Александр Ярославский – Аргонавты вселенной (страница 23)
Елена с трудом успокаивала его…
— «Пойми, Елена, — рыдал он, как ребенок, у нее на коленях, — этот человек был мне все: он был мне роднее отца, ближе друга!.. Он был мне соратник в творчестве!.. Теперь никого, никого не осталось у меня!
…Я — один во вселенной!..»
— «А я?..»
— «Да, прости, — горе оглушило меня!.. Теперь только ты, только ты — жена, соратник, друг, — осталась у меня во всем мире!..» — воскликнул, как бы проснувшись, Горянский, твердо прижимая к себе Елену.
Он вскочил с внезапной энергией:
— «Назад! Мне противен вид луны!..
— Я хочу тотчас же видеть остров, встать на могилу Чем-берта!..
— К земле! Скорей к земле!»
Он подбежал к двигателю и поразился: приемники ра-дио-активной смеси были почти пусты.
— Что это?
Правда, истрачено было более половины имевшегося запаса радио на безуспешные, безумные, почти ежесекундные попытки снестись с Чембертом, в течение трех суток, но оставшейся половины должно было ведь быть более чем достаточно для возвращения на землю.
— Что же это? Или, может быть, разложение радия, его утечка происходит здесь быстрее, чем на земле?
Горянский оглядывает машину еще, — еще — снова контролирует приемники…
— Да, несомненно, так!.. Простой, но страшный факт: как бы то ни было, в приемниках почти нет смеси!
Горянский сообщает об этом Елене. Мучительное отчаянье охватывает его: — все кончено… так просто…
И незачем было уходить из темно-зеленого зала, не всели равно было: умереть там с голоду или задохнуться здесь, в маленькой железной клетке, когда за недостатком энергии прекратит свое действие прибор, вырабатывающий воздух?
Или покинуть ракету, переселиться с Еленой и Муксом в пещеру и стать селенитом, лунным обитателем, без надежды когда-либо вернуться на землю?
Горянский предвидел, предвидел ведь такую возможность недостатка радио в ракете, но опрокинуты ведь радиобашни, которые могли бы послать ему с острова запасы энергии через пространство…
Радий!.. Если бы у него был радий!..
Он изготовил бы сам радио-активную смесь, чтобы вернуться…
Он бурно приподымается:
— «Елена, здесь на луне должен быть радий!.. Мы будем искать его! Мы найдем! Отправимся сейчас же!»
— «Хорошо, милый, идем!» — соглашается Елена.
Они одевают костюмы. Горянский уже готов отворить дверь в двустенный выходной коридор, как вдруг простая мысль появляется в его мозгу: зачем искать и исследовать пешком, взбираясь на лунные горы и пики, когда пока имеется в распоряжении «Победитель»? Остатков реактивной смеси более чем достаточно для того, чтобы ракета облетела десятки раз вокруг лунного шара и исследовала поверхность луны во всех направлениях. Правда, она летит слишком быстро, но можно будет опускаться в нужных местах и производить исследование.
Да и все равно, почва поверхности той стороны лунного шара, на которой они опустились, ничего не обещала в смысле радиоактивности! Конечно, следовало бы обследовать ее детально, но… какой-то толчок подтолкнул мысль Горянского, не попробовать ли посетить раньше второе, еще неизвестное им полушарие луны? В случае неудачи, ракета ведь легко сможет вернуться; но, может быть, там, именно там, они найдут радий?!
Горянский поспешно снимает предохранительный костюм; удивленные Мукс и Елена следуют его примеру.
— Мы поищем на другой стороне! — говорит Горянский, подходя к рычагам; упругий толчок. Обращенная в металлический дирижабль ракета взмывает над скалистой поверхностью и мчится в направлении лунного полюса… Ис-серо-черный лунный север расстилается внизу…
Но что это? — Скорость чрезмерно увеличивается — Горянский с изумлением смотрит на двигатель — тот исправен, но скорость все возрастает… Какая-то могущественная сила притягивает их…
Может быть, они попали в сферу притяжения какого-нибудь еще неизвестного небесного тела, какого-нибудь спутника луны, еще не открытого земными астрономами?
Но как бы то ни было увеличенная, в силу неизвестных причин, скорость «Победителя» все возрастает и доходит до трех верст в секунду!.. Поверхность луны проваливается с ужасающей быстротой…
Горянский в отчаянии приводит в действие носовой реактивный прибор: скорее, скорее попробовать затормозить ракету!..
Отчетливо работают двигатели, мантия газа моментально расстилается перед носом ракеты, ракета сопротивляется, как живая, — бесполезно: скорость растет!..
Изумление и отчаянье пронизывают мозг Горянского.
— Содрогание!..
— Толчок!.. — Еще толчок…
— Расшвыривает на пол пассажиров космической ладьи!..
Горянский теряет сознание…
Бессильная сопротивляться, очевидно, втянутая в сферу солнечного притяжения ракета мчится в пространство…
Елене кажется, что она спит… страшный сон возникает в ее мозгу: ей снится, что она маленькая девочка и лежит у себя в детской, в кроватке…
Вселенная суживается — маленькие, как игрушечные шарики, планеты кажутся мячиками… Вот они вплывают в детскую и танцуют над головой…
Вот рыжий мячик, больше других — солнце!..
А это что? — Маленькое, как иголочка, — нет, еще меньше, — как иголочное острие, — как обломок иголочного острия отделилось от одного из шариков и мчится к рыжему мячу!…. Елена знает, что это ракета, но Елене не страшно,
— наоборот, любопытно и очень смешно. — Какая интересная игра! Какие славные мячики! — Положить бы их все к себе под одеяло!
Громадная рука вырастает над шарами и любопытно Елене, что же будет дальше?
Рука берет маленькое, мчащееся к рыжему мячику, и поворачивает это маленькое обратно… Все исчезает…
Кто-то неизвестный и ласковый подходит к Елене, кажется ей — входит в мозг и глаза…
— «Не бойся, — говорит ей незнакомец, — я — не призрак, я — не мертвый, я — живой, такой же, как ты…
— И ты когда-нибудь будешь такой же, как я!..
— И я помогаю вам, потому что все мы братья и все мы
— едины! И ты мне — сродница и сестра, хотя и родилась на земле далекой!
— Вы вернетесь к луне и когда будете близко к месту, где опустились раньше, ты разбудишь милого своего — он здоров, спит, так же, как и ты, но только, увы, не видит и не слышит…
— Вы опуститесь, где были раньше, придете к ступеням, и я опять помогу вам.
— Люби и не бойся, сестра!» — И ласковый, как еле слышное касанье нежных, щекочущих мозг крыльев бабочки, голос затих, замер, казалось, в бесконечной безграничной пустоте…
И грустно без него стало Елене… И страшно… И одиноко… И захотелось умереть, но вспомнила, что есть у нее еще Володя и что надо ему помочь…
Проснулась: — лунная выпуклость вырастала совсем близко в окне; измеритель показывал восемьсот верст…
Елена привела в чувство лежавшего неподвижно Горянского и рассказала ему свой сон.
Горянский улыбнулся: — «Очень поэтично, но неправдоподобно; совсем, как в оккультных романах; у тебя расстроились нервы, девочка моя, тебе нужно полечиться!..»
И грустно было Елене, что Володя смеется, — тягостно было и больно…
— «Не понимает, — думала она, — умный, но не понимает!..» — вспомнились ей слова во сне, что он не видит и не слышит…
Но как бы то ни было нужно было спускаться…
Лунная поверхность — все больше и больше… Горянский привел в движение реактивный тормоз и благополучно спустился на прежнем месте, как раз у подножья пика.
Горянский очень просто объяснял себе историю с ракетой: просто они попали в сферу притяжения какого-то еще неизвестного пока небесного тела близ луны; приведенный в действие реактивный тормоз противодействовал его тяготению; от этого возник ряд толчков… От одного из них, очевидно, ударившись, Горянский и потерял сознание.
За время его обморока двигатель справился, как видно, с этим неведомым тяготением, и неуправляемая ракета начала падать на луну; тут Горянского привела в чувство Елена и он стал управлять двигателем.
Так объяснил себе все Горянский. Рассказу Елены он не придавал ни малейшего значения…