Александр Яманов – Экстрасенс в СССР 3 (страница 2)
Получалось у товарищей с трудом. Горюнов понюхал стаканы и содержимое графина и хотел мне что-то сказать. Но в этот момент в кабинете появился Васильев.
Осмотрев пьяных, он спросил у меня, как я себя чувствую, и приказал унести капитанов в соседний кабинет. Потом милиционер посмотрел на следователя:
– Я не буду писать рапорт и давать ему ход по двум причинам: ваша группа лишилась начальника, и с Соколовым всё нормально, – проговорил майор.
Горюнов благодарно кивнул, а затем посмотрел на меня так, словно это я во всём виноват.
Вот же привязался. И ведь этот крысёныш тоже замаран в делах Жевнеровича. Мне даже захотелось немедленно его покарать. Я сдержался только из-за нежелания лишний раз привлекать к себе внимание.
Когда пьяных унесли, в коридоре послышались шаги, и в кабинете появился гражданин в отлично сшитом костюме. Новенький кожаный портфель, бумага с печатью в руке и суровый взгляд, дали понять, что он зашёл сюда не случайно.
Поздоровавшись с Васильевым и Горюновым, гость быстро оценил диспозицию. Затем положил перед следователем бумажку и указал на мои скованные за спиной руки:
– Товарищ Горюнов, объясните, почему мой клиент закован в наручники? Для этого имеются какие-либо причины, о которых мне не сообщили? – хорошо поставленным голосом произнёс адвокат.
Оказывается, у меня есть защитник! Не ожидал такой оперативности от Волковой!
– Нет, что вы. Вашего клиента просто не успели расковать. Сейчас мы это исправим, – пообещал следователь, сделав вид, что меня только привели.
Васильев не стал рассказывать о ночном происшествии. Из мыслей майора я понял, что он не собирается сдавать коллег моему новоиспечённому адвокату. Значит, и мы будем держать с товарищем милиционером дистанцию. Если для него корпоративная солидарность важнее жизни человека, то надо сразу делать выводы.
Через минуту наручники сняли. Дождавшись этого, адвокат набрал побольше воздуха в лёгкие и начал буквально декламировать на публику:
– Согласно указу Президиума Верховного Совета СССР от тринадцатого июля 1976 года, в соответствии со статьёй тридцать два основ уголовного судопроизводства Советского Союза, следователь вправе задержать лицо, подозреваемое в совершении преступления, за которое будет назначено наказание в виде лишения свободы, только при наличии одного из следующих оснований…
Пункты оснований отлетали из уст адвоката без запинки. И чем дальше он вещал, тем мрачнее становился Горюнов.
– А теперь я хочу увидеть протокол задержания моего клиента, копию письменного сообщения прокурору города Яньково об этом факте и правильно оформленные основания для ареста Соколова. И я хочу знать, почему его семье не сообщили об этом факте? Ведь с момента задержания прошло больше двадцати четырёх часов!
– Я не могу прямо сейчас предоставить нужные документы, – честно признался Горюнов.
Они ещё и разгильдяи, обнаглевшие от чувства собственной безнаказанности!
– Хорошо! Тогда огласите устно причины задержания моего клиента. Ведь он даже не может привлекаться как свидетель по делу исчезновения девушек. Или я чего-то не знаю? Наверное, Соколова застали на месте преступления? Есть очевидцы, указавшие на него? Может, обнаружены указывающие на него улики? А может, он не явился по повестке и пытался сбежать из города?
– Нет, таких данных у меня нет, – признался покрасневший Горюнов.
– Тогда почему Соколов ещё не на свободе? Или у вас есть какие-то вопросы, и нет больше никаких более важных дел? – усмехнувшись, спросил адвокат.
А я почувствовал, что он не просто в курсе сложившейся ситуации, но ещё и как-то связан с делом маньяка Малышева.
И Горюнов сдался. Его мысли подтвердили это. После потери поддержки в виде авторитета Жевнеровича, он понял, что всё кончено. Теперь Василий хотел просто побыстрее избавиться от меня и адвоката, а заодно дистанцироваться от происходящего.
– У следствия к Соколову больше нет никаких вопросов и претензий. А задержали мы его случайно. Просто так получилось. Сейчас я выпишу бумагу, и его отпустят. Разумеется, без каких-либо последствий.
Оправдания стушевавшегося следователя были так себе. Но как ни странно, вкупе с обещанием меня выпустить они спасли его от крупных проблем со здоровьем. Я ведь как раз прощупывал организм Горюнова на предмет хронических заболеваний. В результате Вася отделается язвой желудка, которая будет воспаляться при любом воспоминании о моей персоне. Ну и ещё я ему немного расшатаю здоровье, обеспечив хорошим и непроизвольно возникающим стулом. Думаю, вскоре к следаку прилипнет прозвище «засранец»!
Через двадцать минут мы с адвокатом покинули здание РОВД. Отойдя в сторонку, он закурил и предложил мне сигарету «Космос», но я отказался. Тогда юрист протянул руку для приветствия:
– Разрешите представиться: Олег Петрович Верещагин, член смоленской областной коллегии адвокатов. Прибыл сюда по просьбе нашей общей знакомой – журналистки Анастасии Волковой.
Пожав руку, я удивился тому факту, что адвокат из Смоленска. Однако всплывшие на поверхность мысли юриста тут же многое прояснили. Оказалось, он адвокат дальнобойщика, чьё дело, сфабрикованное Жевнеровичем, сейчас находится в суде.
А ведь Анастасия права. Зачем вызывать кого-то из Москвы, если можно привлечь местного адвоката, который уже в курсе всех нюансов.
– Спасибо за помощь! – поблагодарил я.
С Верещагиным хотелось поговорить о многом, но пока нельзя себя проявлять. Вдруг адвокат сам начал задавать интересные вопросы:
– Мне сообщили по секрету, что некто Малышев признался в нескольких убийствах и вы при этом присутствовали. Это правда? – полушёпотом произнёс Олег Петрович.
– Он всю ночь рассказывал, как убивал девушек. Это просто жуть какая-то, – отвечаю, поморщившись.
– Меня интересует убийство, произошедшее два года назад зимой. Малышев рассказывал про изнасилованную и сбитую машиной девушку, которую он душил?
– Да.
Адвокат удовлетворённо кивнул.
– Это правда, что он указал место захоронения ещё одной жертвы? – последовал новый вопрос.
– Да.
– Значит, точно не выкрутится! – радостно выдохнул Верещагин. – Это очень вовремя. Да и Жевнеровича больше нет. Вот после чьего ухода советские граждане точно не будут плакать. Жаль, что сия участь миновала его костоломов.
Адвокат продолжил задавать уточняющие вопросы. Потом протянул мне визитку и посоветовал в случае неприятностей звонить в любое время. Пока мы разговаривали, рядом припарковалась красная «копейка» Волковой.
Подойдя к нам, журналистка обменялась несколькими фразами с адвокатом, после чего он вернулся в РОВД.
– Давай я отвезу тебя в ресторан, покормлю, и ты мне всё расскажешь? – предложила Анастасия.
– Нет. Отвези меня туда, куда тебя приводил Саня, – отказался я. – Мне надо помыться и выспаться. Иначе меня сейчас срубит. А вечером встретимся в «Чайке», и я всё расскажу.
Акула хотела возразить, но, видимо, мой помятый вид заставил её смириться и кивнуть.
Глава 2. Разговор с Волковой
В семь вечера меня разбудила возня на веранде. Кто-то хлопал дверцей холодильника и гремел кухонной утварью. Выйдя из спальни, я обнаружил Саню, методично забивающего холодильник какими-то свёртками.
– Ты наркоту подкидываешь, что ли? – спросил я, заметив почти одинаковые брикеты, обмотанные упаковочной бумагой.
Рыжий уставился на меня и захлопал глазами:
– Какую «наркоту»? Это же сало! Соседи огромного хряка позавчера зарезали. Мы с батькой помогали разделывать. Вот нам немного мяса и подкинули. Да и мы сами, конечно, прикупили по сходной цене. Я подумал и для тебя тоже взял. Здесь килограммов десять мяса и столько же сала. Мать сразу засолила и приказала к тебе отнести. Короче, с тебя двадцать рублей.
– Спасибо, друг! С тобой от голодной смерти точно не помрёшь. Надеюсь, мясо для шашлыка подойдёт?
– Обижаешь, я сам выбирал. Никакого окорока, только рёбра и спина, – улыбнулся Саня.
– Вот и хорошо! Теперь бы мангал до завтра найти.
– А чего ждать? Давай сегодня забацаем. Я и коньяка твоего любимого прикупил. Надо же как-то освобождение отметить, – ответил Рыжий и указал на две бутылки «Белого аиста», стоящие на столе.
– Заманчиво, но мне сегодня надо успеть посетить ресторан «Чайка», – отказываюсь, грустно вздохнув.
– К своей журналистике спешишь? Тогда дело понятное.
– Это строго деловая встреча, – сказал я, но не особо уверенно.
Если уж начистоту, то Волкова привлекает меня, как девушка. Но осознание того, что мы из разных слоёв советского общества, буквально гасит все позывы.
Ну не нравится мне несправедливость и расслоение по праву рождения. В прошлой жизни приходилось подстраиваться под обстоятельства. Однако здесь из всех утюгов трубят о равноправии. И разделение вроде заметно не так сильно. Но от этого оно выглядит ещё более уродским.
Внизу рабочий класс, колхозники и простые служащие. Повыше ИТР и мелкое начальство, вроде руководителей всяких отделов. Над ними тот, кто может зарабатывать незаконно, но не имеет права этого показать. Завершают нижний уровень руководители предприятий. А над этой конструкцией стоит номенклатура, в свою очередь разделённая на уровни. Естественно, есть актёры, космонавты и спортсмены, но они не имеют даже толики влияния, сопоставимого с возможностями партократа средней руки.