Александр Ярушкин – Суд праведный (страница 46)
— Спал себе, куда ему отлучаться…
— Может, по девкам бегал, — ухмыльнулся ротмистр.
— Рано ему еще по девкам…
— А прокламации прохожим рассовывать не рано? — сдвинул брови Леонтович.
Илюхин ответил смиренно:
— Оговорили парня, ваше благородие. Какие там прокламации. Хороший он парень, чего там. И уж не знаю, кто там и как, но вижу, оговорили.
Ротмистр с улыбкой смотрел на слесаря. Не очень убедительно старик выгораживал своего щенка. Дать бы ему по физиономии, смотришь, и разговорился бы. Вздохнув, Леонтович спросил:
— А жилец твой? Тоже дома был?
— А ему что? Вроде бы дома. Парень тихий.
— Тихий, говоришь… — ротмистр стряхнул невидимую пылинку с колена, брезгливо махнул рукой: — Ладно, ступай, слесарь Илюхин.
Илюхин пожал плечами, натянул на голову картуз, но с места не сдвинулся. Случайно произошло так, или специально ротмистр рассчитал: из депо двое городовых выводили Николая. Илюхин обернулся к ротмистру:
— Ваше благородие! Мальчишку-то за чё опять?
— А ты подумай, старик, — усмехнулся Леонтович и тронул кучера за плечо.
Едва пролетки с жандармами скрылись за поворотом, Илюхин припустил вдоль путей. Сил не было, а бежал. Ноги налились свинцом, а торопился, не останавливался.
— Эй, дед! Не успеешь! — услышал он веселые голоса.
Оглянулся на бегу и увидел нагоняющую его дрезину. Парни, слаженно раскачивающие коромысло, посмеивались. Картузы у обоих были сбиты на затылок, лбы в поту.
— Можа, по пути? Так прыгай, подвезем!
Илюхин с трудом запрыгнул на подножку, попросил:
— Возле почты притормозите?
Спрыгнув с дрезины, Илюхин быстрым шагом направился к почтово-телеграфной конторе, но вовремя замедлил шаг и отвернулся, искоса наблюдая за дверью, из которой вышагнул пузатый жандармский офицер. Когда офицер, окликнув извозчика, укатил, Илюхин решился войти.
Татьяну Белову он нашел в каморке под лестницей. Сложив руки на коленях, она устало смотрела в пол, а плечи ее легонько подрагивали.
— Жандарм-то о Петьке расспрашивал? — сразу же спросил Илюхин.
— О нем, — испуганно выдохнула Татьяна. — Это чего же теперь будет, дядя Евдоким?
— Чего жандарму сказала? — погладил ее по плечу Илюхин.
— Как Петька просил, так и повторила, — всхлипнула Татьяна. — Что ночью сторожу в магазине помогал, тот вроде приболел;…
Илюхин с досадой хлопнул себя по бедру:
— Незадача! Я-то сказал, что Петька вроде дома был… Но не переживай, всё образуется.
Ротмистр Леонтович долго изучал агентурные донесения, черкал что-то на листе бумаги, наконец, договорившись с полицмейстером о помощи, вызвал Утюганова.
Унтер-офицер молча вырос перед письменным столом. Леонтович протянул ему лист бумаги:
— Вот адреса. Передашь их полицмейстеру Шестакову. Пусть немедленно приступают к обыскам. Сам с ними будь, и если что интересное обнаружится — немедленно извещай.
— Слушаюсь! — вытянулся Утюганов и тут же расслабился.
— Иди, иди! — недовольно повысил голос Леонтович и уже вдогонку добавил: — И Белова ко мне пусть заведут.
Белова ввели в кабинет, и он хмуро остановился на пороге. Укоризненно покачав головой, Леонтович усмехнулся:
— Раз пришел, проходи, что на пороге-то встал… — а когда Пётр сделал несколько шагов, махнул рукой: — Вот тут и остановись. И давай, все выкладывай. Правдиво, без утайки, как и следует на допросе.
Пётр решил прикинуться простачком:
— А что выкладывать-то?
— А вот и выкладывай, как шрифт типографский украли, — передразнил его Леонтович, откинувшись на спинку кресла и с любопытством разглядывая.
— А это чего? — Пётр изобразил полное недоумение.
— А это того, — еще язвительнее передразнил ротмистр, — буковки такие маленькие для подпольной типографии, чтобы прокламации печатать… — и жестко добавил: — Придуриваться брось! Ты у меня не один. Твой дружок, например, сразу понял, что к чему, и дурака из себя не строил.
Колька? У Петра вновь пересохло в горле. Не мог Колька ничего сказать, но… Ротмистр смотрит очень уверенно и явно что-то знает. Неужели Колька всё рассказал!
Леонтович по-своему истолковал растерянное выражение, появившееся на лице допрашиваемого, ободряюще улыбнулся:
— Да ладно, не переживай. С кем по молодости не случается. Я же понимаю, ты не сам, втянули тебя… — и даже по-отечески похлопал Петра по плечу, подойдя к нему, глянул понимающе в лицо: — Ты давай успокойся и всё по порядку расскажи.
— Да что рассказывать-то? — буркнул Пётр и еще ниже опустил голову.
Поскрипывая сапогами, ротмистр вернулся к столу, уперся в него кончиками пальцев, нахмурился:
— Очную ставку с Соколовым устроить?
Задав вопрос, Леонтович напрягся, поскольку блефовал, не был он уверен в причастности Соколова к похищению шрифта, лишь догадывался, а раньше интуиция его не подводила. И сейчас по лицу растерявшегося парня он видел, что оказался прав.
— Какого Соколова? Не знаю я никакого Соколова! — не очень убедительно ответил Пётр.
— И Гаврилыча не знаешь? — прищурился Леонтович.
— Сторожа из нашего магазина? — Пётр снова задохнулся, испугавшись, что Исай мог не успеть предупредить старика. — Знаю, каждый день его вижу.
— Так мы его сейчас пригласим, — добродушно пообещал Леонтович. — Он ведь всю правду скажет, как ты сегодняшнюю ночь провел. Как думаешь?
Пётр посмотрел на ротмистра, упавшим голосом сказал:
— Ваше дело…
Леонтович с сожалеющим видом прошел мимо него, открыл дверь, приказал кому-то съездить в магазин Фоменко и привезти сторожа, потом подошел к окну и, не глядя на Петра, спросил:
— Так где же ты, Белов, провел ночь?
Пётр промолчал, и ротмистр покачал головой:
— Молчишь? Что же, понятно. Поиграй немножко в героя…
Он вернулся за стол, словно забыв о переминающемся
Сдернув с плешивой головы шапчонку, с которой он не расставался даже летом, старик непонимающе уставился на Петра и на ротмистра, который неторопливо подошел к нему.
— Как здоровье? — приблизившись, поинтересовался Леонтович.
— Благодарствуйте, вашество, — суетливо затряс бороденкой Гаврилыч. — Какое здоровье… Старость не в радость, прихворнул опять… То там схватит, то тут вступит… Кашель опять же…
— Сегодня один сторожил? — раздраженно прервал его ротмистр. — Так ведь?
Гаврилыч испуганно прижал шапку к груди:
— Никак нет, вашество… Хворому-то как сторожить? Малый вот энтот, Петька, мне и помогал… Ён завсегда помогат… вот и нынча ночью со мной был… Ага, а как жа…
— Молчать! — рявкнул побагровевший Леонтович, схватил старика за плечо и вытолкал в коридор: — Гоните его!
Пётр стоял, опустив голову, но на душе у него немного отпустило. Ротмистр подошел к нему вплотную: