Александр Ярушкин – Рикошет (страница 49)

— У вас не возникло желания попросить у меня еще один листок, чтобы устранить неточность в вашей схеме?

Набычившись, Ерохин отрезает:

— Как нарисовал, так и было! Не стоял я возле Нюси, я к Витьке подошел! Спутал пацан! Спутал!

В просвете между деревьями показалась мощная фигура сохатого. Он равнодушно посмотрел на мелькающие вагоны, мотнул головой и, выйдя на открытое пространство, побежал вдоль железнодорожного полотна. Следом за ним из кустов выскочили еще несколько лосей.

— Витька! Смотри, лоси! — крикнул Ерохин.

Анна повернула к нему опухшее от слез лицо, глянула снизу вверх, спросила заплетающимся языком:

— Где?

— Там! — буркнул Ерохин, которого после недавней сцены еще продолжала колотить нервная дрожь.

Качнувшись вперед, Анна пробормотала:

— Где лоси?.. Не вижу…

Ветер метал ее волосы, закрывал лицо, пузырил ситцевый халат. Красные горошины плясали перед глазами Ерохина вызывая нестерпимое раздражение.

— Не вижу никаких лосей, — еще сильнее высовываясь из вагона, повторила Анна.

Ерохин уперся взглядом в ее спину, до боли в скулах сжал зубы.

Не сводя глаз с подергивающегося рта подозреваемого, Кромов произносит:

— Витя и на допросе пояснил, что вы к нему подошли, когда матери уже не было в вагоне.

— Не мог он такое сказать, — опускает голову Ерохин.

— Сказал… И я думаю, ваш сын сказал правду. Знаете, почему?

— Ну?

— Он вас любит. И, что удивительно, больше, чем свою мать.

Ерохин изо всей силы сжимает пальцами колени, молчит. Оперуполномоченный делает вид, что не заметил, как он украдкой вытирает глаза.

— Кстати, почему ребенок уже несколько дней живет у бабушки?

— Как в милицию заявил, что жена разбилась, так и отвел Витьку к своей матери, — негромко отвечает Ерохин.

Мать сразу поняла — что-то случилось. Ощущение беды острыми коготками царапнуло сердце, и она медленно опустилась на табурет.

Ерохин подтолкнул сына к двери:

— Иди во двор… С Полканом поиграй…

Витьке только этого и надо было. Он стремглав выскочил из сеней, подбежал к радостно натянувшему цепь, подпрыгивающему на задних лапах здоровенному псу.

Ерохин, стоя у окна, наблюдал за сыном, потом проговорил не оборачиваясь:

— Вот мать… Витьку тебе вручаю…

Выцветшие глаза старухи замерли на его сгорбленной спине.

— Что ты такое говоришь?

— Нюся разбилась, — с трудом проронил Ерохин. — Из вагона выпала.

— Господи! — прошептала старуха и перекрестилась.

Она сделала несколько неверных шагов к сыну, хотела взглянуть в лицо, но он сам резко обернулся.

— Как разбилась? — с ужасом спросила мать. — Где?

— К Новосибирску подъезжали. Она напилась и выпала, — сказал Ерохин, и в его лице было что-то такое, что заставило мать отшатнуться и слабо взмахнуть рукой, словно она отела избавиться от наваждения.

— Горе-то какое, — всхлипнула старуха. — Как же теперь Витька без матери?

— А она у него была?! — с неожиданной злостью бросил Ерохин.

По землистым морщинистым щекам матери потекли слезы. Не слыша ответа сына, она спросила:

— Хоронить-то когда будем?

Вопрос застал Ерохина врасплох.

— Что?! — ошалело вырвалось у него, но тут же он пришел себя и отрезал: — Похоронил уже.

Лицо матери исказил страх. Ерохин вспылил:

— Что ты так смотришь?! Что смотришь-то?! Я, что ли, ее столкнул?! Сама она, сама!

— Витьку-то почему мне вручаешь? — едва слышно спросила мать.

— Ты на меня подумала, а в милиции и подавно!.. — выкрикнул Ерохин. — Они и сегодня меня пытали, что да как, глазами сверлили! А как узнают, как мы жили!.. Потому вручаю!

Кромов облокачивается на стол:

— Какая необходимость была отводить сына?.. Не пойму.

— Чего же тут непонятного? — грустно хмыкает Ерохин. — Не хотел, чтобы при нем меня в «воронок» засовывали. Ни к чему ему это видеть. Подрастет, поймет… А сейчас…

— Выходит, вы были уверены, что вас арестуют?

— Предполагал.

— Почему вы заявили в милицию, только вернувшись из поездки?

Ерохин, крутнув крепкой, загорелой до красноты, шеей, отвечает:

— Хотел Витьку до дома довезти. Раньше бы заявил, раньше бы забрали, а пацан беспризорный… Кому он в чужом городе нужен? Да и отчитаться надо было за груз…

Выслушав вопрос Кромова, мужчина провел ладонью по лысой голове, переспросил:

— Охарактеризовать Ерохина?.. Мда…

— Вы же его непосредственный начальник, — поторопил оперуполномоченный.

— Так-то оно так… Но у нас такая работа, что я своих подчиненных и вижу-то редко. Профсоюзное собрание — проблема, приказ о наказании — проблема…

— Он же почти пятнадцать лет у вас работает?

— Около того… Ни у меня, ни у моего предшественника к нему особых претензий не было. Ничего плохого сказать не могу.

— Скажите хорошее.

Мужчина крепко задумался, потом виновато развел руками:

— Работал да работал… От получателей нареканий не было. В пьянках не замечен. Вино тоже, вроде бы, из вагонов не продавал.

Кромов сдержал вздох и спросил:

— О личной жизни Ерохина вам что-нибудь известно?

— Работящий он, хозяйство большое, сад…