Александр Якубович – В самом Сердце Стужи (страница 26)

Выглядели все мужчины крайне энергично, хотя пиршество продолжалось до глубокой ночи, а прислуга не скупилась ни на пиво, ни на вино, которое лилось в прошлый вечер буквально рекой.

Словно почувствовав мой взор, барон внезапно обернулся и бросил короткий взгляд на окно. Наши глаза встретились, а мне стало до крайности неуютно — если до этого момента у него был шанс рассказать людям правду и отослать меня в отчий дом, как негодную, а брак — расторгнуть, то теперь пути назад не было. Длился наш зрительный контакт всего ничего — а мужчина уже вернулся к своим подчиненным и продолжил принимать поздравления, но мне же стало еще неспокойнее.

Барон прилюдно солгал, не только королевскому стряпчему, чей берет мелькал в толпе, но и своим собственным людям. Правду знали только двое — он и я. И эта неприятная тайна делала из нас сообщников по довольно тяжкому преступлению.

Когда мы уже почти закончили со сборами, в комнату постучались.

— Войдите! — слегка волнуясь, крикнула я неизвестным.

Это было странно. Я давно не испытывала подобного уважительного отношения. Даже когда я жила экономкой в поместье брата, хватало людей, которые могли ворваться в мою комнату, не спрашивая на то дозволения. А последний год после перерождения и вовсе напомнили мне, что ничего своего у меня нет — в комнату врывались все, кто желал, и только Лили соблюдала некоторые приличия, предварительно спрашивая моего разрешения.

На пороге появился Ларс и пара служек, которых я видела вчера на пиру. Пока мужчины затаскивали в комнату мой сундук, пристраивая его рядом с сундуком барона, помощник моего супруга подошел и, глубоко поклонившись, сказал:

— Приветствую баронессу Гросс. Рад служить нашей миледи.

— Господин Ларс, — начала я, с тревогой наблюдая за тем, как слуги пристраивают обитый железом ящик рядом со вторым, таким же, стоящим у торца кровати. — Что происходит?..

— Как что? — удивился заместитель. — Командир приказал перенести ваши вещи в спальню, ведь вы наконец-то официально вступили в брак. А это единственная полностью обустроенная комната.

— Вот как?.. — протянула я.

Ларс с интересом посмотрел на меня, будто бы был озадачен.

— Миледи, простите меня за это замечание, но вы должны знать, что командир всегда крайне заботится о своих людях. А что уж говорить о своей супруге? Конечно же, он не мог оставить вас той комнатушке, в которой вы жили в ожидании проведения свадьбы. Лучше скажите, что вам потребуется из других предметов мебели? Еще один столик, ширма? Что-то еще?

Я стояла и слушала Ларса, не веря своим ушам. С другой стороны, если лгать — то напропалую. Видимо, барон решил до последнего показывать, что между нами все превосходно и наша первая ночь прошла даже лучше, чем он мог ожидать.

Супруги не всегда жили в одних комнатах. Раньше так и было — особенно в подобных старых замках. Но вот мой отец и Франческа занимали хоть и соседние, но разные покои, да и вся западная знать жила по своим комнатам. Совместное проживание благородных пар считалось немного пошлым и устаревшим подходом. Но, видимо, барон решил держать меня поближе к себе, не упускать из виду.

А отсутствие подходящей для меня комнаты — лишь удобный предлог, который этот хитрый мужчина использовал на полную.

Но одна фраза Ларса очень сильно зацепила мое ухо. Настолько, что я едва не закричала от нахлынувшего озарения. Творец Алдир, как можно быть настолько слепой⁈

— Господин Ларс, простите, — начала я, — но не могли бы вы повторить? Я немного отвлеклась.

— Я говорил, миледи, что вам потребуется еще столик или ширма, или может… — начал заместитель.

— Нет-нет, это я как раз услышала. С чего вы начали? — перебила я мужчину, сгорая от нетерпения.

— Я говорил, что командир всегда заботился о нас, своих подчиненных. Как же он может не заботиться о своей дорогой супруге?.. — непонимающе проговорил Ларс.

— Ах, вот как, конечно, — я нацепила маску благопристойной женщины и чуть-чуть улыбнулась Ларсу. — Теперь я вас поняла. Наверное, мне потребуется отдельный столик, да, Лили?

— Да! — воскликнула служанка, которая уже вжилась в роль хозяйской помощницы и командовала теми двумя, которые притащили сундук, как правильно его поставить. — И может, комната для шитья?..

— Мы можем принести все необходимое в старое помещение, — кивнул Ларс.

— Так и сделайте, — согласилась я. — И еще, господин Ларс, не могли бы передать барону, что я хочу с ним переговорить? Когда у него будет для этого время.

— Само собой, — Ларс положил ладонь на грудь и опять поклонился. — Тогда я вас покину, миледи. Комната для шитья будет обустроена сегодня же.

Я, стараясь не слишком нервно теребить пальцы, только кивнула. На этом разговор был окончен.

Остаток дня прошел в напряженном ожидании. Я кликнула слугу, который дежурил на этаже, и мужчина принес с кухни вчерашней буженины, сыра и вина — все, что может постоять и можно есть холодным — аккуратно снова накрыв на тот самый столик, за которым барон пил ночью в одиночестве. Лили пришлось отослать — девушка была слишком болтливой, а мне требовалось собраться с мыслями.

В голове же пульсировала только одна мысль — Виктор Гросс заботится о своих людях. Даже слишком заботится, откровенно говоря. И я сама была тому свидетелем во время путешествия на север, просто не обращала на это внимания, всецело поглощенная тяжелыми думами о собственной доле девушки, проданной как военный трофей какому-то наемнику.

Хоть я и ждала его целый день, барон все равно появился как-то внезапно. Просто тихо открыл дверь и без единого слова вошел в комнату. Я вскочила из-за столика, за которым коротала время, перебирая свои принадлежности для шитья и размышляя о происходящем, чтобы поприветствовать мужа.

— Барон! Рада видеть вас, милорд!

Я выполнила легкий поклон, как того требовалось от благовоспитанной жены, но Гросс даже не ответил. Остановился посреди комнаты, посмотрел на накрытый стол с холодными закусками, на кувшин с вином.

— Ларс сказал, что вы хотели поговорить со мной, леди Эрен, — наконец-то проговорил мужчина.

— Вам не стоит так меня называть, я ведь теперь ваша жена. Просто Эрен или миледи, — не удержалась я, и поправила мужчину. Но осознав, как грубо это прозвучало, тут же добавила, — просто если вы так оговоритесь на людях, вас могут неправильно понять и…

— Вас тревожит то, что произошло ночью? — прямо спросил Гросс, глядя мне в глаза.

— Милорд…

— Виктор, — перебил меня мужчина. — Меня все вокруг называют милордом или командиром. Вам стоит называть меня по имени.

— Почему же⁈ Ведь я со всем почтением к вам, милорд и…

— Потому что вы моя жена?.. — он опять перебил меня.

На секунду умолкнув, барон окинул взглядом стол, после подошел к камину и, подхватив стоящий в углу медный чайник, поставил посуду на огонь. Я его даже не видела — так он притаился между кочергой и поленницей, хотя судя по тому, как разошлись под чайником угли, он точно стоял там наготове, полный воды.

— Так о чем вы хотели поговорить? — спросил мужчина, усаживаясь во главе стола и после жестом предлагая мне сесть на свободное место по правую руку. Стулья сюда передвинули слуги по моему настоянию.

— Может вы поедите, я налью вам вина? — спросила я.

— Я пью редко, и совсем не пью до захода солнца, — внезапно ответил мужчина. — Я поставил воду на чай. Так в чем дело, миледи Эрен? Давайте оставим все эти ужимки и реверансы и поговорим прямо, вы сами этого хотели.

Вот как. На этого человека совершенно не действует лесть и обходительность. Наоборот, сейчас мне показалось, он стал более раздражен, чем был, когда только вошел в комнату. Будто бы все, что я знаю о мужчинах и общении с ними, сейчас было не только для меня бесполезно, но и вовсе вредно.

Не называть его милордом, а обращаться по имени. Не ухаживать за столом, наливая вина, а говорить прямо. Моя покорность, которая должна была умиротворить и расположить вчерашнего командира отряда наемников ко мне, внезапно раздражала Виктора Гросса. Теперь я отчетливо это видела, как видела и то, насколько оценивающе он на меня сейчас смотрел. Будто бы я проходила какую-то проверку.

— Сегодня заместитель Ларс сказал, что вы заботитесь о своих людях, — начала я.

При этом я больше не смотрела на собственные колени, а просто держалась так, как привыкла ранее, за предыдущие девять жизней. Отпустила это испуганное выражение лица, спокойно положила руки на колени, не сцепляя пальцы, подняла взгляд.

— Забочусь, — согласился барон, медленно кивнул.

— Также вы пошли на серьезное преступление, солгав, что наш брак был консумирован и теперь мы супруги, — продолжила я.

— И я скажу это и под присягой, если потребуется. А еще все мои заместители и половина отряда повторят это вслед за мной, утверждая, что простояли всю ночь под дверью, внимательно слушая, что происходит в спальне, — в голосе мужчины я услышала легкую насмешку.

Да, он сейчас потешался надо мной, ведь мог говорить со мной об этом прямо, не таясь. Я была такой же преступницей, как и он сам.

— Это потому что вы заботитесь о своих людях? — спросила я. — Поэтому они вам так преданны?

— Именно, — согласился барон Гросс.

— Вы проявили и вчера, и сегодня огромное великодушие, милорд, — ответила я. — Сказать честно, я не желаю возвращаться в дом родного отца.