Александр Яманов – Экстрасенс в СССР (страница 8)

По дороге в голову неожиданно ворвалась новая порция Лидиных мыслей. Странно, но, похоже, наш контакт ещё не прервался.

– Вот дурак! Красивый, а ведёт себя, как пень. Ни одного комплимента за всё время! Ну ладно… Всё равно я своего добьюсь. Он ещё будет бегать за мной, как те глупые пацаны из студенческого стройотряда. И всё-таки жаль, что Алёша не перспективный. Придётся потом его отшить. Парень без образования, да и в жизни, похоже, не разбирается. Может, вообще тупица? На собрании обязательно проверю.

Остановившись, я огляделся и заметил, как вышедшая из столовой Лида делает вид, что рассматривает заводскую стенгазету. При этом украдкой наблюдает за мной через застеклённую стену.

Ирония ситуации в том, что комсорг отчасти права. Прежний хозяин тела и вправду был не шибко умён. Сначала зациклился на бывшей, не дождавшейся его из армии. А потом забухал, превратившись в одинокого алкоголика, вместо того чтобы найти нормальную бабу. Что ж, теперь это мои проблемы.

Столовая гудела, как улей. В воздухе витал густой аромат щей с кислой капустой, варёных сосисок и вареников с творогом. На раздаче поварихи ловко наполняли тарелки, не позволяя собираться очереди. Сев за стол, я принялся размешивать в супе огромную ложку сметаны.

– Что, Лёш, опять Лидка тебя на политинформацию гонит? – Саня с хитрым прищуром пододвинулся ближе. – Ну, давай уже, подкати к ней! Чего тянешь?

– Может, он боится, что она ему не про «Капитал» Маркса, а о планах на личную жизнь лекцию прочтёт, – брякнул один из токарей.

– Лёха, расскажи ей на занятиях анекдот про Брежнев. Ну, тот, про «сосиски страны», – добавил другой, размахивая наколотой на вилку сосиской.

В ответ окружающие заржали.

– Ладно вам, комедианты. Лучше расскажите это самый анекдот про Леонида Ильича и сосиски. А то я не в курсе.

Токарь сразу его рассказал, при этом, особо не прячась, передразнивал голос генерального секретаря ЦК КПСС.

Все снова рассмеялись.

– Это не сосиски, – с пафосом продолжил разгонять Саня, – а испытание на прочность для советского рабочего. Если пережуёшь – значит годен для ударного труда!

Смех стал громче. Я же отметил, что в этих шутках была какая-то тёплая, почти домашняя ирония. Вот так советские пролетарии и живут – работа, столовка, похабные шутки. Вечером домой к жене, детям, телевизору и стопке под ужин.

После обеда меня вдруг вызвали в кабинет начальника цеха.

Павел Егорович Михеев сидел за столом с двумя телефонами и раскладывал бумаги из толстой папки. При этом он курил что-то иностранное. Рядом с бензиновой зажигалкой обнаружилась пачка «Мальборо». А не кисло живёт руководство! Вроде такие сигареты стоят не меньше трёшки, а то и пятёрки. Дым стелился сизой пеленой. Взгляд начальника был одновременно снисходительным и оценивающим. Чего ему надо?

– Павел Егорович, вызывали?

– Садись Лёша, – предложил он и, словно делая широкий жест, подтолкнул ко мне сигареты: – Закуривай.

Я осторожно опустился на стул, чувствуя, как скрипит потёртый дерматин.

– Спасибо! Но больше не курю, – ответил я, отфутболив пачку назад.

Это начальника явно удивило:

– Значит, бросил? Молодец! А я вот всё никак не могу. Работаешь без перекуров, мужики сразу внимание обратили, – Михеев потушил едва начатую сигарету и откинулся на спинку кресла. – Лёша, для начала хочу сказать спасибо за дядю Славу! Он у нас ветеран труда, на пенсии уже два года. Только пользы от него поболее, чем от молодёжи. Ты вовремя помог остановить кровь и отрезанный палец фельдшеру передал. Мне доложили, что его удачно пришили.

– Я просто ближе всех оказался, – начал скромничать, но Михеев тут же перебил:

– Раз хвалю, значит есть за что. Кстати, директор уже в курсе и на следующем собрании рабочего коллектива вручит тебе грамоту. В общем, молодец!

Несмотря на подчёркнутую вальяжность, в голосе Михеева чувствовалось нечто странное. Словно похвала приправлена лёгкой настороженностью.

Ловлю его взгляд и тут же слышу обрывок чужой мысли:

– Только бы перестал пытаться поговорить с моей племянницей. А то у Люды свадьба на носу, и брат просил посодействовать…

Я с трудом не вздрогнул от неожиданности. А ещё вспомнил, что Павел Егорович – родной дядя предательницы Людки.

– Лёша, надеюсь, ты наконец возьмёшься за ум, – Михеев продолжил разговор. – Может, пора завязывать с пьянками и опаздывать на работу?

– Постараюсь, – бурчу в ответ.

– Вот ещё что. Ты ведь в бригаду механизаторов записался? – Михеев одобрительно хмыкнул. – Езжай, я подпишу приказ. На свежем воздухе голова проветрится, и оттуда вылети всё ненужное.

Я понял намёк так: убирайся подальше от племянницы.

– Спасибо, Павел Егорович. Вы правы.

– Тогда идти работай.

Выйдя из кабинета, я столкнулся с тётей Валей, нашей уборщицей. Пожилая, но ещё крепкая тётушка в синем халате замерла и снова одарила меня странным взглядом:

– Это… Лёш, – она покосилась на мои руки. – Вчера у Славы кровь быстро перестала течь. Ты куда ему там нажал?

Сердце ёкнуло, но я постарался сохранить спокойствие:

– Тёть Валь, мне просто повезло. Это скорее ты вовремя подскочила и повязку сделала, – начинаю обходить уборщицу, которая с опозданием посторонилась.

– Ну да, конечно, – прошептала она себе под нос.

А потом я услышал в голове ещё несколько слов:

– Однако чую я, нечисто тут. И на старое объявление о пропаже дочки он чего-то долго смотрел.

– Алёша, а ты же Машу мою хорошо знал? – неожиданно донеслось мне в спину.

Сознание начало лихорадочно обрабатывать информацию, собранную бывшим владельцем тела.

– Мы с ней в параллельных классах учились. Я в «Б», она в «А». В школе каждый день виделись, но не общались. Двор мой тоже далеко от вашего, так что, считай, незнакомы.

Внезапно я почувствовал, что оправдываюсь, и смутился. Оказывается, Соколов в старших классах заглядывался на русоволосую красавицу, но так и не решился на знакомство.

– А ты чего спросила?

– Может, у тебя совместные фото есть, которые я не видела, – проговорила уборщица, но явно соврала.

Зачем ей фотографии пропавшей дочери? Своих мало?

– В альбоме обязательно посмотрю. Вроде в соревнованиях вместе участвовали и в «зарнице». Тогда делали общие снимки. Если найду, то сразу принесу, – дав обещание, я быстро направился к выходу из конторы.

Чёрт! Как же не вовремя эти подозрения. Вдруг слухи поползут? Впредь надо поаккуратнее с использованием дара. И надо быстрее свалить из города в колхоз. Там обдумаю дальнейшие планы, а здесь пока всё успокоится.

Ускорил шаг, чувствуя, как тётя Валя продолжает смотреть мне в спину. Вот же прицепилась! Прямо клещ какой-то!

После смены я отправился в душевую. Тёплая вода смывала не только грязь с потом, но и усталость. Несмотря на отколотую плитку, ржавые трубы и неказистый вид помещения, напоминающего наполненный паром бункер, оно было почти роскошью. На контрасте с коммуналкой, конечно. Здесь хоть можно спокойно помыться. Дома в ванну с утра и после пяти пробиться невозможно. Чаще получается искупаться после одиннадцати, но соседи могут отругать за шум.

Надев чистую рубашку и костюм, я направился в Ленинскую комнату, где уже собрались два десятка комсомольцев.

Помещение оказалось огромным. Перед небольшим возвышением с переносной трибуной полукругом расположилось несколько рядов стульев. На стене висели портреты Брежнева и Ленина, а над ними лозунг: «Народ и партия едины!»

Лида стояла рядом с трибуной и разглядывала собравшихся. На девушке белая блузка, юбка-карандаш и очки в тонкой оправе, делавшие её похожей на молодую учительницу из советского кино. Или тоже на учительницу, но уже из немецкого фильма. Образ был весьма притягательный, если без всяких пошлостей.

Девушку явно удивил мой внешний вид. Ведь хороший, по советским меркам, летний костюм и лёгкие туфли контрастировали с тем, что Соколов носил каждый день.

– Товарищи! Сегодня мы обсудим профсоюзное движение в западных странах. А также борьбу кубинского народа против американских империалистов, – объявила комсорг.

В этот момент дверь распахнулась, и в помещение ворвалась повариха Света.

– Товарищ Егорова, вас кажется не вызывали… – начала было Лида, но замолчала.

Света зыркнула на неё, как на врага народа. Я бы тоже запнулся.

– И что с того? Разве политинформация не для всех? Я тоже комсомолка и хочу знать всё про борьбу Фиделя Кастро, товарища Че Гевару и кубинскую революцию, – нагло заявила девица, усевшись так, чтобы видеть моё лицо.

Прямо шекспировские страсти! Лида нахмурилась, сжала губы, но спорить не стала. После чего началась лекция. Я сидел, делая вид, что слушаю об империалистических разжигателях войны. А также про солидарность трудящихся, организующих профсоюзы и выходящих на демонстрации. Гораздо интересней было наблюдать за поведением обеих девушек.

Комсорг то и дело бросала на меня удивлённые и оценивающие взгляды. А сидевшая рядом Света вообще не сводила глаз. Будто я последняя котлетой в столовой, за которую готовы сразиться голодные посетители.

Интересно, что у них на уме? Решаю немного поэкспериментировать и пробую сосредоточиться на Лиде. Почти сразу ловлю обрывки её мыслей:

– Эта столовская крыса специально приперлась! Ничего, я её быстро поставила на место. А если Соколов собирается с ней флиртовать, то я ему такое устрою!.. Потом пожалеет!