Александр Яманов – Экстрасенс в СССР (страница 7)
В ответ он показал трёхлитровую банку пива в авоське и кинул на стол кулёк, доверху набитый мелкой таранькой.
– Ну что, герой-спаситель, принимай гостинец! – Саня поставил банку на стол с таким видом, будто принёс ящик дорого вина. – Жигулёвское, свежее! Еле успел урвать, до того как Петровна бочку закрыла.
– Жаль ты раньше не пришёл, я бы пельменями поделился, – соврал я, указывая на пустую тарелку.
Рыжий отмахнулся:
– После работы забежал домой – мамку проведать. Батя борща наварил из молодого бурака с ботвой. С салом и сметаной две тарелки навернул.
В будущем я пил пиво редко, но после пельмешек отказываться от холодненького не стал. Поэтому два гранёных стакана тут же перекочевали с подоконника на письменный стол и наполнились до краёв.
Пиво действительно оказалось вкусным, плотным и немного сладковатым. А таранька – невероятно солёной, так что отлично сочеталась с напитком. В результате мы не заметили, как в считанные минуты ополовинили банку.
– Как ты после вчерашних танцев? Уже отошёл? – спросил Саня, вытягивая из кармана пачку сигарет «Космос».
Встряхнув коробок спичек, он хотел закурить, но я вырвал у него уже зажжённую спичку:
– Вообще-то здесь не курят.
Судя по тому, как сигарета едва не выпала изо рта друга, это утверждение его несказанно удивило.
– Это с каких пор? – удивлённо спросил он, посмотрев на консервную банку из-под кильки, почти доверху наполненную бычками.
– С сегодняшнего – ответил я, ибо давно бросил курить.
Забавно. Получается, это произошло много лет назад, но в будущем.
– Неужели ты курить бросил?
– Да! И тебе советую избавиться от вредной привычки, а то от этого бесполезного дыма одни растраты. Ещё и здоровье сажаешь.
– Согласен, – неожиданно произнёс Саня и потупил взор. – Но как увижу мамку, лежащую беспомощной на кровати, не то что курить – хочется в хлам нажраться самогоном.
При упоминании матери Рыжего сразу пришли чужие воспоминания. Если верить им, то тётя Тамара уже год практически не встаёт с постели и мучается затяжными головными болями. Она лежала в местной больнице несколько раз, но врачи так и не смогли поставить диагноз. А чтобы везти её в Москову, нужно получить направление в правильное место.
Насколько я знаю, несмотря на наличие бесплатной медицины, в случае тяжёлого или редкого заболевания советским людям, жившим далеко от крупных городов, приходилось туго. Нужно постараться, чтобы получить правильное направление на лечение. И опять всё утыкается в знание нужных людей и финансовые возможности. Ведь придётся оплачивать накладные расходы.
Выпив ещё по стаканчику пивка под композиции с пластинки группы «Пламя», предложил рыжему выйти покурить на улицу. Он, разумеется, согласился.
А когда Саня закурил у подъезда, я не выдержал и задал вопрос:
– Рыжий, а врачи диагноз тёте Тамаре так и не поставили?
– Нет. Не знают они, что у неё. Один говорит – сонная болезнь на почве нервного состояния. Другой про опухоль в голове задвигает. И оба советуют везти маму в Москву. Порекомендовали бате какого-то известного профессора, но как только разговор зашёл о помощи с контактом доктора, оба начали носом крутить. Говорят, типа это непросто и к нему очередь на год вперёд расписана.
– Может, им взятку надо сунуть? – задал я вполне естественный вопрос, но Саня на меня как-то странно посмотрел:
– Лёха, ты же знаешь моего батю. Он у нас настоящий коммунист. Работяга от комля. Где он и где взятка?
Перед глазами тут же появился образ бати Рыжего. Всю жизнь тот проработал на железной дороге бригадиром путейцев. Мужик серьёзный и со всех сторон положительный. Ещё и здоровый, как медведь. Саня на него не похож и явно пошёл в мать.
– Ты отошёл от своей бывшей или снова пойдёшь её на танцах вылавливать? – неожиданно спросил Рыжий, желая соскочить с болезненной темы.
– Это больше не актуально – ответил я, ибо просроченная любовь бывшего обладателя тела меня никаким образом не зацепила.
– Что, неужели решил с комсоргшей замутить? Она девушка красивая, но не простая.
– Завтра после работы зайду на политзанятия, там и посмотрим, – отвечаю почти честно, отодвигаясь от клубов сигаретного дыма. – Правда, мне даже вести девушку некуда.
– Как «некуда»? А твои хоромы? – удивился Саня. – В заводской общаге ещё хуже. На четверых один шкаф. А здесь у тебя своя комната без родителей и родственников. Привести можешь, кого хочешь, и никто слова не скажет. Ремонт бы не помешал, конечно. Но всё равно – своя жилплощадь!
Рыжий говорил так, словно мне завидовал. А когда я заглянул в его глаза, проявившиеся мысли друга дали понять, что он реально так думает.
Саня продолжил молча дымить. А я задумался о простоте человеческих отношений, от которой давно отвык. Непонятно почему, но на секунду захотелось увидеть тётю Тамару и попробовать ей помочь. Ведь с дядей Славой у меня сегодня получилось.
Рыжий начал рассказывать о какой-то ссоре на работе, размахивая рукой с сигаретой, но я его почти не слушал. В голове крутилась единственная мысль. На заводе каши не сваришь, надо искать другой путь, чтобы подняться. Возможно, даже при помощи моих незнамо откуда взявшихся талантов.
Глава 4. Политинформация
Утро следующего дня началось с очередной пешей прогулки до заводской проходной. Внутри меня ждали раздевалка, погрузчик, гул станков и запахи производства. Снова пришлось развозить бесконечные железные кроватки и поддоны. Работа монотонная, но я снова мгновенно втянулся. Ритмичный гул двигателя, привычные маршруты, даже взгляды работяг и девчонок из ОТК стали словно родными.
Все манипуляции выполнялись механически, поэтому можно спокойно обдумать дальнейшие перспективы. О необходимости перемен буквально кричали убогое жилище и нехватка денег.
Во времена, когда я жил в коммуналке, комнаты занимали всего четыре семьи. Остальные, кроме долгожительницы бабки Глаши и алкаша Иваныча, то есть опустившейся версии Соколова, померли, либо получили квартиры и разъехались.
Мы со старшей сестрой и тёткой занимали две комнаты. Отсутствие половины соседей делало жизненное пространство менее токсичным и более пригодным для существования. Сейчас, несмотря на попадание в ту же квартиру, количество соседей увеличилось в разы. И всё стало словно меньше, а жизнь почти невыносимой.
Перемены я решил начать с уборки комнаты и облагораживания собственного внешнего вида. Я помнил Иваныча другим: грузчик в галантерейном магазине, грустные глаза с вечной алкогольной поволокой, красные капилляры на лице и носу. Жуть! И только сейчас я понял, что в молодости его можно было назвать красавчиком. Просто всё портил смятый и неправильно сросшийся нос. А от теперешней физической формы осталось только худое тело, измождённое запоями.
С утра жильцы смотрели на меня с удивлением. Я надел единственный костюм и кожаные туфли, привезённые из ГДР. Алексей купил эти вещи на сэкономленные деньги в армии. Не хотелось идти на политинформацию в обычной одежде. Уж слишком она убогая. А ещё хочу, чтобы комсорг Лида смотрела на меня не с жалостью, а с заинтересованностью. Красивая она!
Задумавшись, я собирался заехать на склад готовой продукции, но заметил толпу рабочих, направляющихся к столовой. Смотрю на часы и понимаю, что наступил обеденный перерыв. Совсем заработался. Перекуров у меня теперь нет. Как бы народ не начал косо посматривать на излишне инициативного коллегу. Паркую погрузчик возле цеха и спешу на обед. Есть хочется, аж сил нет.
Только я загрузил на поднос тарелки со щами, сосиской с гречкой и кисель, как меня настигла комсорг:
– Алексей! – её голос прозвенел сзади, словно школьный звонок. – Ты не забыл, сегодня после пяти собрание? Не смей пропустить, а то я лично приду и…
Она сделала паузу, явно подбирая угрозу.
– Лида, ты отстегаешь меня розгами? – улыбаюсь в ответ.
– Хуже! – комсорг сверкнула глазами. – Заставлю взять в библиотеке подшивку газет «Комсомольская правда» за 1978 год и законспектировать итоги восемнадцатого съезда ВЛКСМ.
Я хотел сострить, но вдруг в голове прозвучал голос девушки:
Реагируя на моё молчание, комсорг ещё больше развернула плечи и выпятила торчащую грудь.
– Лида, я обязательно приду. А насчёт конспектов – рад бы написать научный труд про развитие советского комсомола, но мне некогда по библиотекам ходить. Работать надо, иначе мы коммунизм никогда не построим.
Выслушав меня, Лида удовлетворённо кивнула и, развернувшись, направилась к выходу из столовой. А походка у неё не хуже, чем у моделей на подиуме. А ещё я заметил, что она следит за мной через ростовое зеркало. Потому сразу отвернулся.
И надо такому случиться, что взгляд упёрся в окно сдачи грязной посуды, откуда выглядывала повариха Света. Вроде она добродушно улыбалась, но её глаза смотрели на меня, как на мальчиша-плохиша. Это который продал Родину буржуинам за банку варенья и корзину печенья.
Интересно, о чём Света думает? Попробовал уловить мысли, но голос девушки почему-то не услышал. Видимо, новый дар работает не всегда, а только избирательно. Улыбнувшись Егоровой, я побрёл к столу, за которым сидел Саня.