Александр Яманов – Бесноватый Цесаревич 3 (страница 56)

Француз сначала мялся, но потом выдал очень интересную информацию. Ради такого дело можно и не поспать пару часов. Пойду будить фон Миллера, думаю, ему новости тоже понравятся.

Наблюдательный пост в Ленцбурге мои башибузуки взяли в ножи без единого выстрела. Егеря с частью казаков быстро двинулись дальше, за ними последовала вся приданная выборжцами кавалерия. Основная часть полка в спокойном режиме последовала за авангардом. Наша вылазка — это авантюра чистой воды. Шли налегке, из артиллерии взяли с собой только четыре шестифунтовых единорога. Остальные пушки остались в засаде на заранее подготовленных позициях. Фон Миллер оказался тем ещё авантюристом. Именно он предложил силами второго батальона и казаков атаковать Зур, куда накануне прибыл 6-й конный артиллерийский полк республиканцев. Спасибо сговорчивому квартирмейстеру, выдавшему все расклады.

Француз ещё непуганый и незнаком с передовыми идеями русской военной мысли. Республиканцы сами практикуют вместо маневрирования стремительные удары и не ждали от нас такой прыти. По словам языка, корпус Клейна собирался по частям, войска шли с нескольких направлений, и присутствовала небольшая неразбериха. Грех было не воспользоваться ситуацией, тем более что, уничтожив часть артиллерии, мы получаем ощутимее преимущество. Даже если речь шла только о шести и двенадцатифунтовках, я в калибрах лёгкой артиллерии не разбираюсь.

Фон Миллер обдумал сведения, полученные от квартирмейстера, и запросил у Дурасова всю кавалерию, которую можно успеть перебросить к нашим позициям. Дождавшись литовско-татарского полка Барановского, обсудив порядок действий со всеми офицерами, и атаковали неприятеля следующим утром.

Пятнадцать вёрст до Зура мы преодолели в маршевом режиме примерно за три часа. Неплохая скорость с учётом того, что пехота остановилась на сорокаминутный отдых перед атакой. А далее пошла жара. Надо ещё уточнить, что два десятка егерей получили отдельный приказ на уничтожение руководства артиллерийского полка и любых старших офицеров, до которых удастся дотянуться. Богдан с ребятами выдвинулись в расположение французского лагеря, как только начало светать, да и ночевали они практически под носом у неприятеля.

Примерно в шесть тридцать утра казаки и литовские татары ворвались в расположение французов, которые ещё не успели толком обустроить свой бивуак. Наведя шороху, и порубив всех, до кого смогли дотянуться, наша конница, не снижая темпа, атаковала расположение двух драгунских полков. У командования были опасения по поводу этой атаки, но драгуны не успели оказать организованного сопротивления.

Моя рота в составе 2-го батальона была в расположении французских артиллеристов уже через двадцать минут после начала операции. Грохот выстрелов, топот сотен ног, пыль и крики раненых — это первое что отложилось у меня в памяти. Занимаем позиции и даём залп по французам, пытающимся организовать оборону за вереницей фур и передков. Перезарядка, залп и штыковая атака. Если кто-то думает, что неприятель не сопротивлялся или побежал, то глубоко заблуждается. Вооружённые пистолетами и саблями, республиканцы пытались сопротивляться, но были быстро переколоты превосходящими силами выборжцев. Позже, разбирая мою первую битву, мы пришли к заключению, что очень помогли егеря. Богдану удалось определить дома, где квартировали генералы с высшими офицерами французов и банально их перерезать. Но даже захваченные врасплох, возглавляемые младшими офицерами, французы дрались остервенело, и не сдавались. Но шансов у них практически не было и всё было закончено буквально через десять минут. Мне же показалось, что прошло несколько часов, настолько я морально вымотался. Но времени рефлексировать не было.

—Томас, — кричу своему заму, — Организовывай вывоз раненых и убитых. Мы двигаемся дальше.

Проходим сквозь остатки лагеря и выходом на дорогу. В составе батальона было дополнительное подразделение, сформированное из обозников. Их задача заключалась в уничтожении пушек, если не удастся провести их захват и перемещение на наши позиции. Также они вывозили наших раненых и убитых. Это я предложил подобную мысль. Пушек, пороха и прочих припасов много не бывает. А бросать своих солдат это просто позор. Поэтому пока боевые части занимались своей работой, наши хозяйственники методично уничтожали и вывозили всё ценное.

—Прибыл гонец, — ко мне подбегает средний Фитцнер, — Полковник приказывает начать отступление.

В принципе мы пришли к такому же мнению. Через версту после Зура конница и наш 2-й батальон увяз в плотных рядах республиканских войск. Играть в героев никто не собрался, сделав несколько залпов, мы организованно отступили. Фон Миллер с основными нашими силами чуть было не взял Арау, но тоже был вынужден начать движение обратно к шоссе. Казаки Астахова, которые тоже неплохо прибарахлились в первую очередь лошадьми, и две наши роты сдерживали опомнившегося неприятеля. Через два часа русские войска покинули Зур и остановились на заранее подготовленных позициях перед Ленцбургом. Надо было дать время уйти нашему обозу.

—Красиво скачут, — произносит Томас, — Мама всегда хотела, чтобы я стал гусаром.

А моя мама хотела, чтобы я стал инженером. Но не говорить же об этом своему товарищу, меня итак, периодически ловят на разных странностях.

—Это передовой дозор. Работаем по плану, сигнал с артиллеристами согласовали?

Нервничаю. Поэтому и спрашиваю у Фитцнера про взаимодействие. Командир 2-го батальона какая-то проклятая должность. Присоседившийся к полку майор Палибинь ещё в Богемии заболел какой-то кишечной инфекцией. Заменивший его капитан Коникогафен получил пулю в плечо в самом начале сегодняшнего боя. В общем, ИО командира батальона теперь я и повышенная ответственность сразу дала о себе знать.

Дорога на Ленцбург была перекрыта несколькими десятками телег и фур, которые мы взяли в лагере республиканцев. Передовой отряд гусар был встречен дружным ружейным залпом. Понеся большие потери, французы отступили. Очень надеюсь, что противник не успеет подвезти артиллерию, так как это разрушит наши планы. Мы только успели оттащить с дороги раненных и убитых кавалеристов, как из-за поворота появись синие мундиры французских гренадер. Решение грамотное, если не знать, что мы приготовили небольшой сюрприз.

После короткой перестрелки пехота в высоких меховых шапках с красными султанами пошла прямо на наши позиции. Не знаю, применяется ли в этом времени тактика артиллерийских засад, но эффект получился чудовищный. Ребята фон Рентелена ещё умудрись за столь короткий срок приспособить к стрельбе четыре трофейные шестифунтовки. Плюс получился перекрёстный огонь с двух сторон дороги.

Залп картечи в упор — это страшное зрелище, которое потом ещё долго мне снилось. Вот идут в атаку здоровые ребята, с ружьями наперевес и вдруг, будто прошлась кровавая коса. Летящие в стороны куски плоти и амуниции, стонущие, орущие на все лады умирающие люди. Это хорошо, что я ещё не ощущаю запахи от десятков разорванных тел. Не менее сильно меня поразили французы. Офицерам потребовалось несколько мгновений сориентироваться и перестроиться. Новые части синемундирников полезли на позиции артиллеристов, но были встречены очередным залпом в упор. В это время я скомандовал атаку и выборжцы, в специально приготовленные проходы выстроились перед неприятелем. Залп и уже классическая штыковая. Солдаты полка не просто так последние два года тренировали именно эти компоненты. Я орудую шпагой, чего-то рычу, рядом Дугин с перекошенным лицом, оба брата страхуют мне спину. Всё слилось в какую-то череду кадров. Вот, наконец, противник дрогнул и начал отступать. Мимо проносятся наши кавалеристы и довершают разгром.

Приказываю дать сигнал к отступлению, нам не стоит выходить из-за баррикад. Неизвестно какие силы накопили республиканцы. Мы уже собрали своих раненых и убитых, как начали возвращаться казаки с татарами. Судя по довольному виду, сеча была знатная, и французы умылись кровью. Ко мне подскакивает потрёпанный и весь в кровавых потёках казак, в котором я узнаю полковника Астахова. В это время полковники ходят в атаку, часто во главе своих войск.

—Ваше Высочество, надо отступать. Разведка обнаружила несколько колонн с фурами. Плюс часть войск пошла на север в сторону Аре, надо передать фон Миллеру, чтобы были готовы.

—Томас! Отступаем по плану. У сапёров всё готово? — спрашиваю не мене грязного Фитцнера.

Дождавшись утвердительного кивка, обращаюсь к полковнику.

—Уходите за Ленцбург, вам здесь не развернуться. А мы грузим людей и выдвигаемся следом.

Сам перемещаюсь к артиллеристам. В хозяйстве фон Рентелена всё в порядке. Немец, он и в Африке немец. Часть солдат споро цепляет орудия к передкам, другая грузит порох и цилиндры с картечью. Парни работают со знанием дела и без всякой нервотрёпки.

Примерно через полчаса, когда мы уже покидали Ленцбург, раздалось несколько сильных взрывов. Минут через двадцать нас нагнал десяток егерей на трофейных конях. По счастливому лицу Филипса стало понятно, что французы получили обещанный сюрприз. Только не уверен, что он им понравился. При захвате неприятельского лагеря к нам в руки попало большое количество пороха. Увезти всё с собой было проблематично, но до места засады большую часть доволокли. Там же выбрали узкий участок дороги и сделали несколько мин, нашпиговав их мелкими камнями, а также пулями и гвоздями. Обозники прихватили много всего, прямо мураши, а не солдаты. В итоге сапёры использовали разнообразные подручные материалы, а егеря остались, чтобы запалить фитили. Бикфордов шнур ещё не изобретён, поэтому приходится рисковать своими людьми. Надо сделать пометку себе в блокноте, чтобы ребята Кулибина занялись этим вопросом. А заодно и производством нормальной взрывчатки. Вещи крайне нужные и не только в армии.