Александр Заблоцкий – Дело случая или маргинальное распределение (страница 4)

Где-то через час, Виссарион Аркадьевич вышел от начальника отдела в хорошем, можно даже сказать приподнятом настроении.

– Иди к Добродушнову, – сказал он Андрею, – твоя очередь.

Андрей вошёл в кабинет начальника сосредоточенный и напряжённый, готовый к защите своего труда.

– Разрешите? – как принято, спросил он.

– Да, – коротко ответил полковник и, не предлагая, как обычно, Андрею сесть, сходу продолжил, – познакомился я с вашим отчётом. Ну, что я могу сказать? Молодец!

Мурашки побежали от самой макушки андреевой головы, спустились по шее вниз и разбежались по телу. Давно Андрей не испытывал такого чувства удовлетворения, но не растаял, а сохранил внешнее хладнокровие, как-будто иного услышать и не ожидал. Тем временем полковник продолжал:

– Хорошо выполнена работа, хорошие результаты, но вот отчёт придётся кардинально переработать.

Андрею показалось, что сердце его сейчас остановится. Молча, не меняя выражения лица и не открывая рта он закричал:

– До представления отчёта начальнику института для окончательного утверждения осталось три дня! Три дня! Его ещё надо отпечатать и переплести! Когда, когда, да и зачем его перерабатывать! Это не возможно! Это не реально! Сорвём сроки!

И как бы отвечая на безмолвный вопрос Андрея, полковник закончил:

– Забирайте отчёт, начальник лаборатории вам всё объяснит, он в курсе.

Обняв пачку бумаг, Андрей с видом побитой собаки предстал перед начальником лаборатории.

– Ты чего такой озадаченный? – беспечно обратился к нему Виссарион Аркадьевич.

– Так ведь, ну в общем, короче …

– Что, кардинально переработать велено?

Андрей утвердительно и обречённо склонил голову.

– Ну а как же? – весело воскликнул начальник лаборатории. – Каждый начальник должен внести свою лепту в это общее дело. Это нормально. Покури пока, а потом приходи, минут за двадцать переработаем.

Кардинальная переработка отчёта действительно заняла около двадцати минут. Пару абзацев с выводами поменяли местами и внесли кое-какие правки в заключающую фразу.

– Теперь можно нести Добродушнову? – спросил Андрей.

– Завтра утром отнесёшь. А то что за переработка такая быстрая, – сказал Виссарион Аркадьевич и рассмеялся. – Уважать надо начальников.

Отчёт был готов в установленный срок, отпечатан, доложен по инстанциям и утверждён. Работа была официально принята, а Андрей прошёл научное крещение. Его ближайшие начальники Тригорьев и Добродушнов поздравили его с успешным завершением первой в его научной биографии НИР. Объявлять благодарности и раздавать прочие поощрения по такому поводу было не принято, всё-таки это обычная каждодневная текущая работа. Но отметить завершение НИР – было обычной практикой. Ближе к вечеру прямо в рабочей комнате был накрыт импровизированный праздничный стол, за которым собрался весь отдел во главе с начальником полковником Добродушновым. Застолье проходило по отработанному сценарию: после полуофициальных поздравлений и тостов общение перешло в дружескую беседу с обсуждением не только текущих научно-производственных задач, но и перспектив и актуальных проблем науки и техники в целом и роли в решении этих проблем данного конкретного коллектива. Говоря об успешном завершении НИР, инженер отдела Володя Фолин вдруг во всеуслышание произнёс:

– Вот сколько я здесь работаю, а это уже без малого двадцать лет, я не помню случая, чтобы ответственным исполнителем работы назначили совсем молодого, только что прибывшего лейтенанта, и я рад, что Андрей не просто справился, а справился не хуже опытных сотрудников.

Андрей, конечно, мог скромно потупить взгляд, но он никогда не отличался особой скромностью в служебных вопросах, а потому в ответ заявил:

– Спасибо за лестную оценку, но по этому поводу я бы хотел сказать что, если бы мне сегодняшнему поручили эту работу, я очень и очень многое сделал бы по-другому. Я многим не доволен, но, к моему удивлению, эта моя работа в целом начала мне нравиться.

Это выступление вызвало оживление и одобрительные улыбки коллег, а его непосредственный начальник и основной виновник этого «семейного» торжества научный руководитель НИР подполковник Тригорьев, улыбаясь, произнёс в сторону Андрея:

– Если бы я сегодняшний мог начать свою жизнь заново, я бы тоже прожил её по-другому.

Все дружно и одобрительно засмеялись, что добавило застолью жизнеутверждающего веселья и непринуждённости. Тут в общем застольном шуме, обращаясь ни к кому и ко всем одновременно, несколько повысил голос начальник отдела Добродушнов:

– Да, – начал он, – назначение вновь прибывшего сотрудника ответственным исполнителем работы – факт нетривиальный, и раз уж заговорили об этом, думаю, можно открыть причину этого назначения. Изначально ответственным исполнителем планировался наш бывший старший научный сотрудник капитан 2 ранга Заварин, но он, как вы все знаете, покинул наш отдел, ушёл на повышение. А когда на освободившееся место пришёл новый моряк, мы с Виссарионом одновременно почувствовали, что это не случайно, – сказал он и рассмеялся, – это прямо знак какой-то, тем более, что проектируемая система, в первую очередь, предназначена для использования во флотских структурах. Ну, мы и решили рискнуть. И не ошиблись. Моряка заменил моряк, вот так!

Вот так неожиданное и случайное для Андрея распределение в корне поменяло его жизнь, интересы и карьерную линию.

Примечания:

*)      НИР – научно-исследовательская работа

**)      Главк – главное управление в министерстве.

***)      Фраза принадлежит французскому поэту и литературному критику Никола Буало-Депрео (1636–1711)

****)      Подобная формулировка впервые зафиксирована у Сенеки Младшего (ок. 4 г. до н.э. – 65 г. н.э.).

Глава 3. Неслучайная случайность

Прошло пять лет. Андрей стал полноценным научным сотрудником, про свою изначальную неуверенность он и вспоминать забыл. Всё оказалось не так страшно, главное было понять, как работает механизм исследований и влиться в него, найти в нём своё место. За это время он постоянно участвовал в проводимых НИР, приобрёл административный опыт и значительно расширил свои специальные знания. Андрей всегда помнил ценный совет своего первого начальника и научного руководителя и прежде чем поставить точку в изучении какого-либо вопроса, всегда писал специализированную статью по данной теме. Писал, в первую очередь, для себя, но не стеснялся их по возможности публиковать в различных научных изданиях. Поскольку работу по самообразованию он проводил постоянно и непрерывно, то количество научно-технических статей с его авторством уже составляло около тридцати. Список достаточно внушительный, в том числе для уровня кандидатской диссертации. Конечно, Андрей думал о написании диссертации и даже сдал экзамены кандидатского минимума, но вот с темой он определиться никак не мог. Большинство из его научных знакомых, те, кто планировал или уже работал над написанием диссертации, выбирали себе темы узконаправленные, нацеленные на техническое совершенствование отдельных, порой совсем малых составляющих систем. Например, экспериментальным путём сначала выявлялся один элемент устройства, который чаще остальных выходил из строя, тем самым приводя к отказу* (поломке) всей системы. Далее устанавливалась причина отказов этого элемента. Ну и затем разрабатывались способы устранения этой причины.

Андрея не сильно привлекали столь узкие исследования, хотя он понимал их важность и необходимость. В своих исследованиях он рассматривал отказы как случайные события, не вдаваясь в технические причины их возникновения. Такой подход позволял взглянуть на вопрос надёжности сложных технических систем шире, рассматривая весь комплекс мер по обеспечению и оценке их надёжности в целом, включая этапы их разработки, изготовления и непосредственно использования. Это направление было ему наиболее интересно, и он спонтанно выбрал его для себя и на нём специализировался с самого начала своей научной работы. За эти годы он стал, сам того не подозревая, одним из наиболее востребованных специалистов в этой области в институте. Именно поэтому его практически всегда подключали к выполнению работ, где требовалось оценить надёжность сложных технических систем.

Однажды он одновременно участвовал в нескольких научных работах, где перед ним стояла задача оценить надёжность уже реально существующих и эксплуатируемых сложных технических систем. Данная задача не представляла для Андрея особой трудности, так как методики были им отработаны и неоднократно проверены. Для этого он получил доступ к журналам, в которых обслуживающий данные системы персонал фиксировал все отказы с указанием даты и времени и прочими характеристиками. На основании этой статистики определялись наиболее слабые элементы и изучались причины их отказов, а Андрей мог легко рассчитать основные показатели надёжности, точнее безотказности. Согласно условиям НИР этого было вполне достаточно, но Андрей на этом не останавливался и пытался найти методику прогнозирования безотказной работы системы на будущие периоды времени. Это была уже более сложная задача, решение которой ему подсказал его друг и однокашник по военно-морскому училищу Георгий Крепкодубец. Георгий был человеком, наделённым огромным числом способностей и достоинств. В любом деле, за которое брался, он достигал достаточно высоких результатов, недоступных большинству обычных людей. Если надо было бежать, он был среди самых быстрых, если надо было подтягиваться – он среди самых сильных и ловких, в учёбе он тоже был среди лучших – училище закончил с золотой медалью. При этом он был совершенно обычным, абсолютно не заносчивым и компанейским парнем. Если организовывалось застолье, то выпить наравне с ним в принципе было возможным, а вот перепить вряд ли, кроме того он обладал очень важным качеством – в случае необходимости мгновенно взять себя в руки, собраться и абсолютно трезво действовать сообразно обстоятельствам. Но основное его достоинство состояло в том, что он очень много знал и мог буквально в течение нескольких секунд достать из памяти необходимую информацию. Делился он своими знаниями легко и абсолютно безвозмездно, как будто просто показывал дорогу прохожему. Его добротой и его головой конечно же многие пользовались, а иногда он сам, видя затруднения человека, как бы невзначай бросал ему несколько фраз, которые, как правило, указывали верное направление. Вот и Андрей как-то невзначай, что называется, во время перекура, рассказал ему, что никак не может определиться с методикой прогнозирования показателя безотказности. Ответ Георгия был краток, но как всегда точен: