Александр Яманов – Несгибаемый граф-2 (страница 44)

Я сидел и слушал, а внутри меня росло странное, почти детское чувство радости. Менее года назад мы начинали с кучки энтузиастов, которых считали чудаками. Зато теперь всё изменилось. Разумовский дал денег, Трубецкой — связи и организаторский талант, Демидов — опыт и ещё денег. Я, кажется, выступал главным заводилой, хотя на самом деле просто предложил напрашивающуюся схему объединения усилий.

И вот теперь в этом зале сидит генерал-губернатор, два десятка дворян, семь купцов и множество кандидатов. Они пришли не просто посмотреть. Волконский олицетворяет одобрение императрицы наших проектов. Многие уже в них участвуют, другие собираются начать. А ведь в сентябре, когда откроется большая часть объектов, состоится расширенное собрание МОП, куда съедутся неравнодушные люди со всей губернии. И это уже будет не локальная, а настоящая победа!

После доклада начались вопросы. Дворяне спрашивали про деньги — кто, сколько и на что дал. Купцы интересовались, где будут закупать лекарства и ткани для больницы. Волконский спросил, как мы собираемся контролировать расходы, чтобы деньги не уходили в карманы подрядчиков. Трубецкой отвечал чётко, без увёрток.

Я в разговор не вмешивался. Мне просто хорошо от собрания и дискуссии. Хоть вопросы о деньгах кажутся немного некорректными. Главное, что совершенно разные люди сидели в одном зале и обсуждали общее дело. Значит, не всё так плохо в стране.

Следом выступил Демидов. Прокофий сказал коротко, по-своему. Мол, деньги он жалеть не станет и даст ещё. Больница нужна не только бедным, но и всем. Потому что болезни не разбирают, кто ты — князь или мужик. И если в Москве будет хорошая больница, то и в других городах захотят такую же. Слова заводчика встретили одобрительным гулом.

После Демидова слово взял Разумовский. Граф говорил о школах и произнёс интересную фразу: грамотный мужик — это не бунтовщик, а помощник. Кирилл Григорьевич давно слывёт сторонником идей Просвещения, и люди ему верят.

В конце заседания Трубецкой предложил прогрессорам подумать о поиске новых членов МОП. Что тоже было встречено одобрительным гулом.

После четырёхчасового заседания последовал обед. Здесь уж Трубецкой расстарался, но обошёлся без вычурности. Народ плотно поел, слегка выпил, поделился впечатлениями от собрания и начал расходиться.

Когда основная масса участников собрания разъехалась, актив МОП собрался в кабинете Трубецкого. Помещение почти не отличалось от моего рабочего места, разве что князь предпочёл отдать целую стену портретам родственников. У меня там стоит шкаф с книгами.

Собравшиеся устроились в креслах и употребляли различные напитки. Хозяин кабинета, Демидов и Голицын пили вино, мы с Болотовым выбрали чай, а Разумовский неожиданно отдал предпочтение моей настойке. Я подарил ему несколько ящиков, вот граф их и дегустирует.

Меня давно волнует один вопрос, который надо обсудить. Он не про деньги или стройки, а как мы будем следить за разрастающимся хозяйством, когда всё запустим. К тому же прогрессоры смертны, а часть проектов позже придётся передать на баланс государству. Как чиновники относятся к людям, все поняли по состоянию дел в Воспитательном доме. Меня до сих пор берёт дрожь, когда я вспоминаю доклад. Может, осторожно похитить директора и главных изуверов, отправив их на мои шахты? Надо обдумать эту мысль.

— Нам нужен попечительский совет, действующий на постоянной основе, — начинаю излагать свою идею. — Не такой, как в высшем свете, где собираются важные господа, которые провели благотворительный вечер и забыли. Или высокопоставленные дамы посетили богадельню, где им наврали с три короба, а они счастливы. Необходим настоящий, рабочий совет, следящий за порядком и не дающий делу рассыпаться. Мы не можем заниматься только благотворительными проектами.

Трубецкой сразу понял, о чём я. Он сам столкнулся с этим, когда проверял счета Воспитательного дома. На бумаге всё красиво, а по факту дети голодные, лекарств нет, деньги уплыли в неизвестном направлении. Попечители же из высокопоставленных дам приезжают раз в год, посмотрят на оставшихся в живых деток, похвалят директора и отбывают довольные. А ведь под этот проект выделили огромные деньги, включая двести тысяч от императрицы. И что получилось? Братские могилы за приютом приняли больше покойников, чем иное московское кладбище.

— Это не попечительство, а фарс, — продолжил я, описав ситуацию. — Мы вкладываем огромные деньги в больницу, школы, училище, приют и мануфактуры при них. Если за этим не будет постоянного наблюдения, то через пять или семь лет всё разворуют и пустят по ветру. Меня больше беспокоит процесс передачи заведений на баланс казны. Именно тогда стоит ожидать основных нарушений и даже преступлений.

— Что вы предлагаете, Николай Петрович? — спросил уже слегка опьяневший Разумовский.

— Надо создать комиссию из неравнодушных людей, которые будут вникать в дела МОП. И не раз в год, а постоянно. Они должны проверять счета, смотреть, как кормят детей, как лечат больных и как учат учеников. Необходимо наделить представителей комиссии правом снимать директоров, если те не справляются или воруют. Такой вопрос лучше обсудить с генерал-губернатором и издать приказ, действующий по всей губернии.

— Нужны люди, которым можно доверять. Но где их взять? — с усмешкой произнёс Демидов. — Таких, кто не украдёт сам и не даст украсть другим.

— Такие люди есть. Не все помещики только в карты играют и любовниц меняют. Среди них хватает деятельных и идейных людей, желающих сделать что-то полезное. Они не всегда богаты, но это не важно. Деньги мы дадим, нам нужны их время и усилия. Кстати, не мешает задуматься о приёме в комиссию дам. Так даже лучше, ибо среди дворянок хватает вдов или лишившихся детей. Кто-то находится при родственниках как приживалка. Им требуется куда-то прилагать нерастраченные силы и чувства. Времени хватает, напишем несколько статей в газете и начнём выбирать.

С такой постановкой вопроса согласились все присутствующие. А Трубецкой сразу назвал несколько фамилий, многие из которых мне неизвестны. Зато удивило упоминание князя Щербатова, который пишет статьи о падении нравов и давно бьёт тревогу по поводу разорения дворянства. Также есть Иван Иванович Бецкой, ныне секретарь императрицы. Он всю жизнь возится с воспитательными домами и знает систему изнутри. Но его главное преимущество — доступ к Екатерине. Ещё князь упомянул Николая Ивановича Новикова, издающего журналы и открывшего книжную лавку для народа. Только он масон, и, мне кажется, неподходящей фигурой.

— Согласятся ли они?

— Щербатов, скорее всего, согласится. Ему надоело писать впустую и биться о стену равнодушия. Бецкой — старик, но деятельный, он может найти исполнительного помощника. Новиков сейчас в опале, и его положение ухудшается. Комиссия может стать для него спасительной шлюпкой. Но надо поговорить с каждым отдельно.

Далее к обсуждению присоединились остальные прогрессоры.

Демидов предложил добавить в комиссию купцов. Не из богатых, но уважаемых патриархов цеха, отошедших от дел. Они лучше любого дворянина разберутся, где воровство, а где честная экономия. Я согласился. Нам необходимо привлекать как можно больше торговых людей.

Разумовский спросил, как мы назовём этот совет. Я предложил — Попечительский комитет или комиссия. Граф кивнул, добавив, что без высокого покровительства в будущем нам не обойтись. Надо назначить главой комитета кого-то из первых лиц, кто сможет прикрывать нас от возможных нападок.

— У нас уже есть покровитель — генерал-губернатор, — к разговору присоединился Болотов. — Если он согласится стать почётным председателем, то это даст необходимую защиту.

— Захочет ли Волконский связываться с такой историей? — засомневался Трубецкой.

По идее, князь прав. Генерал-губернатор, как ни крути — политик. А значит, человек зависимый от придворных группировок. И вообще, как-то мы узко мыслим.

— Дмитрий Юрьевич прав, — произношу под удивлённый возглас Болотова. — Нам нужно такое прикрытие, чтобы на него не могли повлиять никакие обстоятельства. Поэтому я завтра же напишу наследнику престола и попрошу его разрешить Наталье Алексеевне возглавить Попечительский комитет.

Соратники сначала замолчали, а потом дружно закивали. О фигуре такого масштаба они не подумали, хотя великая княгиня прямо напрашивается на подобную должность. Пусть совершает добрые дела, заодно знакомится со своей новой страной.

Далее пошла деловая беседа, где каждый из собравшихся делился своими мыслями. Мы договорились, что каждый из нас назовёт по два-три человека, которые могли бы войти в комитет. Потом встретимся, обсудим кандидатуры и пригласим тех, кто подходит, и отсеем лишних.

Я вышел от Трубецкого около пяти вечера, отказавшись от обеда. Лучше поем в Кусково, куда сейчас же направлюсь. На душе было благостно. Мы не просто строим здания и открываем школы. МОП создаёт систему, способную работать без нас и показать пример другим обществам, которые непременно возникнут.

Сев в карету, я развалился на сиденье и задумался о более глобальных вопросах. Оставим за кадром, что удивителен сам процесс слияния сознания графа Шереметева и человека из будущего. Это давно меня не удивляет, дело в другом.