Александр Ярославский – Аргонавты вселенной (страница 25)
— Планеты не живут отдельною жизнью — все они связаны между собою величественнейшею силой тяготения, сущность которой долго еще будет непонятна вам.
— Кроме того, свет постоянно течет между ними, как кровь в организме.
— Движение света — поистине кровообращение вселенной; тела планет обмениваются лучами как поцелуями… Тончайшие неуловимые былинки — зародыши жизни и бактерии — переносятся световыми лучами в силу лучевого давления с одной планеты на другую — планеты оплодотворяют друг друга.
У вас есть индийская легенда, что рис и пшеница упали с неба, — это верно: не только рис и пшеницу, но многомного других подарков вы получили с других планет, но больше всего вы получили от нашей луны, как ближайшего к вам планетного островка.
— Из одной массы создались луна и земля, только мы раньше оторвались от раскаленной газовой массы, и луна раньше формировалась и охладела; у нас были уже разумные существа и цивилизация, когда раскаленная молодая земля была еще маленьким солнцем.
— Под двумя солнцами расцветала наша культура, и величие и мощь ее возросли.
— Ваши ученые напрасно ищут промежуточного звена между обезьянами и людьми, ибо иное, совсем иное происхождение человека…
— Аоантроп и питекантроп, найденные вашими исследователями, действительно существовали, но они — результат смешанных браков. Братья — мы с тобой по плоти и мысли, как и сестры создавшие нас планеты!..
— Как только начала остывать земля, как только первые материки и океаны очертили края на земном диске, — сейчас же явились смельчаки, которые на аппаратах, подобных твоей ракете, и на других, — устройство которых тебе непонятно, — отправились туда.
— Наша культура уже тогда была высока, — выше вашей теперешней земной, и над первобытными океанами земли реяли лунные аэропланы; ихтиозавр и птеродактиль падали от электрических ружей лунных пришельцев…
— Слишком тяжела даже и для наших исследователей, — не в силу даже и для них была борьба со стихией, юной и мощной… И много погибало их, особенно от земных бактерий…
Но снова и снова летели аппараты с луны на землю и, наконец, на первобытном материке утвердились пришельцы; земля стала как бы колонией луны. Этому способствовало еще и то, что и у нас в те отдаленные времена господствовало насилие.
Наша культура была молода, беззаботна и детски-жес-тока, но убийство все же было нам противно, — и вот побежденных в борьбе, кого вы называете преступниками, — стали отправлять на землю, лишив их возможности возвращаться обратно. Они соединились со смельчаками, уже бывшими там, и это была первая разумная жизнь и первая цивилизация на земле…
— Неоднократно она погибала от страшных первобытных бурь, потопов и землетрясений, но луна выбрасывала новых осужденных, и культура эта возобновлялась.
— Ваша легенда об Адаме не лишена основания: действительно, когда появилась человекообразная обезьяна, близкая к питекантропу, краснокожий полузверь, получеловек, — на земле уже были цивилизованные лунные выходцы.
— Так развивались параллельно и рядом две совершенно разные породы.
— Сообщение с луной прекратилось; наша культура стала благороднее и мягче; насилие прекратилось; перед жителями луны развертывались перспективы более великие и более интересные, чем земля.
— О ней стали забывать. Население колонии, не имевшее связей с родной планетой несколько столетий, стало дичать. Начались смешанные браки, результатом которых и было создание более высокой земной породы.
— Редкие экспедиции с луны были и позже.
— Миф перуанцев о нежном бледном боге Гветцале, скандинавские сказания и саги о светлолицем Бальдуре, китайские мифы о прилетающих с луны драконах есть воспоминания о них.
— Почти везде и всюду высокоцивилизованные пришельцы становятся во главе. Они порождают древние культуры.
— Почти одновременно в Атлантиде, Китае и Египте появляется пар, аэроплан и электричество. Их тогдашние цивилизации почти равняются теперешней вашей, но носили более изолированный характер.
— Ваша легенда о божественном происхождении власти относится к этой эпохе. Титулы фараона и богдыхана — «сын неба» тогда понимались буквально, ибо и они и их ближайшие помощники были, действительно, неземного (лунного) происхождения, и они сами и все окружающие еще помнили об этом…
— Так появились ваши первые большие цивилизации, все не земного, а лунного происхождения.
— Они разрушались в силу смешанных браков, понижавших уровень и способности лунных выходцев, являвшихся мозгом всех этих цивилизаций, а с другой стороны — из-за отчужденности…
— Страна Кеми (Египет) пала под ударами полудиких земных племен; Атлантида погибла под волнами океана — спаслись лишь немногие, основавшие в Америке цивилизацию Перу и Мексики, погибшую много после от насилия Кортеса; Китай омертвел и одичал в своей отчужденности; индийская цивилизация тоже ушла в себя, оградившись от всего остального мира.
— Так вырождались и вымирали остатки благородной лунной расы, но часть их, бывшая в Европе, у берегов Эгейского моря, создавшая миф о богах и героях древней Эллады, положила начало вашей теперешней культуре. Но эти остатки лунных племен за время борьбы и скитаний много утратили и потеряли. Им пришлось начинать сызнова…
— Постепенно, смешавшись окончательно с земными народами, они совершенно забыли о своем происхождении…
— Так, на протяжении веков, после долгих перепитий, которые тебе, вероятно, известны, появилась и ваша современная европейская цивилизация с ее техникой и культурой, которая, как ты теперь видишь, тоже не земного, а лунного происхождения.
— Две расы у вас на земле: одна — простая, грубая, земная рождается, живет и умирает, вся погруженная в повседневную заботу, думающая только о ней; но смутное воспоминание о родной планете еще сохранилось — у другой; оно заставляет засматриваться на звезды, оно толкает на сладкое безумье, оно начертало гордую надпись римлян: «Sic itur ad astra», гласящую, что путь культуры ведет к звездам, — это она привела тебя сюда!
— Привет же тебе на луне, брат мой, ибо, воистину, мы с тобой одного и того же лунного племени!»
Горянский невольно склонился перед дрожащими золотыми буквами.
— «Не удивляйся, что я пишу здесь на твоем родном языке: корень языков один для всей нашей планетной системы, и наш лунный язык, которого ты, конечно, не поймешь, — все же близок к земному санскриту.
— Я пишу мысли на этом камне, облекая их буквами понятного тебе языка, — пользуясь энергией, неизмеримо быстрейшей света, подобной тяготению, — еще неизвестной вам на земле. Я сообщаюсь с тобой из дальнейших пространств, так как мы давно живем во вселенной, и на луне никого нет сейчас, кроме тебя и твоих спутников.
— На более многоцветных, на более прекрасных планетах живем мы сейчас — кочующие странники вселенной.
— Луна служит нам лишь складочным пунктом космической гавани, — временным кладбищем для тех из нас (мы ведь давно победили старость и смерть), кто захочет отдохнуть ненадолго от жизни, устав от бессмертия, чтобы снова воскреснуть в грядущем; ты можешь видеть их, — усыпленных по их же желанию, — в гигантских сотах за прозрачными стенами перед тобой.
— Когда-нибудь, брат мой, и вы победите старость, смерть, пространство и время, и будете на самоцветных играющих планетах-солнцах вместе с нами, ибо вы тоже — граждане вселенной!
— Ты первый начал победу над межпланетным пространством, ты первый прилетел к нам; возвращайся на землю, пусть за тобой кинутся сотни новых ракет, сотни новых космических кораблей к первой для вас станции в пространстве — луне, и дальше к звездам и солнцам, на необозримые просторы вселенной; — знайте, — нет у вас врагов, кроме смерти, пространства и времени, и, победив их, вы организуете любовь. Торжествуйте же над природой всегда и везде! В океане вселенной мы ожидаем вас! Прощай, брат мой! Привет земле!»
Еще мгновенье дрожали золотистые буквы на граните и пропали бесследно, точно вошли в камень…
Елена ушла обратно, все с такими же широко раскрытыми глазами, по-прежнему безмолвно.
За нею шел еще не пришедший в себя от недоумения Горянский, сжимая в руке радий, и думал о том, что в двух шагах от него, за прозрачной стеной, в величественном покое лежат опущенные в саркофаги жители вселенной, пожелавшие отдохнуть от бессмертия…
Так же бесшумно, как прежде, три раза прикоснулась Елена к стене. Так же мгновенно поднялась стеклянная громада и такими же размеренными движениями заставила Елена ее опуститься. Затем, словно очнувшись, сразу потеряв неживую механичность движений, Елена кинулась к Горянскому:
— «Володя! Что это? Милый, — где мы? Здесь темно и страшно!.. Сейчас я видела, будто иду, иду без конца, в светящемся хрустальном замке…»
— «Ты была там, милая, — серьезно сказал ей Горянский, показывая футляр с радием, и рассказал ей происшедшее. Подскочивший Мукс плакался, что лунная стена, как он выразился, съела их и долго не отпускала, а он сидел здесь один с петухом и фонариком и плакал…
Причитанья Мукса и крики петуха смешивались с рассказом Горянского.
Возвращались все, захватив с собой свежей воды в темно-зеленом зале и унося с собой петуха в принесенном из ракеты втором футляре.
Через несколько минут они были уже возле «Победителя». Перед тем, как войти в ракету, Горянский и Мукс с трудом взобрались на вершину острого пика, стоявшего рядом, и водрузили там громадный красный флаг, упавший с ракеты и лежавший внизу.