Александр Яманов – Бесноватый Цесаревич 3 (страница 65)

К вечеру начали приходить новости от Дурасова. Не самые приятные, надо сказать. После трёх безуспешных атак на прорвавшихся французов, войска нашего фланга остались в Вюренлосе. Но это полбеды. Хотя мы понесли существенные потери, особенно в кавалерии. Самое страшное, что французы разбили не только центр русских позиций, но и продвинулась к Цюриху. Генерал Остен-Сакен не смог оказать сопротивления дивизии Лоржа и отступил. Более того, французы полностью уничтожили резервные полки и второй колонной отрезали левый фланг от Бюлаха. А это значит, что Римский-Корсаков потерял прямую дорогу к Шаффхаузену. Что сейчас происходит на левом берегу Лиматта неизвестно. Но думаю, хорошего тоже мало. Горчаков опытный генерал, но вряд ли ему удастся выдержать атаку сразу двух дивизий.

Вообще, вся эта кампания от начала до конца череда каких-то нелепостей. Если брать даже наш корпус. Мы разве не знали, что у французов минимум пять полноценных дивизий? Или генералы не понимали, что нельзя растягивать войска и коммуникации на тридцать километров? Я фактически настоял на переброске резерва в помощь Маркову, но этот недотёпа умудрился не воспользоваться дополнительными частями. Более того, они полностью разбиты и неизвестно, в каком направлении отступают. А сейчас наша группировка подпирается с трёх сторон неприятелем. Поэтому крайне важно удержать перекрёсток и дорогу на север. В противном случае — окружение.

Повезло мне с фон Миллером. В отличие от большинства генералов, которые натурально маялись фигней, полковник занялся организацией обороны Веттингена. Городок расположен удачно и подходы к нему уже укрепили, но лишние редуты не помешают.

Следующие день прошёл в напряжённом ожидании. Французы подошли вплотную к Оберзингенталю, что в трёх вёрстах от наших позиций, но не делали попыток атаковать. На севере пока тоже спокойно. Вечером прибыл очередной гонец, сообщивший, что Дурасов опять провёл две безуспешные атаки на французов и вернулся на прежние позиции. Надеюсь, генерал воевал грамотно, а не положил в землю половину солдат. От Горчакова и Римского-Корсакова сообщений не было, но судя по канонаде, бои там шли ожесточённые.

Егеря притащили одного французского офицерика, но в качестве языка тот оказался бесполезен. Мы, итак, знаем, что атакованы дивизией Шабрана. О нахождении сил Клейна он ничего не знал. После того как пленного увели, я попытался достучаться до Елачича.

—Барон, я остаюсь при своём мнении. Нам необходимо провести разведку боем. Пока французы не сосредоточили для прорыва силы всей дивизии, то почему не попробовать разрушить их планы?

—Ваше Высочество, мы не знаем о точном количестве войск неприятеля. И генерал Дурасов не давал приказа атаковать позиции республиканцев. За последние дни мы достаточно укрепили подходы к расположению союзных войск. Сейчас нет необходимости терять солдат в бессмысленных авантюрах.

Не перестаю удивляться, как с таким подходом к военному искусству и уровню военачальников Империя Габсбургов не развалилась ещё сто лет назад. Почему не нанести удары по обеим направлениям наступления французов? В общем, надо срочно писать письмо Дурасову, и чтобы гонец вернулся до ночи. Если завтра утром мы не атакуем сами, то чую через день это сделают французы.

По возвращении к себе быстро написал письмо и отправил его с парой казаков. Здесь уже не до миндальничания. Можно действительно потерять несколько полков с обозом, заодно не выполнить изначальную задачу. Я подозреваю, что столь массированная атака французов вызвана скорым подходом Суворова. А значит, нам нужно продержаться от силы неделю, что вполне реально. Если, конечно, войска не будут возглавлять Елачичи. К моей радости, Дурасов отреагировал моментально. Он может и не ума палата, но прекрасно понимает, в какой ситуации оказался его фланг. А ещё у него в тылу обретается сын Императора, гибель или пленение которого очень нежелательны.

—Это очень рискованный план, господин полковник, — хорват опять включил режим осторожности, — И я не понимаю, зачем усиливать наши позиции на севере? Получается мы рассредоточим все войска по трём направлениям, а в Веттингене не останется ни одного солдата, кроме обозников.

—Обозников я тоже предлагаю поставить в ружьё. Будут выполнять роль последнего резерва. Какой смысл держать в тылу достаточно большие силы? Есть три направления, по двум мы планируем начать наступление и разведку боем. Пусть будет тактический резерв, готовый помочь каждой группировке. И наша последняя надежда — это обозники, выздоравливающие и легкораненые солдаты. Отступить и закрепиться в Веттингене на нынешних позициях мы успеем всегда.

Далее обсудили завтрашние перемещения и порядок действий. Решение было принято и не было смысла затягивать наступление.

—Ваше Высочество, я решительным образом запрещаю вам выдвигаться на позиции вместе с батальоном, — фон Миллер решил попробовать повлиять на своего беспокойного подчинённого.

—Ну не портянки же мне в обозе считать, Карл Карлович. Я прекрасно понимаю ответственность, которую на меня возлагают многие люди. Поэтому вперёд не полезу и буду присматривать за действиями наших войск с тыла. Заодно помогу, чем смогу. Плюс нет у меня уверенности в австрийских союзниках. Побегут ещё под видом очередного манёвра, ищи их потом в районе Шаффхаузена.

Фон Миллер заржал как конь. Всё-таки с юмором в это время просто. Но есть определённые табу. Те же пошлые анекдоты про Ржевского и Ростову не пройдут даже среди гусар. На дуэль вызовут и не посмотрят, что ты сын Императора.

В Эрендингене я был уже рано утром. Меня сопровождали егеря и пара десятков казаков, приставленных заботливым фон Миллером. 2-й батальон в сопровождении дополнительной артиллерии уже располагался на позициях, так как вышли из Веттингена едва начало светать. Я не стал мешать офицерам заниматься своими делами. Состояние здоровья было уже нормальным, но Вольф строго запретил мне нагрузки, поэтому я продолжал отлёживаться. Надиктовал Дугину пару интересных мыслей, которые периодически посещали мой беспокойный ум. Сейчас меня больше волновали проблемы армии, но и кое-какие экономические вопросы тоже. Понятно, что некоторые вещи я Петру не доверял. Пусть остаются у меня в голове, так всем будет спокойнее.

—Просто какой-то кошмар, — возмущался фон Рентелень, который должен был осуществлять координацию действий артиллерии, — Складывается впечатление, что австрийцы просто не хотят воевать. Или не воспринимают нас как союзников. Простейшие вещи мне приходится доказывать чуть ли не с боем. Я не представляю, как будет осуществляться взаимодействие.

—Добавлю от себя, — поддержал капитана Астахов, — У казаков такая же ситуация. На нас просто не обращают внимания. Все попытки организовать разведывательный рейд натыкаются на полное игнорирование.

Томас тоже высказался в том смысле, что командующий австрийцев предложил нашему батальону расположиться в неудобном месте. Фактически фон Вартенслебен решил прикрыться русским войсками. Я и не заметил, как ко мне подкралось самое настоящее озверение. Тут ещё и голова начала опять болеть, что не добавило мне настроения.

— И какого хера вы молчали и тянули? — выплёскиваю часть недовольства на офицеров, — Мы вообще-то сегодня должны провести атаку. А вы теряете время, пререкаясь каким-то австрийским павлином. Пётр, готовь свою таратайку, навестим нашего непонятного графа.

А неплохо так расположились австрийцы. Сам полковник занял дом бургомистра. Его штаб и офицеры оккупировали приличные дома. Личный состав занял все остальные жилые и нежилые помещения. Моим же людям предложили расположиться чуть ли не в поле, вернее, в лесу.

Забавно, но австрийцы выбрали местом базирования деревушку Шнайзинген, расположенную в трёх вёрстах от Эрендингена. Ещё удивительнее, лагерь австрийцев был в полутора вёрстах северо — восточнее перекрёстка, который мы должны были занимать. Непонятно, чем обусловлена такая диспозиция. Скорее всего решили сбежать из возможного окружения, ещё и прикрывшись моим батальоном. Я с трудом сдерживаю свои эмоции, боясь выпустить наружу сущность прежнего Константина. Лагерь австрияков практически не охранялся, никаких заграждений и тем более ретраншементов. На въезде встретили четырёх солдат, выполнявших функции часовых.

Сама деревенька была стандартным местным населённым пунктом. Несколько десятков домов, вытянувшихся вокруг тракта. Сразу после въезда послышался какой-то шум и женские крики. Хватило одного моего взгляда, чтобы егеря метнулись за дом. Через некоторое время они выволокли трёх расхристанных австрияков, одного натурально со спущенными штанами. Следом втянув голову в плечи, шла бабёнка в разорванном платье.

—Вот, Ваше Высочество, — отчитался десятник егерей, — Сняли прямо с бабы. Один, значит, уже приступил, а второй рот ей затыкал. Третий в это время свинью крутил. Это мы её визги за женские приняли.

Солдатам, может, и смешно, но мне не очень. Хотя насчёт визгов хрюшки я не уверен, со слухом пока порядок. Сама ситуация отвратительна и требует реакции. Что ж, трём дегенератам сегодня не повезло. Тут женщина бросилась к моей телеге и запричитала на местном диалекте про какого-то Гюнтера и детей.