Александр Яманов – Экстрасенс в СССР 3 (страница 10)

– Настя, мы сейчас идём в гости к Маше. Тётя Валя просила поддержать девушку морально. Ты с нами?

Москвичка сразу согласилась. После чего мы заехали в кулинарию. Там Саня выбрал самый большой торт с кремовыми розами, заодно взял лимонад и несколько бутылок «Жигулёвского». В итоге к дому мы подъехали ровно в шесть вечера.

Тётя Валя открыла сразу. Немного удивилась приходу Волковой, но встретила её радушно. После этого уборщица завела нас в зал, где за столом сидела Маша. Судя по виду и мыслям, сейчас у девушки только одно желание – сбежать в свою комнату. А ещё она хочет покончить с собой и перебирает в голове наименее болезненные способы суицида. Жуть!

Похоже, за год издевательств Малышев сломал девушку, превратив её в тень себя прежней. Маньяку повезло, что я не увидел Машу до встречи с ним. Иначе убийца умер бы в муках прямо в клетке.

А пока надо предупредить журналистку. Она ради статьи может навредить бывшей пленнице.

– Настя, не вздумай ни о чём расспрашивать Машу. Даже о простых вещах. Например, увлекается ли она музыкой?

– Почему? – прошипела в ответ Волкова.

– Если доверяешь, то сделай, как я прошу. Ты сама поймёшь, когда можно будет поговорить с Машей.

Предупредив журналистку, я подтолкнул Саню в спину. Рыжий, как всегда, не подвёл. Едва зайдя в комнату, он принялся рассказывать о своих колхозных приключениях, перемежая речь упоминаниями популярной музыки и новинками советского кинематографа.

Как ни странно, но этот поток сознания подействовал позитивно, и Маша даже начала улыбаться. Конечно, полностью она не успокоилась, но нехорошие мысли девушки стали уходить на второй план.

Тётя Валя тоже заметила положительное воздействие со стороны и занялась сервировкой стола. Я уселся подальше от Маши, а Волкова взялась за переборку стопки пластинок, лежавших рядом с проигрывателем. Через некоторое время зазвучала музыка.

Всё-таки я не психотерапевт, но смог сконцентрировать внимание на мыслях Курцевой. Видимо, сеансы ментальной связи в моменты поиска пленниц настроили меня на сознание девушки и дали возможность лучше понимать её мотивы.

В результате, помимо самих мыслей, я увидел фрагментарные образы её восприятия действительности. Что позволило понять реакцию девушки на монолог скачущего по событиям Рыжего.

Информация о работе в поле и ремонте грузовика или описание природы воспринимались Машей положительно. Юмор и рассказ о людях – нейтрально. А вот упоминания о дискотеке в ДК и заводе девушку раздражали.

Но не всё так плохо. Когда Саня рассказал, как бегал за поросятами по усадьбе Матрёны вместе с петухом, Маша снова улыбнулась. Упоминания любых животных тоже воспринимались девушкой положительно.

Рыжий делал всё правильно, поэтому я не стал вмешиваться и перекинулся всего парой фраз с Анастасией. Когда тётя Валя принесла электрический самовар, у нас сложилась вполне дружелюбная атмосфера. Спокойная музыка добавляла сил неутомимому Саньке. Рыжий приковал к себе всё внимание Маши и, чувствуя её заинтересованность, выдавал перл за перлом.

Пока тётя Валя резала торт, я решил провести эксперимент по восстановлению психики Маши. Но сначала наклонился к уху Анастасии и зашептал:

– Похоже, Маша готова к контакту. Когда я подойду к проигрывателю пластинок, начинай потихоньку вступать с ней в диалог. Самые острые темы цепляй только завуалированно и как бы невзначай.

Выслушав меня, журналистка кивнула. После этого я, взяв стакан чая, обошёл стол, встал сбоку от Маши и принялся делать вид, что рассматриваю пластинки. В это же время я просветил голову девушки и начал наблюдать, как произносимые слова влияют на импульсы, пробегающие по разветвлённым цепочкам нейронов.

Я не знал, можно ли закодировать человека от суицидальных порывов, вызванных тяжёлыми воспоминаниями. Но решил попробовать. Как только журналистка вступила в диалог и стала задавать нейтральные вопросы о прошлой жизни, Машу начали одолевать волны импульсов, похожие на подступающую панику. Заметив сектора, к которым направлялись импульсы, я начал их аккуратно блокировать, но не до конца, чтобы не снижать чувствительность в ноль.

Кроме этого пришлось немного усилить те импульсы, что создавались словами Саньки о поросятах и прочих животных. Это практически сразу дало результат, Маша начала улыбаться, стала спокойнее реагировать на актуальные вопросы журналистки и отвечать на них.

Разговор под тортик длился примерно полчаса. Всё это время я осторожно воздействовал на Машу. Процесс пришлось остановить, когда девушка неожиданно для всех рассказала о желании поехать в село и посмотреть на поросят. Ещё она сообщила маме, что хочет завести собаку. Тётя Валя даже обрадовалась такому предложению.

А я увидел в мыслях Курцевой большого пса, который должен её защищать. Тётя Валя положительно восприняла желание дочери. Ну и отлично! Надо будет посоветовать уборщице, где приобрести собаку.

Пока же я просканировал тело Маши. В процессе повлиял на правильное заживление сломанных рёбер и снял остаточную боль с растянутых связок запястий. После чего Маша сразу перестала сутулиться.

Закончив первый сеанс восстановления, я поставил очередную пластинку и с удовольствием присоединился к поеданию торта.

Собравшиеся сразу заметили перемену в поведении девушки. Теперь она не просто отвечала на вопросы, но даже сама рассказала пару школьных историй, в которых мы с Саней принимали непосредственное участие.

Волкова сразу почувствовала, что я связан с переменами в поведении бывшей жертвы, и предложила выйти покурить на балкон. Я не стал отказываться, и уже через минуту мы прикрыли за собой дверь.

– Лёша, как ты это делаешь? – спросила акула пера, закуривая сигарету.

– Что ты имеешь в виду? – мне с трудом удалось скрыть улыбку.

– Даже не думай врать. Я вроде не дура и всё прекрасно вижу. Не знаю, как происходит воздействие, но ты вывел Машу из депрессии. А это сложное заболевание, если что, – Настя выпустила клуб дыма и повернулась ко мне.

– Это ведь Санька своим трёпом всё сделал. Я же просто прибавил Маш немного уверенности, – отвечаю под скептическим взглядом москвички.

– Как думаешь, теперь с ней можно поговорить о похищении? – Волкова снова затянулась. – Всё-таки год плена и издевательств.

– Не можно, а нужно! Но только под моим контролем, – предупреждаю журналистку. – Заведи Машу в её комнату, но дверь не запирай. Там висит занавеска. Просто задёрни её и усади Курцеву у входа.

Когда мы вернулись, Анастасия поговорила с тётей Валей и попросила Машу показать комнату. Я вышел следом, встал за занавеской и снова установил контакт с сознанием жертвы.

Вопросы Волковой порождали весьма пугающие образы в сознании Марии. Год под землёй оставил тяжёлый след в душе Карцевой. Мне снова пришлось купировать проблемные места, убрав даже намёк на суицид. Что предотвратило панику и привело к откровенному разговору между девушками. Из него я узнал много деталей, о которых ранее только догадывался. Вдобавок Маша подробно рассказала о неудачном побеге.

В тот день Малышев спустился к пленнице пьяным. Удовлетворив свои потребности, он расслабился, оставив девушку в верхней части подземелья. Когда маньяк ушёл, Маша сумела дотянуться до выпавшей связки ключей и избавилась от кандалов.

Люк, ведущий в теплицу, с трудом, но поддался, и девушка смогла вырваться на свободу. Если бы она просто перебралась через забор и убежала, то Малышева задержали бы в тот же день. Но Курцева пошла на свет фонаря и, встретив сторожиху возле ворот, обратившись за помощью.

А та, вместо того чтобы позвонить в милицию, набрала домашний номер Малышева и принялась рассказывать ему о появлении в садовом товариществе его сумасшедшей родственницы, про которую он ранее предупреждал. После этого сторожиха даже попыталась задержать Машу, но девушка вырвалась и убежала. Уйдя от погони по огородам, она чудом смогла перебраться через забор.

Но через десять минут Малышев поймал свою жертву в том месте, где обнаружилась заколка и ключи от квартиры. В наказание маньяк сломал девушке два ребра и снова изнасиловал. Заодно он больше никогда не допускал подобных ошибок. Надежды Маши, что вредная сторожиха одумается и кому-то расскажет о случившемся, тоже не оправдались.

Следя за дальнейшим разговором, я продолжил сканировать мозг пациентки и скрупулёзно выявлять импульсы, пытавшиеся обойти кодировку. Постепенно мне удалось снизить их влияние на сознание девушки. Таким образом, недавние ужасы превращались из свежих воспоминаний в пережитые когда-то давно.

Импровизированное интервью закончилось примерно через полчаса. После чего мы вернулись за стол и начали уплетать жареную картошку с салом, которую успела пожарить тётя Валя. А я предложил всем присутствующим встретиться на шашлыках в воскресенье в доме Боцмана. Никто не возражал. Волкова даже пообещала привезти Машу с тётей Валей на своей машине.

Выйдя из квартиры в районе полдесятого, я дождался, когда Саня устроится на заднем сидении «Жигулей», и отвёл журналистку в сторонку.

– Надеюсь, ты собрала всю нужную информацию?

– Почти, – уклончиво ответила Волкова.

– Смотри, без меня на Машу не дави, – предупредил я. – И не сбивай её настрой выступать в суде.

– Как скажешь, – согласилась москвичка, но я почувствовал, что она задумала какую-то каверзу.