Александр Забусов – Дивергенты боя (страница 40)

Если простой российский народ понимает и приветствует политику государства, то нашлись и уроды, считающие, что военные на западных рубежах столкнулись не с бандеровскими выкормышами, не с националистическими бандформированиями, вроде того же «Азова», а с милыми, почти беззащитными мужчинами, защищающими свою родину. Им даже невдомёк, что выродки уничтожают вроде как свой же народ с 2014-го года. Татуированные гитлеровской символикой твари, обдолбаные наркотой, стреляют по Донецку и Луганску, жгут посёлки и сёла с мирным населением. Но несистемную оппозицию России это мало волнует. Им ведь на голову кассетные боеприпасы не сыпятся, снаряды в дома не прилетают, их близких не убивают. К тому же заокеанские наставники и поборники демократии, чтоб на власть погромче гавкали, щедрой рукой отсыпают гранты и бумажную «зелень» с портретами президентов США. Очень демократично!

Косте такое положение дел не совсем ясно. Со своей, неустоявшейся колокольни не может понять, почему человек, сидящий на московском великокняжеском столе, не прекратит беспредел в державе. Ах, да! Демократия. Слово-то, какое! Оно вроде бы по уму в политику вписывается, только ведь и у всего мера должна быть. Если страна воюет, то есть при таком состоянии мироустройства лишь две категории находящихся на её территории людей: свои и чужие, патриоты и предатели. Так всегда с незапамятных времён было. А сейчас оказывается можно по-другому?

Отвлёкшись от дороги, Хильченков прикрыл веки на глазах, задумался:

«Чудны дела твои Господи!»

Ухмыльнулся пришедшей на ум мысли. В танце политических хитросплетений, превратности судьбы выбросили коленце с вывертом. Обнаружилась третья сторона противостояния интересов. Представителей этой третьей стороны, жители Москвы, Питера и многих больших городов Империи руссов называют одним ёмким словом, в котором вложен глубокий смысл: «Понаехавшие». Бывшие жители среднеазиатских республик в течении трёх десятков лет постоянным и нескончаемым ручейком стекались в Российскую Федерацию. Оседали. Получали паспорта и гражданство. Перетаскивали семьи, затем ближнюю и дальнюю родню. Создавали национальные диаспры, со временем перерождавшиеся в мафиозные структуры. Когда на западных рубежах страны случился пожар СВО, новые её граждане в большинстве своём единое мнение высказали, на просторах интернета со скоростью пожара в ветреную погоду разнёсшееся:

«Не наша война! Пусть свинорылые воюют. Пусть они там друг друга поубивают, а на освободившейся территории уже мы новый порядок наводить будем».

Странный народ! Мечтатели! Как будто такое в России может получиться? Они даже не догадываются, что в этом стремлении уже не первые. И до них подобные были. Не догадываются, что Русь сама по себе территория необычная, отличная от других. Всех «понаехавших» примет, перемелет, а через три-четыре поколения никто и не вспомнит, что предки их были «другими».

С такими мыслями Хильченков умудрился заснуть. Просыпался на коротких остановках, а окончательно в норму пришёл, когда в предрассветной мгле югом запахло.

Возвращаясь в дорожную действительность, осмотрелся по сторонам. Рассвело. По Белгородской области уже едут. Да-а! А ведь что-то точно неуловимо изменилось. Вот и пропускной пункт пограничного перехода пересекли. Проделали это, даже не покидая машин, лишь скорость до минимума сбросили. На другой стороне границы вернулись к прежним скоростным показателям. Шуршали резиновые покрышки. За окном разок-другой попадались одинокие бензоколонки. По внешним признакам ощущалось отсутствие жизни на них. Ни единого заправщика, несущего дежурство у колонок не обнаруживалось, как кстати и ценников на бензин.

Хильченков вынужден был признать, что как для него лично, и Белгородской области, и Харьковской, не удалось произвести приятное впечатление. Если в Подмосковье, где штрафной взвод квартировал, вокруг были сплошные поля и лес, а на небе тучки постоянно чередовались с голубыми прогалами, и температура воздуха – сплошной комфорт создавала, то здесь… Труба-дело! Ни одного облака, небо синее-синее, а солнце даже в затенённые окна печёт неимоверно.

Вокруг однообразные унылые пейзажи выжженной солнцем степи, где взгляду зацепиться можно только за придорожные городки, деревеньки, которых на пути следования много было, да лесопосадки. Скучное зрелище. Почти унылое. Случись Косте жить в подобной местности, то либо спился, либо от безысходности повесился – других вариантов для себя, при всей своей деятельной натуре городского жителя Хильченкова, не видел. Интересно, местные знают о существовании таких городов, как Москва, Питер, или так и живут в суровом неведении, довольствуясь неторопливым и наверняка небольшим Белгородом?

Бросил взгляд по салону.

Судя по спокойным, даже сонным лицам парней, местный колорит производил на них нейтральное впечатление. Вот настроение нейтральным не назовёшь. Особой радости нет, но и печали тоже. Всё же на войну едут.

В Купянске на блок-посту колонну помимо росгвардейцев, встречали ещё и двое парней-армейцев, ожидавших именно их возле нагревшейся солнцем БМДэшки со значками «Z» на бортах и корме. Форма у местных вояк была выгоревшей, смотрелась видавшей виды. Знаки различия присутствовали, как и белые повязки на левых предплечьях рукавов пятнистой хэбэ. Впрочем, лично Константину, как наверняка и остальным его попутчикам, было на звания встречающих плевать. Самое главное, что задерживаться здесь не стали и уже под прикрытием брони двинулись дальше.

Ехать по степи порядком уже задрало, за лето та выгореть успела. Это не Московская область, не Рязанская, не Тульская. Леса есть, но они по территории Слобожанщины дозировано разбросаны. Чистейшей воды юг, со всеми плюсами и минусами. Самый большой минус – до ближайшего тёплого моря лапоть по карте. Вот и получается… Деревни и сёла, как в пустыне оазисы, на глаза довольно часто попадаются, но, как правило, команду «Ш» сопровождающие вели, стараясь объехать их стороной. Когда к Изюму подкатили, душа возрадовалась… Город! Конечный пункт приезда!

Один из встречавших военных, молодой старлей с белозубой улыбкой и кажется приклеенной ухмылкой на лице, подсевший в их «Фольксваген» в Купянске, по поводу города с юмором в голосе просветил, проявив способности местного гида:

– На древнем Изюмском шляхе, том самом, где Крымский хан, собака, безобразничал, на полпути из Харькова в Донецк, возвышается Кременец-гора. Вон она! Под горой река Северский Донец протекает, и городишко Изюм, объёмным частным сектором раскинул свои границы. По местным меркам центр цивилизации, на самом деле дыра дырой. Он ведь из маленькой казачьей крепости сначала в посёлок вырос, а потом и городом стал. По большому счёту в этом деле Кременец-гора подсобила. Возвышаясь над степью, во все времена, на протяжении многих веков, стратегической высотой считается. Как говорится, кто владеет горой, тот владеет и рекой, и шляхом и городом. Сейчас времена не стародавние, вон на Кременец-горе металлическая игла в небо торчит, издали видно. Это она вышкой связи увенчана. Народ здесь наш проживает. Говор слегка отличен от центральной России, но за пару месяцев как к своему родному привыкнете. Это если живы останетесь.

Ну и шутки у него! Дурацкие…

В зелёную поросль вкатились и вся благость к чертям собачим испарилась. Прифронтовой город, как в чёрно-белых фильмах про войну показывают, только натуральными красками расцвечен. Дорога, как после бомбёжки, у попадавшегося на глаза населения взгляды затравленные – точно не знают, что завтра их ожидать может. Тут же дети играют, а рядом, на этих же улицах, дома раздолбаны, крыши дырами светят, в заборах прорехи, внутри яблоневые садки частично картину полного апокалипсиса местного значения скрашивают.

Дорога к мосту через Северский Донец вывела. На въезде снова росгвардейцы на блокпостах окуклились. Проезд шлагбаумом перекрыт. В амбразуре из мешков с песком ствол ручника дорогу пасёт. Ясно, что если дёрнутся, то и не только пулями из ствола угостят, но и чем посолидней приложат.

– Стоять! Старший колонны выйти из машины! – звучит команда вышедшего к БМДэшке представителя правопорядка, затянутого в броник и разгрузку, с автоматом наизготовку.

С брони рукой махнули назад, указав на головной «Фольксваген»:

– Там!

Лейтенант. Парень молодой, но сразу видно, товарищ серьёзный. Карпович с пластиковым конвертом, в котором пропуска и разрешительные документы на все случаи жизни, вышел. Представился и документы предоставил.

– В Балаклею следуете?

Поправил правоохранителя:

– В район Балаклеи.

– Газель тоже ваша?

– Да. Вот разрешение на проезд без досмотра.

– Вижу. Товарищ капитан, вы мне навскидку, вон хоть на второй машине боковую дверь откройте. Всё же гляну.

– Да, без проблем!

Карпович сам дверь в сторону отодвинул, предоставив лейтенанту доказательство, что личный состав перевозит. Хильченков заметил, как брови у заглянувшего внутрь росгвардейца, на лоб полезли. Озадачил и его вопрос к капитану:

– Это, что? Они у вас без оружия по зоне катаются?

– А в чём проблемы? Оружие в Газели, по приезду получат.

– Что, и по проезду границы вам про ВСУшные ДРГ не сказали.