Александр Яйков – Мерцающий (страница 6)
— Ага — подтверждая мои самые ужасные мысли, покивал инструктор — На наших летающих "корытах" серьезного вооружения конечно нет, но зато имеются хорошие буровые установки для взятия проб глубинного грунта, запас забористой взрывчатки и очень опытные подрывники. А остальное уже дело техники. Отсканировать планету, заложить полусотню зарядов взрывчатки в ключевых местах на глубине пары километров, а потом просто подорвать все это дело. Громадные тектонические разломы, дестабилизация ядра, идущая в разнос гравитация и атмосфера и вот уже мир превращается в промороженный космическим холодом, большой кусок камня. В вакууме эта зараза к счастью не выживает, так что метода эта действенная, срабатывает просто на ура — и сказано это было так бодро и весело, что сразу стало понятно. Запрет на разрушение миров для большинства их военных это лишь слова в кромешной темноте — то что можно легко выбросить из головы и никогда не вспоминать. Речи презираемых слабаков, которых они считают главами своего большого племени.
— Но как же тогда…! — терзаемый злостью и горем, я подскочил с кресла, желая высказать этим, не далеко ушедшим от жуткого монстра, разрушителям все что о них думаю, но громкий, разнесшийся по всей арене, оглушающий рев оборвал мою жаркую речь у самого начала.
— Уроды! Опять сократили время на вводную часть! — зло выругался Гена и впервые за время нашего с ним общения встал — Ладно Лиир, отложим наш разговор. Ты вроде бы не слабак, поэтому думаю что он точно случится — в глазах вдруг резко помутилось, но через несколько секунд все вновь прояснилось… и я понял что стою рядом с огромными воротами. Возле единственного выхода с арены — Запомни две вещи следопыт. Первое — судьба Эсмиры и твоих детей зависит только от тебя самого и твоих успехов. И второе… Не умирай часто и береги голову.
Дальнейших объяснений не последовало. Ворота распахнулись и разговорчивый хозяин арены с силой толкнул меня в спину, прямиком в скрывающуюся за ними тьму.
После чего для меня настало время кошмаров.
Глава 4
Не чувствуя ни пола ни стен, я бестолково барахтался в темноте, а в голову настойчиво лезли все новые и новые неприятные мысли. О семье, о племени, о родном мире… К моему счастью это длилось не очень долго и уже через несколько минут, от нагнетания чувства собственной вины за все возможное, меня отвлекла большая, появившаяся перед глазами надпись.
Удивления тому что я вообще умею читать почему-то небыло. Впрочем как и времени чтобы прочесть все зависшие в темноте надписи. Понять получилось лишь то, что мне куда-то нужно идти и что от этого зависит судьба моей сайена и детей. А потом начали мелькать какие-то цифры и окружающая тьма разлетелась на множество мелких, истаивающих в воздухе частей, а меня выбросило в очередную неизвестность.
К счастью, обстановка на этот раз оказалась более привычной и я потратил первые минуты не на осмотр густого леса и растущих в его тени незнакомых трав, а на восторженное исследование собственной одежды и оружия. Все было на столько хорошим и удобным… что даже слов не находилось чтобы описать мое восхищение. Меч из незнакомого, но на вид очень прочного метала с обоюдной, заточенной до невероятной остроты режущей кромкой. Головная повязка из приятной наощупь тончайшей ткани. Идеально сшитая под меня куртка. Обувь… нет слов чтобы рассказать на сколько она хороша. А сильнее всего меня порадовал лук. Простой, без ненужной резьбы и украшательств и в то же время настолько безупречный и удобный, что мне казалось подобное просто невозможным. Словно… словно это оружие создано не силами людей, а волей неизвестных мне богов. Хотя, для тех кто строит корабли способные плавать в другие миры, такие невероятные навыки работы с деревом это наверное обыденность.
Закончив ощупывать и любоваться своими обновками, подумал, что было бы неплохо узнать в каком направлении мне двигаться. Только вот, не успел я довести до конца эту мысль, как нужное знание само заглянуло ком мне в голову. Двадцать восемь километров на запад, если по прямой. В принципе, не очень большая дистанция, даже меньше одного дневного перехода. Оставалось лишь надеяться, что по пути не попадутся непреодолимые преграды и…
У слышав позади шорох травы, я не раздумывая развернулся и пустил стрелу в неведомого врага. Зная что это испытание, можно быть уверенным что друзей у меня тут быть не может. Вот только стрела оказалась неожиданно тяжелой и не долетев до цели вонзилась в землю рядом с лапой, пытавшегося подкрасться ко мне, большого лесного кота. Недовольный сорвавшейся охотой, усатый зверь фыркнул и зло посмотрел на меня. Правда, когда я потянулся за стрелой, он прекратил изображать из себя обиженную мишень, одним коротким прыжком укрылся за деревом, а еще через несколько секунд и вовсе затерялся в лесу. Я лишь несколько раз заметил его черно рыжий хвост, прежде чем он окончательно скрылся из виду.
Лесные коты звери умные, так что этот на меня вряд ли попытается напасть на меня еще раз. Я это понимал, но задерживаться здесь все равно не собирался. Мне отчего-то казалось, что этот неожиданный гость станет на моем пути самой незначительной проблемой. Поэтому, потратив еще несколько минут на осмотр и освоение стрел с непривычно широким наконечником, я поспешил отправится в путь.
Направление было известно. Необъяснимое внутреннее ощущение четко указывало мне путь, но я, упрямо идя ему наперекор, двигался самым неочевидным путем, все сильнее и сильнее забирая в сторону. Перебегал от одного крупного дерева к другому, при этом стараясь подмечать следы крупных и возможно опасных для меня хищников. И самым неприятным было то, что я их все же находил. Волки, целая стая. И судя по сломанным веткам куста на уровне моего пояса и неестественно большим отпечаткам, вожаком у них был просто огромный волчара. Трава под его лапами глубоко вдавливалась в землю, указывая на его немалый вес. Зверь наверное был вдвое, а то и втрое тяжелее меня… И именно поэтому я старался смещаться в сторону, уходя как можно дальше от стаи.
Увы, но судьба имела иное мнение о моей удаче, когда выгнала мне наперерез большого перепуганного оленя. Не нужно было быть мудрецом, чтобы сообразить кто за ним гонится, да и громкий вой совсем рядом отмел все малейшие сомнения и заставил действовать.
Не отвлекаясь на раздумья, я выстрелил в оленя, при этом опять обманув себя с весом стрелы и натяжением. Целился в голову, вот только попал только в заднюю ногу. Но даже так, широкий наконечник сделал свое дело, повредив какую-то мышцу и заставив оленя хромать. Запах крови и ослабленная жертва должны были отвлечь стаю и сбить с моего следа. По крайней мере, я на это очень надеялся, когда бежал прочь не разбирая пути.
Увы, судьба отвернулась от меня и на этот раз. Задрав невезучего оленя, часть стаи решила продолжить охоту уже на меня и нагнала всего за несколько минут. Услышав рык сбоку, я резко остановился и широким взмахом короткого клинка распорол нетерпеливого, кинувшегося на меня зверя. Увесистая туша упав прокатилась еще несколько метров, пока не уперлась в дерево. А еще через миг… волк лопнул, словно бурдюк с водой, расплескивая уже знакомую зеленую жижу. Земля в местах попадания тут же начала чернеть, трава ссыхаться, а дерево, принявшее большую часть ядовитого удара, подломилось и с громким треском начало заваливаться в сторону.
Не успел я осмыслить произошедшее, как мне пришлось разворачиваться на шум и встречать еще одного набегающего зверя. Увы, удалось лишь наотмашь ударить мечем, прежде чем зверь, всем своим весом, врезался мне в живот и сбил с ног. Хрустнуло несколько нижних ребер и волна сильнейшей боли тут же окатила мой разум. Но это, к сожалению, оказалось лишь самым началом страданий. Прейдя в себя я начал пытаться вылезти из под слегка ошеломленного жестким столкновением волка, но когда у меня начало получаться зачем-то ткнул его мечом в горло. И тут же поплатился за свою глупость. Несколько секунд я пытался выбраться из под туши мгновенно издохшей твари, а затем она лопнула, окатив меня зеленой слизью. Я как-то успел прикрыться рукой, поэтому на лицо эта пакость не попала. Вот только это стало моей последней удачей на ближайшее время. Живой яд тут же принялся разъедать ни чем не прикрытую ладонь, позволяя мне познать настоящую боль.