Александр Забусов – Дивергенты боя (страница 8)
В помещение, в котором купец обычно планировал работу своих доходных предприятий, общался с управляющими, капитанами кораблей, своих и наёмных, не торопясь вошли двое. Естественно не в монашеской одежде. Посланцы. Один из них был худощавый, высокий ростом. Лицо вытянутое, стрижка на голове не отличается от местных веяний моды. Одет простецки. Поверх одежды, плащ из грубой льняной ткани. Другой, мужчина небольшого росточка, но точно не карлик, хотя и с крупной головой. На лице особо выделяются черные навыкат глаза. Одежда на нём примерно такая как у первого, только плаща не было.
Медленно подошли к столу, из-за которого купец не стесняясь, в упор некоторое время их рассматривал. Затем, улыбнувшись, пригласил присесть на лавку. «Монахи» молча уселись. Странно, но на какое-то время наступила тишина, никто не начинал разговор. Выдержав паузу, Конрад спросил:
– С чем пожаловали, святые отцы?
Худощавый иезуит поморщился, оглянулся на дверь, убедился, что та плотно прикрыта, произнес:
– Посланы мы к тебе купец преподобным Дунстаном, коего ты знаешь…
Блюм соглашаясь, что знает, головой кивнул.
– …Он оповещает, что сим летом Биргером аф Бьелбо из могущественного рода Фолькунгов собран ледунг, дабы завоевать и окончательно отторгнуть северные земли варваров, считающиеся собственностью Новгорода. К этому можно добавить то, что король Норвегии Хакон IV, согласно папской булле, обязался идти в крестовый поход на арабов-язычников, но вместо этого с разрешения Папы Григория IX он тоже послал своих рыцарей против северных дикарей.
– Понятно. С расстановкой сил всё ясно. От меня-то что требуется? Я не рыцарь, воевать не умею.
– Этого от тебя и не требуется. Для похода на Новгородскую Русь шведское правительство в лице короля Эрика Эрикссона «Картавого», ярла – фактического правителя страны – Ульфа Фаси и его двоюродного брата, королевского зятя Биргера собрало внушительное войско. Охотников поживиться ещё не разоренными русскими землями нашлось немало. В поход за море собрались так же духовные и светские феодалы во главе своих личных дружин, рыцари-крестоносцы с оруженосцами и вооруженными слугами. Каждый такой рыцарь ведёт за собой фактически небольшой воинский отряд. От тебя требуется своевременно оповещать людей короля Эрика и Ульфа Фаси о всём том, что творится здесь. О том, что собирается делать князь Александр.
Покивал головой.
– Вы с дороги только?
– Да. Утром приплыли. Чтоб не привлекать внимания, кружным путём добирались.
– Долго добирались. Заметили, в городе оживление нездоровое?
– Сутолока какая-то и на торгу ажиотаж. Видели. Потому к тебе сразу и пришли.
– Угу. Оно может и правильно. Опоздали вы с вестями. Шведское войско уже в устье Невы находится, а может уже и к Ладоге подходит. Это раз…
Удивление на лицах монахов было настолько неподдельным, что захотелось засмеяться в глаза. Сдержался. Продолжил говорить тем же спокойным голосом, что и прежде:
– …Второе. Вчера решение о выступлении княжеской дружины и городского полка принято. День-второй и налегке поскачут. И третье… – Взгляд, как на убогих бросил. – …Со мной купец из Пскова слухом поделился… Сегодня на невские берега вороп должен быть послан. Но выедут только завтра перед рассветом. Раньше не успевают.
– Вороп – это что?
– Малый отряд разведчиков.
Высокий на ноги подхватился.
– Если дело обстоит именно так, как ты говоришь, то нужно сделать так, чтоб отряд сей до места не добрался.
– Кто ж ему добраться не позволит?
– Неужели таких людей нет?
Блюм хмыкнул.
– Есть. Как не быть. Да только услуги их не дёшево встанут.
– Сколько?
Теперь, на склоне лет, наученный долгой и бурной жизнью, купец Конрад Блюм ясно предвидел, чем может кончиться безумная возня вблизи границ города, когда в поход молодой князь Александр брал с собой небольшое, но отборное войско: 300 конных княжеских дружинников, 500 новгородских конных воинов и 500 пеших ополченцев. Каждый городской конец по установившемуся порядку выставлял по 100 хорошо подготовленных в профессиональном отношении конных и столько же пеших ратников-ополченцев. Все подобные приготовления и передвижения воинских отрядов не особо беспокоили Блюма, а вот вороп… Не наём воинского люда, способного за деньги мать родную предать и зарезать напрягали. Нет! Слежка за особым отрядом, нападение на него, а потом заметание следов – это серьёзно. Случись ошибка и ниточка от выживших наворопников ли, наёмников-изгоев, если такие объявятся, приведёт к нему, но и отказать нельзя. К тому же и выгода немалая лично для него прослеживалась. Были у купца люди, способные решать некоторые задачи, не соответствующие его положению. Были.
Купец не был новгородцем, не был русским. Он сумел соединить в себе дерзкий ум авантюриста с увёртливой душой торгаша, подкреплённых основами Каббалы. Возвышенные ли или низменные идеи он без малейшего отвращения обращал к своей выгоде. На давно собранных в ватагу лихих людей смотрел, как укротитель на диких зверей. Гои. Животные в личине человека! Они должны были служить ему и только ему. Даже в высказанном предложении увидел выгоду прежде всего для себя.
– Сорок полновесных шведских марок! – озвучил цену, составляющую восемь килограмм высококачественного серебра.
– Сегодня вечером деньги будут у вас. – Сразу же согласился иезуит…
* * *
Ночь почти прошла, но темень ещё хранила сонный покой. Спала река. Лес спал. Спал город. Город купцов-бояр, купцов-торговцев. Вольный город. Город кузнецов, плотников, ювелиров, сапожников. С кем они – тому править трудно, но воевать легко.
Походная колонна конного воропа, ведомая десятником Данилой Карасём, оставив за спиной высокие стены и строения большого города, спешно одвуконь двинулась прочь. От того, что время раннее, провожающих почти не было. Издали в спину воям упёрлось несколько злых, источающих ненависть, взглядов. Сойдя с наезженной дороги, колонна двинулась на северо-запад уже по едва заметной тропе, между зарослей густого леса. Обученные кони не нарушали тишины.
Бронь и оружие наворопников почти ничем не отличались от защитного вооружения княжеских дружинников. Плотно облегающая грудь кольчуга, щит, заметно меньше щита гридней. Голову прикрывают шлемы с пристегнутой к ним бармицей для защиты от ударов шеи и затылка. У пары воев, как и у Михалко тоже, шлемы с выкованным забралом – прочные и легкие.
Шли слажено, рысью, периодически меняя лошадей под собой. Ровной тропы не было. Были крутые спуски и восхождения, переход речушек, болот и лиманов. Поля у редких деревень смердов пролетали галопом. Спешили. Почти сутки в седле. К полудню жара стала такой, что чуть ли губы не трескались. Останавливались на ночлег у попавшейся среди леса поляны. Пока еду на костре готовили, лошадей обихаживали, полюбовались закатом солнца за высокие кроны деревьев.
– Гаврила, Петро, первыми в охранение становитесь. – Принял решение десятник. – Посты вам будут по обеим сторонам поляны, в местах выхода тропы с неё. Маскировку соблюдать. Не спать и попусту меж собой не обзываться. Сменят вас Васыль с Третьяком, их поменяют…
Расписал дежурства поровну, а в конце претензию от Михалка услышал:
– Десятник, меня не назвал!
Тот лишь ухмыльнулся в бороду и усы.
– Отдыхай боярич, на твой век походов ещё много будет. Не подумали в пару к тебе прихватить кого. А одному, чего ж?
А ещё Михалка удивился, когда дядька Карась следующий приказ отдал:
– Брони вздеть и на ночь никому их не сымать! Отдыхать малым кругом, потники под себя стелите, щитами, как одеялом, прикрыться можете.
Никто не заартачился, слова против не сказал. Видно в походе так принято было. Ну и Мишка, вымотанный дорогой, промолчал. Поел со всеми вместе и на боковую. Северные ночи летом светлые и короткие. Заснул мгновенно, а вот проснулся от крика, будто и минуты не отдыхал. Глаза открыл, а рядом с ним настоящий бой идёт. Люди, свои и чужие орут, железом гремят, стонут, лаются почём свет стоит. Дядька Пахом недаром господский хлеб ел, с малых ногтей мальца правильным вещам и войсковым повадкам учил. Вот только наука не всегда впрок уходила. Бронь Михалка не снял, а вот меч с пояса… Куда же он делся? Заснул быстро…
Толкнули.
Удачно толкнули. В то место, где он только что на ноги поднялся, сулица воткнулась. Повезло! Кой чёрт, повезло!? Когда тут такое творится! Чужаки нахрапом защиту круга пробивают, наворопников раздёргивают. Это дядька Карась успел оттолкнуть разоспавшегося, толком не проснувшегося Михалку. Рыкнул:
– Защиту крепи! Караульные проспали. Бл***ди! (В некотором контексте языка средневековья слово нецензурным не считалось)
– Ага!
Чей-то щит подхватил,.. Не свой. Нет. …отбивался ним, пока в щепу не размочалили. А Карася уж на свете этом-то и нет. Стрела чужая, калёная, точно в глаз десятнику попала.
Всё же смог враг круг раздёргать и Мишке не оставалось ничего другого, как тупо переть вперёд, то и дело, поднимая и опуская подвернувшийся под руку топор. Заученные кудрявые защиты и завязывания даже применить некогда было. А вскорости массой задавили. На простор выбрался уже без топора.
В куче малой, когда противников почитай в три раза больше, чем оборонявшихся наворопников, в ход шло и железо и кулачки напополам с живой силой. Какие уж там заломы и замки, которыми Пахом требовал владеть словно ложкой за столом. Ему бы сейчас…