточку подать не успели. Развединформации кот наплакал. Из людей своего взвода подберешь тех, кого посчитаешь нужным. Радиста тебе дадут. Выдвинешься в тыл немецких частей. Что от тебя требуется… Следить за подходом свежих резервов противника из глубины к линии фронта, установить районы сосредоточения этих резервов и вскрыть подготавливаемое противником направление главного контрудара. Следить за подвозом всех видов снабжения и особенно за поступлением артиллерии, танков. Это главное. Ну и, естественно, докладывать мне. Ясно?

— Так точно, товарищ генерал.

— Тогда всё. Все нюансы предстоящего рейда решишь с майором Кибальчичем и майором Илищуком.

— Есть!

— Тогда не задерживаю и… удачи тебе, лейтенант.

День на подготовку. В окопы передовой линии группа Карпенко вышла, когда совсем стемнело. В месте намеченного перехода их уже ждали командир батальона, ротный и начальник разведки полка.

— Ну как, готовы? — спросил взводного майор Илищук.

— Готовы.

— Саперы проход проделали. Сержант Мальцев проводит до колючки.

— Немцев не потревожили?

— Тихо все, но если заметят, сразу назад возвращайтесь, а то я тебя знаю. Постараешься на нейтралке отсидеться, а под утро…

— Товарищ майор, всего-то раз было.

— Так вот, чтоб не было. В случае огневого налета противника комбат минометами огонька подбросит, а Квитко ближнюю к вам пулеметную точку заткнет. Так что ноги в руки и бегом к своим окопам.

— Ясно. Что-то я самой Квитко не наблюдаю.

— Что, с симпатией своей не попрощался?

— Попрощался.

— Ну так и в голову не бери. На лежке она. Пора.

Карпенко, подтянувшись, прилег на бруствер, осматриваясь по смутно видимой округе. Немецких траншей не было видно. Их, как и наши траншеи, скрывали кусты, ополица и сгустившаяся темень. Правее, на стороне противника, будто чернота зависла, это опушка леса. Как только за фрицевские окопы переберутся, им именно туда попасть нужно. Лес хоть и небольшой, но скрыть на первое время сможет. Немцев в нем нет, потому как это большая балка, с оврагами, подъемами и ручьем.

Дах-дах-дах-дах!

Малиновые нити трассеров прорезали темноту по левую руку от места планируемого перехода. Не спит немец. Может, обождать? Оглянулся, посмотрел на своих.

Его разведчики молча стояли, закутанные в маскировочные халаты. Уже не сумерки, лиц не разглядишь. Коренастый, тот, что ближе всех к нему стоит, это старшина Крутиков. Сверчок, еще с довоенной поры немногословен и умен, любитель во всем порядок соблюдать, потому если не в поиске, ребят строит мама не горюй. Высокая, квадратная фигура — Чернобров, в прошлом краснофлотец с пограничной речной флотилии. Пулеметчик. Отличный пулеметчик, к тому же силач. «Языка» без видимых усилий может на себе десяток километров переть и не особо вспотеть. Проверено! Рядом хлипкая фигурка небольшого роста, лучший друг Черноброва, ефрейтор Скоморохов. Мелкий бес, этим все сказано. Дальше, младший лейтенант Пьяных… гм, переводчик. Его вместе с радистом, младшим сержантом Паничкиным, штаб в группу прислал. Посмотрим!.. Да. Всех кого выбрал, все парни добрые и разведчики умелые. Всего девять бойцов. С ним — десять.

— Пора! — подводя итог своим размышлениям, произнес Карпенко.

Разведчики зашевелились. Матушкин поправлял лямки увесистого вещмешка, Вовка Зайков потуже подтянул поясной ремень. Сам спустился к своим.

— Становись.

Встали в шеренгу.

— Попрыгали.

Глухой топот. Ничего не бренчит, не звенит, не клацает.

— Крутиков, первым пойдешь, за тобой Матушкин, я третий. За мной радист. Замыкающим — Чернобров.