Александр Яманов – Бесноватый Цесаревич 3 (страница 38)
Командующий явно нервничал и ещё не отошёл от прошедшего совещания. Не привык товарищ к критике и тяжело воспринял спуск с небес на землю. Понятно, что его приказы будут выполнены в любом случае, но осадок всё равно остался. И ответственность за возможное поражение лежит теперь полностью на нём. А вот этого генералы никогда не любили. Хотя наказания за провалы в нынешнее время были просто смешные. Здесь вам не 41-й год, когда и командарма могли поставить к стенке за преступную халатность. Но ничего, этот просчёт я тоже планирую в будущем исправить.
—Ваше сегодняшнее поведение возмутительно, — Римский-Корсаков с ходу начал предъявлять претензии, — Я буду вынужден доложить об этом Императору. Сегодня вы оскорбили нашего союзника и бросили тень на русскую армию. Поднять перед австрийцами финансовый вопрос! Что может быт пошлее? И как мы теперь выглядим в глазах всей Европы?
Сколько пафоса! И я был прав насчёт того, что дядя держит нос по ветру. Значит, придворные шакалы меня уже списали и не воспринимают всерьёз. Ранее командующий не позволял себе таких выпадов и даже после падения моего рейтинга в глазах общества, вёл себя корректно, но без прежнего раболепия. Зря он начала про то, как мы выглядим перед европейцами. Мне на отношение придворных начхать, а всех европофилов и их немытых кумиров я вертел на одном месте. Генерал о моей принципиальной позиции в этом вопросе не знал или забыл.
—Я тоже обязательно напишу в столицу. И не только своему отцу, который является вашим Императором. Ещё отправлю письма брату и главе военной коллегии генерал-фельмаршалу Салтыкову, моему воспитателю. Наверняка их удивит, что русский командующий выполняет любое пожелание австрийского генштаба, совершенно забыв об интересах собственных войск. Наша задача не просто помочь союзникам, а сделать это с наименьшим уроном для русских войск. Вы же готовы согласиться на любой безумный план венских штабистов, даже не попробовав разобраться в ситуации. Что касается вопроса снабжения, который взяли на себя австрийцы, то можете считать это пошлостью или мещанством. Мне всё равно. Обеспечение экспедиционного корпуса лежит на Вене, никто не заставлял их ставить подписи под договором. И если нашим войскам положены определённые продукты, то они должны выдаваться в срок. А ваша обязанность — обеспечить контроль, чтобы солдат был сыт, обут и согрет. У меня складывается впечатление, что вы не русский командующий, а австрийский подданный, заботящийся исключительно об интересах своей державы.
Удар был откровенно ниже пояса. Я и админресурсом надавил, если можно так выразиться. Ещё намекнул на тесные связи Римского-Корсакова с австрийскими военными, перед которыми генерал испытывал большой пиетет. Недаром же он воевал добровольцем в их армии. А в беседах с генералами несколько раз позволил себе двусмысленные намёки о русской дикости и отсталости. Сейчас товарищ понял, что перегнул палку и пусть неявно оскорбил сына Императора. Я давно хотел написать в столицу о странном поведении австрийских интендантов. Военный вопрос всё-таки не в моей компетенции, для этого есть генералы и прочие фельдмаршалы. Но добром план Гофкригсрата точно не закончится. Вот не хочется мне умирать за чужие интересы, ещё из-за откровенной глупости штабистов.
Генерал наконец-то смог привести нервы в порядок и перестал истерить. Может, найдём какой-нибудь компромисс? Да и я малость перегнул палку, можно было обсудить вопросы нечистоплотности австрияков до совещания и не выносить всё на публику.
—Я прошу простить меня за излишнюю резкость. Но вопрос снабжения весьма незначительный эпизод, чтобы до начала боевых действий ссориться с союзниками. Думаю это просто досадное недоразумение, связанное с общей неразберихой. Что же касается вопросов диспозиции и действий наших войск, то я полностью доверяю австрийцам. Они давно воюют с французами и их генштабу виднее, как должна действовать объединённая армия. Не думаете ли вы, что в Гофкригсрате сидят некомпетентные люди?
Как раз об этом я и думаю, вернее, полностью уверен. Но объяснять это генералу бесполезно. Такое не лечится, разве что снятием головы или постановкой идиота зубами к стене. Сейчас бы принять решение о смене командующего и назначить Горчакова. Жалко, что у меня нет таких полномочий, а письмо в столицу будет идти месяц, если даже воспользоваться морским путём через Росток или Любек. И опять я сомневаюсь в адекватной реакции Павла на мой доклад. Значит, остаётся разбираться уже на месте, в какую жопу нас затащил австрийский военный «гений».
[1] Эрцгерцог Карл Австрийский, герцог Тешенский (1771–1847) — крупный полководец, эрцгерцог Австрийский и герцог Тешенский, третий сын императора Леопольда II и Марии Луизы Испанской, 54-й великий магистр Тевтонского ордена (1801–1804).
[2] Иоганн Конрад Фридрих фон Готце(1739–1799) — австрийский военачальник, барон.
[3] Александр Михайлович Римский-Корсаков (1753–1840) — русский военачальник из рода Корсаковых, один из командующих во время швейцарского похода, генерал от инфантерии. В 1806–1809 и 1812–1830 годах — литовский генерал-губернатор.
[4] Франц фон Вейротер (1755–1806) — австрийский генерал, участник французских революционных и Наполеоновских войн. Составил неудачный маршрут для Швейцарского похода Суворова. Наиболее известен как составитель диспозиции союзников к Аустерлицкому сражению.
[5] Первая битве при Цюрихе 4–7 июня 1799 года. Французский генерал Андре Массена был вынужден уступить город австрийцам под командованием эрцгерцога Карла и отступить за Лиммат, где ему удалось укрепить свои позиции, что привело к позиционному тупику.
[6] Евгений Ианович Марков 1-й (1769–1828) — военачальник Русской императорской армии, генерал-лейтенант.
Интерлюдия-5
Несмотря на тёплую августовскую погоду его сильно знобило, а иногда самым натуральным образом трясло. И причина, заставившая плотнее запахивать полы длинного кафтана, была не в холодной комнате. Много лет назад его семья покинула старый и опостылевший дом в гетто. Сырость, темнота и жуткая перенаселённость давно перестали быть спутниками его семейства. Здесь в новом доме было светло и просторно. Вот только в последнее время было темно и тоскливо на душе. Может, не стоило покидать дом, в котором родилось несколько поколений его семьи? И не слишком ли рано он начал осуществлять план, который выстраивал более десяти лет. Многолетний труд, когда он как паук потихоньку плёл свою паутину, подготавливая гнёзда для своих детёнышей, дабы охватить главные страны Европы, рухнул за несколько недель.
Майер Бауэр, сын Амшеля Эльханана, сменивший фамилию на более звучную, прошёлся по кабинету. Вряд ли его предки могли предположить, что потомок обычных менял взлетит так высоко и сумеет не только вырваться из прежнего мира, но ещё стать распорядителем состояния одного из богатейших людей Европы. Пропуская через семейный банк деньги своего сюзерена[1] он параллельно выстроил собственную финансовую структуру. Его будущая банковская империя не должна иметь аналогов по влиянию и связям в каждом уголке Старого Света. Вильгельм не подозревал, что уже очень скоро банкиру не потребуются никакие покровители, ибо его семья сама станет определять векторы развития европейской финансовой системы и возможно политики. Требовалось ещё несколько лет, и финансовая паутина оплела бы экономики всех ведущих держав, схлестнувшихся в бескомпромиссной схватке. И именно его банк должен стать той артерией, через которую потекут финансы, выделяемые для войны.
Ведь армия — это не только оружие и солдаты. Войскам необходимо продовольствие, обмундирование, фураж, пенька и металл. А самое главное — за всё это нужно платить в разных уголках Европы и даже мира. И именно его банкирский дом мог обеспечить бесперебойное финансирование и кредитование огромных армий. Майер не испытывал никаких мук совести и сомнений. Если люди хотят воевать, то почему не заработать на каждой из сторон конфликта. Более того, не мешает при помощи войны решить вопросы с конкурентами, особенно этими наглыми гамбуржцами, которые тоже решили урвать свой кусок пирога.
И его план начал реализовываться. В главных европейских столицах шла подготовка к открытию филиалов семейного банковского дома. Через общины сефардов, расселившихся по всей Европе, он получал необходимую информацию и кредит, если не успевал перевести деньги. Всё было готово и вдруг такой удар. Сначала эта затея с русскими облигациями, а потом смерть сына. Его любимчик и умница, на которого он возлагал главные надежды, был банально зарезан в Англии. В стране, с помощью которой он планировал увеличить активы семьи, и где многое было обговорено с диаспорой и заинтересованными аристократами. Он давно установил связи с Сити и уже был достаточно известен среди тамошних финансистов. Когда пришло письмо от давнего торгового партнёра из Лондона, то никто не ждал подвоха. И тут такой удар. Только бог знает, чего ему стоило пережить трагедию. Ни родственники и тем более враги не увидели его горя. Он всё носил в себе и молча страдал.
Но беда не приходит одна. Треклятые амстердамские единоверцы, которые всегда поставляли достоверную информацию, вдруг ошиблись. А второй раз уже ошибся он лично, когда начал скупать быстрорастущие в цене акции, которые до этого продал. И вот теперь пошли слухи о десанте в Голландию, и эти чёртовы русские бумаги стремительно рухнули вниз. Он не верил в изначальный злой умысел. Биржа такое место, где случается всякое. Уж очень не хотелось иметь такого коварного врага, способного втравить опытнейшего банкира и не его одного в самую настоящую авантюру. Провидение? Или кара за грехи? Почему наказание не ограничилось деньгам, а забрало ещё и Натана?