Александр Яманов – Несгибаемый граф-2 (страница 35)

А далее меня ждал Боровский почтовый тракт, или Новокалужская дорога, ведущая в сторону вновь приобретённых заводов. Вернее, расположения моего будущего промышленного центра. Именно туда должны съехаться люди с трёх демидовских предприятий. Оборудование также едет вместе с работниками. Инвентаризация давно проведена, в том числе людская, как бы цинично это ни звучало. Есть у меня ещё одна радостная и неожиданная новость, связанная с заводами. Но надо будет более детально изучить ситуацию.

Со мной выдвинулась вроде привычная компания. Но всё не так просто. К дядьке, фон Шику, Перваку и пятёрке слуг присоединились два ветерана и восемь алексеевцев, показавших лучшие результаты в учебке. Я лично гонял людей по теории и практике, прежде чем сделать выбор. Иван Еремеев и Степан Ушаков должны заняться налаживанием караульной службы. А десятку конных бойцов под командованием молодого да раннего Кондрата Воронова предстоит делом доказать свою состоятельность. Учить их практически нечему, лучше проверить на практике.

Дорога в Ясенково тянулась долго. Возок то и дело увязал в снегу, лошади фыркали и останавливались. Я сидел, чертыхался и кутался в плед, глядя на унылые заснеженные леса за окном. В голове была каша из мыслей: заводы, шахты, рабочий посёлок и эта дурацкая ссылка, которую выдумали власти. Боровский тракт — это вам не дорога в столицу. Мало того что он неухоженный, так ещё ямские станции — полное убожество. Как бы не подцепить на ночёвках клопов или вшей. Ладно, два месяца я как-нибудь перетерплю, благо дел невпроворот.

В возке со мной ехали Ермолай и фон Шик, скрашивая унылые часы своей болтовнёй. В пяти возках следом тащились пешие бойцы, слуги, вещи, а также в них периодически грелись Первак со всадниками. Так, мы и двигались от станции к станции добрых пять дней. Чёрт побери! Столько времени коту под хвост. Однако лучше двигаться подобным образом и не рисковать. На улице неслабые такие морозы — под минус двадцать, ещё и намело изрядно, что нормально для конца февраля этой эпохи.

Наконец, последний рывок, и вскоре должна показаться деревушка Брынь, за которой расположено Ясенково. Но неожиданно мы встали, а на улице послышался какой-то шум. Дядька с Шиком, не сговариваясь, плавно выскользнули из возка. Я же на всякий случай взвёл пистолет и приготовил кинжал.

Тревога оказалась ложной. Хотя как сказать. Прибыл гонец от Федота, сообщивший удивительную новость. Наш талантливый боец решил немного форсировать процесс охраны важного объекта, выполняя мой девиз насчёт того, что лучшая оборона — это нападение. Вот и начал ловить на живца неуловимых разбойников, дважды напавших на наши обозы. Поэтому боец не смог встретить меня, хоть и получил письмо о приезде целой делегации.

— Значит, это. Дык… — гнусавил парень, испуганно глядя на меня.

— Отвечать кратко и по делу! — крик фон Шика хлестнул будто хлыст. — Чего ты нам дыкаешь?

— Слушаюсь! — вдруг по-военному ответил боец. — Старший устроил засаду около Радожево. Здесь недалеко, вёрст десять. Обоз малый поехал не через тракт, а южнее Сухиничей. Мы думали, что успеем до вашего приезда. Но не получилось, а Федот Авдеевич нутром чует, что разбойников возьмёт. Скорее всего, уже поймал. А меня послал предупредить, чтобы вы не переживали и ехали в Ясенково.

Я посмотрел на стоящих рядом бойцов и заржал как конь, в чём сразу был поддержан. Гоготали мы так, что напугали лошадей, смотревших на нас как на идиотов. Если Федот хотел меня успокоить, то он ошибся.

— Антип, коня! И тащи мой полушубок для езды верхом, — начинаю раздавать команды.

— Гауптлинг, может, мы сами? Как всё разведаем, сразу вам доложим, — словак сделал робкую попытку отговорить меня, под кивки Ермолая.

— Чтобы я пропустил такое развлечение? — изумлённо смотрю на парочку баламутов и тут же их успокаиваю. — Не переживайте, буду держаться в арьергарде, прикрывшись парнями.

Бойцы одновременно вздохнули и начали готовиться к рейду.

Выехали мы минут через пятнадцать, оставив кортеж под охраной жутко недовольной пятёрки алексеевцев. Взяв пару заводных лошадей, наша великолепная восьмёрка и косноязычный гонец проскакала полверсты на юг, а затем свернула с тракта на восток. Снежный наст здесь глубокий, но накатана небольшая колея. Шли мы шагом, переходя на аллюр, насколько позволяла дорога. Мы миновали небольшую и убогую деревеньку, следом вторую, расположенную совсем далеко от дороги. Пока всё спокойно, даже скучно. Солнце отражается от снега и слепит глаза, слегка пробирает морозец, фыркают лошади. Лепота!

Вдруг передовой дозор подал знак, и кавалькада остановилась. Двойка бойцов скрылась за поворотом, но буквально через семь-восемь минут нам подали сигнал, что можно продолжить движение.

Причина оказалась простой. Мы встретили тот самый обоз, ставший приманкой для обнаглевших разбойников. Семь грузовых саней, каждая запряжённая двойкой лошадей, на самом деле доставляли ценный груз — инструменты для цеха. Насколько я понял, разбойники думали, что мнимые купцы везут в Ясенково ткани и медь. А это очень хороший приз.

Во время скоротечного разговора со старшим обоза выяснилось, что нападение удалось отбить. Трое разбойников убиты, и двух раненых утащили подельники. У нас тоже есть пострадавший — один из охранников словил пулю, прошившую ему бок. Ребята у меня грамотные, поэтому сразу обработали и перевязали рану. Парня слегка потряхивает, но должен жить. До Ясенково недолго, и там есть доктор.

Ермолай ещё немного расспросил о нападении, и наш отряд двинулся дальше. Федот дал шайке уйти, не показывая настоящую численность отряда, а сам двинулся по следам. Очень правильное решение. Такую мразь надо давить нещадно и до конца. Судя по вооружению и наличию коней, на тракте орудуют не обычные крестьяне. Нет, база татей точно должна поддерживаться кем-то из местных. Только наличие добротного огнестрела, а Федот захватил пистолеты нападавших, и сеть осведомителей указывают на грамотную организацию. А ещё ведь должен быть сбыт, ради которого совершаются нападения. Безграмотному крепостному такая схема не под силу. Что наводило на нехорошие мысли.

Место нападения отряд достиг минут через тридцать. На месте небольшого сражения обильно утоптали снег, включая обочину. Следы указывали, откуда ударили разбойники, и где располагалась засада. Невдалеке валялись сломанные сани со снятыми полозьями и выковырнутыми металлическими деталями. Судя по всему, это транспорт разбойников. Рядом обнаружилась огромная лужа крови, уже замёрзшая. Ничего необычного, просто обозники быстро разделали убитую лошадь. Кто же пропустит столько мяса? Внутренности несчастного животного валялись рядом. Шкуру мужики утащили с собой, как и убитых татей. Я бы оставил их на корм волкам и прочему зверью. Однако народ у меня богобоязненный, решивший похоронить эту падаль по-человечески. Впрочем, это их дело.

Отряд Федота мы встретили у деревушки Егорово, где бойцы решили переночевать. Разбойники остановились в следующем по ходу движения селе, расположенном немного в стороне от дороги. Разумно.

В доме старосты потрескивала печка, согревая замёрзших людей. Я хорошо заплатил крестьянам и попросил не экономить на дровах. Благо провизия у нас с собой. Заодно я наказал старосте переночевать у родни в тепле, дабы дети не перемёрзли. А то приходилось читать о размещении отрядов на постой, в том числе родной русской армии, когда крестьян буквально вышвыривали ночевать в хлев. Но там печки не предусмотрены, а на улице мороз. Но судя по плутоватой роже, местный глава своих людей в обиду не даст. Денег с нас он тоже неплохо заработал, даже откуда-то вытащив несколько мешков овса для лошадей. Толковый человек! Надо подумать над покупкой Егорово вместе со всеми жителями.

— Два раза они нападали, но последний раз нам удалось отбиться. Тогда я и задумался, что сведения татям передаёт Корнейка-пустомеля, прибившийся к посёлку и ездящий в Сухиничи и Козельск за всякими мелочами. А больше некому, — Федот тихо рассказывал нам о проведённом расследовании и подготовке к операции. — Сам обозник свободный и выкупился десять лет назад. Человек вроде полезный, рукастый. Но вон оно как.

После обильного кулеша и крепкого чая хотелось растянуться на шкуре и уснуть. Однако надо дослушать рассказ о геройствах столь нужного бойца, иначе обидится. А у меня на Федота большие планы.

Если суммировать сказанное, то ситуация простая, как три копейки. Банда внедрила говорливого и услужливого мужичка в строящийся посёлок. Тот осмотрелся и начал сливать информацию. Сначала мы потеряли обоз с продовольствием. Затем нагло ограбили несколько наших людей, которые везли инструмент и материалы. Благо обошлось без жертв. Охрана уж было подумала, что нападения прекратились, но нет. Тогда Федот и провёл операцию ловли на живца.

— А где этот Корней? Допросить бы, — произношу под одобрительное кряхтенье Ермолая, с трудом сдерживая зевок.

— Сбежал, собака! Он ведь с этим обозом и ехал. Но почуял неладное и дал дёру с подельниками, — зло ответил Федот и добавил: — Ничего! Я его лично на куски порежу. Гнида! Из-за него ведь два десятка человек погибло, в том числе детки малые. А сколько у этого душегуба покойников за плечами, одному богу известно.