Александр Яманов – Экстрасенс в СССР 3 (страница 7)

– Ладно, пойдём чаю попьём, и всё расскажешь. А там уж решим, правильно ты поступил или нет, – знахарка махнула рукой в сторону дома.

Под чай с сушками я рассказал Матрёне о своих злоключениях. Разумеется, не разглашая лишнего. Она слушала, задавала уточняющие вопросы, несколько раз отчитав за то, что рисковал и не спросил совета.

– Алёша, за то, что девушек от смерти спас, тебе многое прощается! Что изверга Малышева не порешил, тоже молодец! Пусть власть сама разберётся и его казнит. С преступным прокурором и его подельниками тоже тебя понимаю. Сама не раз встречала таких гадов. Мой покойный муж не выдержал и порешил такую сволочь во время войны. И чуть за решётку не попал, – призналась Матрёна, но продолжила строго смотреть на меня.

– Вот видишь, я ж говорю – всё по делу. Нигде не применил силу без надобности. Почти не злоумышлял. А ты меня чуть в ранг злыдней не перевела, – слегка подкалываю знахарку.

– Ты пойми, переход на сторону зла всегда происходит незаметно. Добрый человек, конечно, должен иметь крепкие кулаки, чтобы завсегда злу противостоять. Однако перебарщивать нельзя. Сначала ты злого покарал, потом ещё одного. И если только этим заниматься, то закончится всё плохо. Обязательно невиновного заденешь, а потом уже понесётся. Помогать людям совсем прекратишь и начнёшь только на свою гордыню работать.

Мысли старухи мне недоступны, но чувствуется, что говорит всё это она неспроста. Была в её жизни похожая ситуация.

– Матрёна Ивановна, если есть пример, лучше расскажи, – попросил я.

Знахарка тяжко повздыхала, но сдалась:

– Ты же дочку мою видел?

Я кивнул.

– Думаешь, она с детства такая сволота? – грустно усмехнулась старуха.

– Вряд ли.

– В детстве и юности Аглая дерзкой была, но справедливой. Всем помогать старалась. Дар у неё родовой рано открылся. Не такой, как у тебя, но тоже сильный. Она могла любому внушить, чего делать нельзя, а что можно. Пьющих мужиков от водки отворачивала не хуже тебя. Гулящих баб на путь истинный направляла. А ещё душевнобольным помогала оставаться в уме. Головные недуги со временем научилась распутывать лучше любого столичного психиатра.

– А почему она стала такой сукой? – вырвалось у меня.

– Всё происходило постепенно. Сначала дочка решила наказывать тех, кто мешал ей жить. Но это ничего, такое делать можно, если в меру. И людей наставлять на путь истинный всегда полезно для общества. Однако в Смоленске, куда мы Аглаю учиться отправили, её молодой человек предал, в которого она безумно влюблена была. Вот с этого падение дочки и началось.

Матрёна тяжко вздохнула, и по её лицу пробежала нервная судорога, вызванная неприятными воспоминаниями. Тема с проклятиями меня очень волнует, но пока лучше помалкивать.

– Не знаю, как она дошла до наведения порчи. Но первой жертвой стал её бывший возлюбленный, попавший под трамвай. Это Аглаю ещё больше на сторону зла перетянуло и укрепило в собственных силах. Она ведь предателю такую участь прилюдно пожелала. А после этого началось. Дочка начала слабых головой людей использовать и плохими способами наверх продвигаться. Сначала от нас это скрывала, но со временем всё наружу вылезло. Именно таким образом из неё всё добро и выветрилось. Вот и ты поберегись на другую сторону переходить.

– А ты почему дочке не помогла?

– Думаешь, я не пыталась? – возмущённо воскликнула старуха. – Пыталась, ещё как! Даже к знакомому шаману из Сибири обратилась, чтобы он изгнал зло из её души. Тот приезжал, попробовал, но не смог. Я и сейчас пытаюсь Аглаю обуздать, когда она свои проклятья приезжает обновлять, но всё без толку.

– «Обновлять проклятья»? Это как?

– Да всё просто. Заведёт себя заранее, приедет, а когда начинает грязью поливать, то в настоящее неистовство входит. От этого некоторые слова дочки похуже дубины бьют.

– А почему она не применяет против людей дар, способный влиять на сознание? Ведь так проще себе всех подчинить? – спрашиваю, пользуясь моментом.

– Из-за зла, накопившегося в сердце. От прежнего дара у Аглаи лишь крохи остались. Но зато у неё появилось что-то совсем тёмное. От её проклятий не один десяток людей пострадал, – огорошила меня бабка.

Ничего себе! Мы тут маньяка ищем, который восемь человек убил. Зато просто отъявленная душегубка спокойно воздух коптит.

– Матрёна, а если я скажу, что видел нечто похожее на проклятье?

Знахарка отставила дымящуюся кружку в сторонку и посмотрела мне в глаза.

– Рассказывай! – приказала она.

Я подробно описал серую пелену и как она воздействует на человека.

– Где видел, на ком?

– У соседки по коммуналке – Беловой Наталье. Я уже догадался, что вы с ней родня, но не стал расспрашивать, – пожимаю плечами.

– Значит, и до племянницы добралась… Вот стерва! А я, глупая, думала, что если с той веткой родни не общаться, то Аглая перестанет их замечать. Боюсь за них, – вздохнула знахарка.

– Она к Наташе почти каждый месяц наведывается. Как раз вчера подъезжала, пока я после милиции отсыпался. Из-за этого твою племянницу в больничку на сохранение забрали.

– Наташа что – беременна? – удивилась Матрёна.

– Да. Через месяц рожать, – киваю в ответ. – Насколько знаю, будет дочка.

– Ой, как же плохо это! Аглая меня сломать не смогла, поэтому решила всех родственников извести, чтобы единственной наследницей дома стать.

– А дом в селе ей зачем? Ты ничего не подумай, – примирительно поднимаю руки, – он, конечно, хорош! И антикварной мебели у тебя с избытком. Но твоя дочка явно не бедствует, раз на такси из города может туда-сюда кататься.

– Не в деньгах здесь дело. Здесь другое… – начала Матрёна, но тут же осеклась, чуть не рассказав какую-то тайну. – Когда-нибудь я тебе объясню, в чём её интерес. Но ещё не время. Сейчас надо придумать, как Наташку с ребёнком от Аглаи уберечь.

– А если нам самим Аглаю достать? – предложил я.

Матрёна на некоторое время замолчала. В её душе явно шла внутренняя борьба, но желание помочь победило.

– Алёша, сделать это очень сложно. Она почти постоянно сидит на режимном объекте. Туда без пропуска даже на порог не пустят, – снова удивила меня бабка.

– И где она так заседает? – спрашиваю ошарашенно.

А сам представляю нечто вроде здания смоленского управления КГБ.

– Ты местный, так что о Гедеоновке точно слышал.

Сегодня какой-то день сплошных сюрпризов.

– Знаменитый смоленский дурдом? – мигом понимаю, о чём речь.

– Она там уже десять лет главврачом трудится. Выбирается только тогда, когда сама пожелает. И ещё одно, – Матрёна подняла вверх указательный палец. – Как только Аглая почует интерес к своей персоне, то сразу в атаку пойдёт. Для этого у неё связей, денег и людей хватит. Сметёт всех, кто против. Ты уже понял, что смерть человека её не остановит. Думаю, дела обстоят гораздо хуже, чем я подозреваю.

– Значит, придётся начать обрабатывать её аккуратно. В выходные сгоняю в Гедеоновку и осмотрюсь, – пообещал я.

– Только прошу, не нарывайся. Там много кто под её влиянием. А ещё Аглая как магнит притягивает к себе отдавшихся злу людей. Они тебя могут просто случайно вычислить, если ты к дару обратишься. Поэтому сначала хорошо подумай, прежде чем начинать действовать.

Представляю, какие есть возможности у главврача психиатрической больницы, имеющего дар влиять на мозги пациентов. Ещё и люди со способностями. Но желание справиться с проблемой одним ударом никуда не делось. Пусть Матрёна потом не обижается, но лучший вариант – это разобраться с Аглаей, как с прокурором.

– Ладно, съездишь, потом расскажешь. А пока сходи своё хрюкающее стадо накорми, а я тебе на стол накрою, обедать пора, – старуха махнула рукой в сторону хлева, а сама начала собирать посуду со стола.

За обедом мы обсудили новую поездку в лесхоз на кодирование. Похоже, директриса решила скопом поставить на правильный путь оставшихся алкашей. А ещё слухи о знахарке, избавляющей от алкогольной зависимости, уже разнеслись по области. По крайней мере, несколько серьёзных клиентов уже наводили у директора лесхоза справки. Что вписывается в мои планы на дальнейшую жизнь.

– Совсем забыла! Вчера участковый Панфилов заезжал. В благодарность за дочку пуховый платок привёз, – вспомнила Матрёна.

– Выходит, всё сработало!

– Да! В Москве у Лены началась ремиссия. Пока девочка не ходит, но уже уверенно садится на кровати и даже встаёт на ноги.

– Матрёна, а почему он тебя благодарил?

– Московский профессор, списавший ребёнка, сказал, что это чудо. И он не понимает, как именно запустился процесс восстановления организма. Вот Панфилов и смекнул, что без моего участия не обошлось.

– Лучше бы профессор сказал, что это он девочку спас, – недовольно пробурчал я в ответ. – Теперь жди – обязательно к тебе кто-то приедет с расспросами об инновационных методах лечения.

– Этого не опасайся. Я хоть и старая, но знаю способ, как любого расспрашивающего восвояси отправить. Расскажу им о травах, грибах и корешках. Покажу настойки целебные да с собой дам для исследования. Пусть вынюхивают, они здесь, окромя народных заговоров от сглаза и больных зубов, ничего не найдут, – хитро заулыбалась Матрёна.

Узнав, что я останусь до вечера, знахарка сразу воспользовалась моментом и попросила починить прохудившуюся крышу сарая. Чем я до пяти и занимался. Потом немного перекусил, собрался и рванул к дому председателя.