Александр Яманов – Режиссер Советского Союза (страница 22)
– Сколько тебе примерно нужно времени, чтобы довести сценарий до чистового варианта? – перевожу взгляд на нашу будущую звезду литературы. – Только учти, я тебя буду отвлекать еще на один проект.
– Два месяца минимум, а лучше три, – отвечает Пузик, постукивая пальцами по папке с текстом.
Вздыхаю, не скрывая разочарования. Я сейчас погрузился еще и в телесериалы, так как Фурцеву они заинтриговали. Через пару недель надо выдать что-то удобоваримое. Проблема в том, что телефильм должен быть идеологически правильным и пропагандировать коммунистический строй. Мне так прямо и заявили, что сериал должен восхвалять советский образ жизни. И первая работа обязана быть именно такой, а не всякие любовные переживания и прочие страдания. Вот теперь сиди и думай, как это провернуть, с учетом того, что я в этой теме полный профан.
– Могу помочь Оксане, – неожиданно предлагает Зельцер. – Основные события вы уже обозначили, дело больше технического характера. Я сейчас заканчиваю работать над документальным фильмом и перевожусь на Горького.
Видя мое удивление, Моисеич поясняет:
– Ты же сам предложил далее вместе работать. Или я чего перепутал?
– Нет, конечно. Очень рад. Мне одному просто не потянуть все задумки.
Далее мы более двух часов обсуждали будущий фильм, персоны актеров, натуру и многое другое. Видя недовольный взгляд официантки, пришлось заказать еды и чая. Это вам не Макдак, куда можно притащить ноут и сидеть со стаканчиком кофе несколько часов, юзая бесплатный интернет. Зато отведал отличных сосисок с кабачковой икрой и зеленым горошком. Вот только бурду, изображающую чай, я чуть не выплюнул после первого глотка. Пришлось заменить его на вполне себе вкусное какао. И чего они травят народ всяким грузинским суррогатом, если можно продавать качественные напитки? Позже мы заказали лимонада – так это какой-то райский шербет, если сравнивать с моим временем.
– Я все равно не пойму, к чему такая спешка? – спросил Ринат. – Утверждаем сценарий, проводим в рабочем порядке пробы, далее ждем декорации. Куда спешить?
Вопрос нашего оператора вполне себе понятен. Уж слишком жесткие сроки я обозначил для запуска фильма в работу.
– Мы должны закончить фильм до середины февраля и далее показать его комиссии Госкино. К чертям Венецию, наша работа через год будет демонстрироваться в Каннах!
– Зачем тебе это, Алексей? – нарушил молчание Зельцер. – Пройти комиссию, которая будет выбирать фильм для фестиваля, просто нереально. Это должна быть уже отснятая картина, ну, или готовая к февралю. Плюс там еще хватает подводных камней, о которых я даже думать не хочу.
– Значит, мы сделаем фильм еще раньше. Канны мне нужны для признания того, что я умею снимать кино. Пусть даже мы зайдем на фестиваль в качестве внеконкурсной картины. Кино необходимо снять качественное, и оно будет в первую очередь ориентировано на советскую публику, особенно женщин. Но и выход на Запад необходим как воздух. Есть несколько проектов, которыми я могу заинтересовать европейские кинокомпании. Поэтому нам надо блеснуть, обратив на себя внимание. Всякие Гран-при и прочие индивидуальные премии меня не интересуют. Нужен контакт с людьми, кто принимает решение во французской или итальянской киноиндустрии. Лучше – американской, но пока это утопия. Так что учите французский, а заодно английский, – заканчиваю свою тираду с улыбкой.
Первой опомнилась Пузик. Она вообще человек сильный, просто сама этого не понимает. Оба старших товарища загрузились и стали думать, чем им все это будет грозить в случае провала. А Оксана сразу начала размышлять, как выполнить поставленную задачу.
– Я учила в школе немецкий. Но даже со словарем вряд ли смогу общаться с иностранцами.
– С немецким у меня порядок, вернее, это больше идиш, – улыбнулся Зельцер.
– Я вам могу помочь только с переводом на татарский и русский матерный, – добавил Акмурзин.
Посмеялись. А вообще, проблема незнания иностранных языков советскими гражданами имеет место быть. Это мне повезло с Лешиной соседкой, которая говорила по-французски лучше большинства носителей языка. Еще и я сам английский знаю. Но это все в будущем, хотя каким-нибудь репетитором обзавестись не помешает.
– Кто это? – странным голосом произнес Самсон.
Оборачиваюсь и пытаюсь понять, куда он смотрит. Народ движется в сторону метро, и разглядеть кого-то в этой толпе проблематично.
– Люди идут домой с работы.
– Да нет, – отмахнулся друг, при этом не отводя взгляда от потока граждан. – Кто эта девушка, с которой ты вышел из здания?
Так. Понятно. Стеклянный взгляд Самсона прилип к одной рыжей особе, которая шла вприпрыжку и махала сумкой. Пузик наконец-то более-менее прилично оделась, по крайней мере, пальто на ней весьма модного фасона. Да и сапоги тоже неплохие. Насколько я помню, именно качественная обувь является головной болью советских женщин. А за финские или югославские сапоги они заложат душу дьяволу. Шучу, конечно, но в обычных обувных магазинах ассортимент не впечатляет.
– Самсон? Ау, очнись! – щелкаю пальцами перед лицом впавшего в ступор друга. – Если хочешь, давай вас познакомлю. Я предложил Оксане подвезти, но она к какой-то подружке собралась, ей на метро две станции.
– Оксана! – с глупой улыбкой отреагировал Сергей, потом начал отвечать скороговоркой: – Не надо беспокоить девушку. Вдруг она занята, и мы ее отвлекаем. И вообще, нам же ехать надо.
Садимся в машину и двигаемся в сторону центра. Самсон сейчас работает недалеко, вот и заехал за мной по дороге. Заодно обсудим планы. Большую часть плакатов мы нарисовали, остались детали и слоганы. Но сегодня у нас знаменательный, даже, пожалуй, решающий день. Помощник Фурцевой, которого она выделила для курирования моих дел, сообщил, что нас ждут в Пушкинском музее с эскизами плакатов. Если все будет нормально, то нам организуют выставку.
Я от всех этих дел далек. Но Серега не на шутку перевозбудился. Вчера целый вечер пытал меня по телефону, какие работы брать. В итоге я на него рявкнул и сказал, что повезем все. Оказывается, сейчас Пушкинский считается самой прогрессивной и передовой выставочной площадкой. Вот мой друг и начал дергаться заранее. Для него это крайне важно – получить признание хоть в таком специфическом жанре. А то он постепенно переквалифицировался в оформителя, забыв про творчество.
Только про Пузик Самсон забывать и не думал. Вместо работы приходилось отвечать на его эмоциональные вопросы, часто дублирующие друг друга. Видать, сильно зацепила его наша бобруйская валькирия. Надо их познакомить. Но заранее предупрежу обоих. Если лямур начнет мешать работе, то кое-кто поедет на ближайшем поезде Москва – Минск заниматься творчеством в более спокойной обстановке.
Антонова узнаваема и сейчас. Волевое лицо, тяжелый подбородок и прическа практически не изменилась. Но харизма от директора музея так и прет. Только это не элемент давления, а наоборот – расположения к себе. Неординарный и очень приятный в общении человек.
– Я знаю, что такое пин-ап, – с улыбкой прерывает меня Ирина Александровна. – Давайте обойдемся без прелюдий. Показывайте, что привезли.
Такой подход мне нравится. Не надо терять время на объяснения и прочую информацию. Заодно видно делового человека, который ценит время. Мы сразу начали выкладывать на большой стол плакаты. Большая часть у нас была связана с пропагандой здорового образа жизни. Кроме осуждения пьянства, мы добавили тему занятия спортом. Естественно, на наших плакатах были изображены красивые молодые люди, в основном девушки.
– Что я могу сказать, – произнесла директор, когда просмотрела все наши работы. – Неплохо нарисовано. Но весьма провокационно, и лозунги ваши совершенно неприемлемы. Понятно, что вы украли идею у американцев. Но она совершенно не подходит для советских граждан.
Услышав сентенцию про воровство, я сначала внутренне вскипел, но сразу успокоился. Не отвечая на фактическое оскорбление, пинаю по ноге зависшего Самсона и начинаю собирать наши рисунки.
– Даже не будете отстаивать свой труд? – усмехнулась Антонова.
Блин. Ну, вот почему ко мне недруги липнут, как мухи к клейкой ленте? Хотел ответить максимально грубо, но потом одумался.
– Выставку мы можем организовать в Политехе или ином порядочном зале. Но точно не там, где нас обвиняют в плагиате. Демонстрируйте своего клоуна Пикассо – зачем вам развиваться? Народ и так прибежит ворота ломать.
– А ну стоять!
Не думал, что эта хрупкая женщина может так кричать. Самсон так вообще подпрыгнул от неожиданности.
В общем, ругались мы еще минут сорок. Вернее, два интеллигента играли словами под недоумевающим взглядом Сереги. Но постепенно он принял правила игры и начал комментировать некоторые наши задумки. Короче – мы договорились. Я так понял, что Антонова просто решила проверить нас на слаб
Самое смешное, что эротическая составляющая директора не волновала. Она больше напирала на заимствование самой идеи. Но постепенно удалось убедить ее, что мы просто адаптировали материал под советские реалии. Привел ей несколько примеров откровенного плагиата идей и образов отечественными товарищами. Только мы фактически создали новый жанр. А заслуженные лауреаты Сталинских и прочих премий просто воровали чужие идеи, пользуясь невежеством советского зрителя.