Александр Яманов – Несгибаемый граф-2 (страница 42)

Возвращаясь к нашим баранам, а скорее тельцам, то здесь хватает сложностей. Снова всё упирается в тотальную коррупцию и наплевательское отношение Екатерины с прихвостнями ко всему происходящему в стране. Императрице важна внешняя составляющая, чтобы с виду всё казалось хорошо, и она могла потешить своё болезненное тщеславие. А придворным шакалам главное — урвать. Они всё золото разворуют и просрут. Хотя здесь напрашивается государственная добывающая компания, способная обеспечить профицит бюджета и закрыть долги казны перед голландцами.

— Иностранцев в такое дело пускать нельзя, — вдруг произнёс Андрей Тимофеевич, будто снова прочитав мои мысли. — Они придут, вложат деньги, а потом начнут диктовать условия. Кому давать кредиты, а кому отказывать. В итоге банк будет работать на интересы чужих государств, ещё и вывозя заработанные у нас капиталы. Теоретически можно занять у европейцев деньги и открыть свой банк. Вы же упомянули, как работает небезызвестный Сутерланд. Только потребуется залог или нужны какие-то договорённости. Я же помню, с каким трудом нам согласовывали голландский кредит. Началось всё при Елизавете Петровне, когда Россию откровенно послали. Выйти на амстердамскую биржу удалось только спустя пятнадцать лет и ценой огромных уступок.

Он, случайно, не телепат? У меня есть мысль взять кредит у ван Ланшотов или союзных им банков. Понятно, что не завтра, а после начала совместной работы. Голландцы не дураки и быстро оценят открывающиеся перспективы, а также меняющуюся конъюнктуру рынка. Лет через семь самые толковые люди смогут догадаться, что дело идёт к большой европейской войне. Ежу понятно, что схлестнутся две сильнейшие мировые державы — Британия и Франция. Остальные просто подтанцовка, как бы ни надували щёки в Берлине, Вене и даже Санкт-Петербурге. А значит, надо вывозить деньги из опасных регионов и вкладывать их в долгосрочные проекты. В моей истории многие голландские и немецкие банкиры успели сбежать в Англию, а далее начали осваивать молодые США.

— Думаю, стоит начать с малого. Простите, но вы привыкли к более глобальным проектам, — произнёс собеседник, когда мы развернулись и пошли на новый круг. — Но денег нет. Поэтому надо не замахиваться на банк с миллионными оборотами, а сделать небольшое кредитное товарищество для купцов. Выделить тысяч триста, начать финансировать тех, кто проводит небольшие торговые операции. Торговля оборачивает деньги быстрее, чем промышленность. Купец взял кредит, закупил товар, продал, вернул долг с процентами, и через полгода деньги снова в обороте. А на заводах приходится ждать прибыли годами. Если маленький банк покажет себя хорошо, к нему потянутся другие купцы. И капитал можно увеличивать постепенно, привлекая надёжных компаньонов. Не сразу, но через пять-семь лет у нас будет настоящий банк, который сможет кредитовать и промышленность. После подавления восстания Пугачёва произойдёт небольшой спад. Но затем предприимчивый народ начнёт наращивать упущенное. Это звучит ужасно, но будущая разруха вам даже на руку. У вас-то деньги есть, а многие их потеряют. Даже новая война с турком не отразится на деловой активности внутри страны. Мы в любом случае будем развиваться и осваивать Новороссию. Ведь Земледельческая академия создаётся и для этого. Тогда зачем спешить? Заодно через «Коммерсант» и приложение «Экономика» необходимо объяснить пользу таких контор, что привлечёт новых союзников.

Здесь помещик полностью прав — заносит меня на поворотах. Хочется более масштабных проектов, призванных помочь стране, и быстрее. Я привык мерить жизнь категориями будущего, только здесь она течёт иначе. Потому даже соратники часто с удивлением воспринимают мои инициативы.

— Кто будет этим заниматься? Сам я не могу сидеть в конторе и разбирать заявки. Есть два варианта: пригласить иностранца или обучить нашего, — по идее, человека я нашёл, но решаю узнать мнение коллеги.

— Здесь нет особой разницы. Условный немец может пустить в России корни и принести ей много пользы, как тысячи его соотечественников, перебравшихся к нам за последние сто лет. А среди посконных русских хватает сволочи, готовой продать отчизну тому, кто хорошо заплатит, — удивил меня ответом Болотов.

Надо бы обсудить этот вопрос на собрании МОП. Вряд ли Разумовский, Трубецкой и Демидов откажутся от основания банка, если тот не потребует больших затрат. Я и так изрядно напряг русских денежных мешков.

Есть ещё сложный вопрос — подо что выдавать кредиты. Андрей Тимофеевич сразу поднял эту тему.

— Надо брать залог, — произнёс он, когда мы решили направиться в дом. — Не поместья и земли, конечно, как в дворянском банке, а товары на складах или векселя надёжных купцов. Если человек не расплатился, забираешь товар, продаёшь, и деньги вернулись. Также обдумайте вариант объединения деятельности будущих компаний для сокращения расходов.

Увидев мой недоумённый взгляд, помещик пояснил.

— Банку нужен свой человек в каждом крупном торговом городе. Чтобы он знал местных купцов, мог проверить, стоит ли давать кредит, и следил за тем, как идут дела. Без этого нельзя. Страна у нас большая, из Москвы и Петербурга всех не охватишь. Необходимо открыть представительства в Архангельске, Риге, Твери, Ярославле, Нижнем Новгороде, Казани, Воронеже, Саратове и Астрахани. Недавно мы присоединили часть западных русских земель, значит, надо определить важнейшие тамошние города. Полоцк в любом случае должен войти в список. Также уже сейчас необходимо подумать о Новороссии. Кто первым застолбит там место, тот и будет снимать сливки. Заодно не забывайте о еврейских ростовщиках, имеющих связи с соплеменниками в Европе. Они точно попытаются влезть в пока пустующие, но перспективные земли, — Болотов неожиданно поднял интересную тему, о которой я тоже размышлял. — Эту публику лучше держать подальше от экономических дел России. Не мешает уже сейчас ввести ограничительные законы о запрете иудеям селиться на новых землях. Но дайте закончить мысль. Вы можете совместить создание представительств банка и монополии. По крайней мере, на первых порах. В любом случае компаниям необходимы люди, разбирающиеся в местных реалиях и имеющие выходы на деловые круги — дворянские или купеческие, без разницы.

Я быстро представил карту обозначенных городов, торговые пути, идущие через них, и номенклатуру товаров, так аж голова закружилась. Если совместить банк, судоходную компанию и сырьевую монополию, добавить к ним заводы с мануфактурами, то получается какой-то монстр! Пусть не всё принадлежит мне, что правильно, но тем не менее. Это и есть настоящая олигархия, полностью контролирующая государство. Никакое самодержавие не сможет противостоять подобной структуре. Ведь даже самый тупой правитель поймёт, что её разрушение ослабит страну, если не уничтожит.

И ведь для создания организации есть все предпосылки, нужно только время. Лет десять хватит, чтобы компания укрепилась. До наполеоновских войн четверть века. Этого достаточно.

Надо только понять, стоит ли затевать столь масштабное дело. Почему бы и нет? Хуже, чем произошло в моей истории, точно не будет. А монополия, скорее всего, расколется на три-четыре части, и это правильно. Главное — не рассказывать о конечном плане даже акционерам. Иначе, как верно заметил Скавронский, нас всех убьют.

Глава 20

Март 1774 года. Таруса, Московская губерния, Российская империя.

Заседание Московского общества прогресса в этот раз собрало куда больше народу, чем обычно. Когда я занял место в президиуме, зал почти заполнился. Ждали только генерал-губернатора, решившего присутствовать на собрании. Кроме актива прогрессоров в лице Разумовского, Трубецкого, Болотова, Демидова и Голицына, а также семнадцати дворян и шести купцов, в помещении сидели люди, которых я раньше на наших встречах не видел. И это замечательно!

Наконец, появился князь Волконский, занявший место в первом ряду прямо напротив меня. Рядом расположился его секретарь. Майков отсутствовал, его окончательно отодвинули от дел и ждут отставки. Однако такие дела решает Петербург, где у вице-губернатора хорошая крыша. Впрочем, обычная ситуация.

Сбоку у окна установили трибуну для докладчиков и специальную рамку, чтобы размещать графики с рисунками. У нас всё по-взрослому. Неожиданно новации быстро пошли в народ, сделав наглядную презентацию весьма популярной.

Заседание решили провести в особняке Дмитрия Трубецкого, недавно приобретённом князем у Матвея Апраксина. Ага, это тот самый «дом-комод» на Покровке, сохранившийся в будущем. Дворец меньше моего, но уютный и способен разместить участников. А больше и не надо.

Открыл заседание Трубецкой. Он сегодня главный докладчик, а не только гостеприимный хозяин. Князь избран президентом МОП, и на нём висит немалая часть хозяйственных вопросов. Он встал, величаво кивнул Волконскому и гостям, после чего подошёл к трибуне. Дмитрий Юрьевич начал говорить без бумажки, чувствовалось, что речь выучена наизусть и продумана до мелочей. Я предпочитаю заглядывать в записи, ибо можно просто запутаться в ворохе дел.

— То, что мы задумали менее года назад, наконец, обрело форму, — начал князь своим суховатым голосом. — Первого сентября Коммерческое училище переезжает в собственное здание. Оно более не будет ютиться в подвале Воспитательного дома. Мы приобрели особняк на Серебрянической набережной и сейчас перестраиваем его под классы, мастерские и спальни. Думаю, успеем в срок. То же самое касается квартир для учителей, они почти готовы. Есть небольшая проблема с формированием преподавательского состава, но здесь мы бессильны. В России попросту нет нужного количества учителей, а имеющиеся предпочитают наниматься в богатые семьи. Пришлось предложить работу нескольким вчерашним студентам, которые сейчас усиленно штудируют образовательную методику, составленную при помощи графа Шереметева.