Александр Якубович – В самом Сердце Стужи. Том VI (страница 4)

— И сколько же? — улыбнувшись, спросил мужчина.

Это был вопрос с подвохом. Скажешь слишком мало — опозоришься. Скажешь слишком много — тебе откажут. Была единственно приемлемый диапазон сумм, который я мог назвать. И благо, на моей стороне был Фридрих, который уточнил, сколько корона готова заплатить по факту за сохранность Атриталя.

— Двести пятьдесят серебряных фунтов или три годовых налога с надела, — объявил я.

— Три подати? — переспросил герцог Конти.

Я перевел взгляд на кронпринца, который внимательно наблюдал за ситуацией, но все еще не вмешивался.

— Именно столько времени потребовалось бы на восстановление, если бы я начал разграбление надела как победитель, — ответил я. — А то и все пять лет. Но я этого не сделал и понадеялся на милость нашего правителя, который сумеет оценить по заслугам мое бережное отношение к его владениям. Поэтому я прошу за цепь лорда Атриталя три годовые подати.

Мне даже не надо было смотреть на Фридриха, чтобы понять, что сейчас граф Зильбевер сидел с улыбкой от уха до уха. Двести пятьдесят фунтов — отличные деньги, а с учетом того, что я вывез из замка барона Фитца, моя прибыль оказывалась вовсе огромной. Хватит и на еще одну мельницу, и на запасные жернова, и на мои проекты. Осталось только додавить во время голосования, и тогда можно с чистой совестью отправляться домой, на север, богаче на пять тысяч серебряных монет, вексели на которые я планировал обналичить вместе с выручкой Ларса прямо здесь, в Патрино.

— Давайте голосовать! — воскликнул граф Зильбевер, вставая со своего места. — Все тут понятно!

— И вправду!

— Голосую!

— Выплатить молодому барону выкуп! Заслужил!

— И о государстве думает!

— В пограничье нелегко, деньги не на девок пойдут, а на оружие да фураж!

— Правильно! На герб барона Гросса посмотрите! Страж северного рубежа! Самый северный надел королевства!

— Голосую за выплату выкупа!

— За!

— За!

Один за одним лорды вставали со своих мест и поднимали правую руку, как того требовал протокол совета. И хоть за меня выступили множество лордов востока и юга — союзники Зильбеверов по партии, партнеры и просто сочувствующие, немало аристократов остались сидеть на своих местах.Специально обученные клерки быстро пересчитывали поднятые руки, когда все высказались, после чего мужчины расселись на свои места, а листы с результатами голосования были поданы герцогам Конти и Лануа.

— Итак, большинством голосов совет принял решение выплатить барону Гроссу три годовых подати выкупа, — объявил через минуту герцог Лануа.

Мужчина встал со своего места и повернулся лицом к кронпринцу, который молча за всем этим наблюдал. Как того требовала традиция, король мог наложить вето на любое решение и потребовать повторного заседания, если был не согласен с вынесенным вердиктом.

Захочет ли корона терять пять тысяч серебра на ровном месте, если у меня изначально планировали эти деньги изъять? Тут даже Фридрих не мог ничего гарантировать, так что когда герцог Лануа обратился к будущему монарху, мы графом Зильбевером замерли.

— Одобряю, — вяло кивнул кронпринц. — Барон заслужил этот выкуп.

Когда заседание закончилось и мы с Фридрихом направились обратно в поместье Зильбеверов, граф тепло поздравил меня с победой.

— Поздравляю, — улыбнулся Фридрих. — Вы получили достойную цену за Атриталь.

— Благодарю, — кивнул я мужчине.

Но кроме пяти тысяч серебряных монет я получил и еще кое-что важное. Возможность вернуться домой.

Как только королевские казначеи выпишут вексель, а я обналичу выкуп, погрузив серебро в ларцы, мы с Эрен и моими бойцами отправимся в путь.

Домой, в Херцкальт.

Глава 3

Эрен

До этой жизни у меня никогда не было места, которое бы я смогла назвать домом. Даже когда я жила простолюдинкой на краю поселка, та землянка, в которой я коротала дни, не была полностью моей — я просто заняла пустующее полуразрушенное строение и кое-как привела его в порядок, но каждый день, до самой своей смерти, я опасалась, что ко мне придут селяне и силой выставят на улицу.

Не было у меня своего дома и в других жизнях, а во времена служения Алдиру даже не было храма, к которому я была бы приписана постоянно — я лишь разъезжала по континенту в поисках ответов, а после сопровождала Петера в его визитах, помогала в работе.

Нет, в моих жизнях было множество углов, куда я, словно мышь, могла забиться в поисках укрытия. Одни углы были темны и сыры, другие — вполне уютны и безопасны. Я не просто так отпустила Антонио с добрым советом и напутствием освободиться от власти Франчески — жизнь под крышей брата была не самой дурной, как и жизнь в храме.

Но все это нельзя было назвать домом. Комнаты, места для ночлега, выданные мне помещения.

Но сейчас все было иначе. Херцкальт не могли у нас отобрать по мимолетной прихоти — сделать простолюдина аристократом намного проще, чем аристократа простолюдином, да и возможно последнее только после череды невероятных по своему размаху провинностей. Так что Херцкальт и его старый мрачный замок с высоким донжоном были ближе всего к тому, как я представляла себе собственный дом.

Ведь дом, это не просто стены. Дом — это место, где ты обладаешь властью менять, где ты чувствуешь себя на своем месте, где ты хозяин. Для меня было неважно, маленькая хибарка, комнаты в городском доме, западное поместье или северный замок, нависающий над городом — я просто наслаждалась чувством того, что возвращаюсь домой.

— Миледи, вы в порядке? Все хорошо? — с тревогой спросила Лили, подходя ко мне с еще одним плащом в руках.

Мы уже второй день спускались вниз по течению Кловера в сторону Гатсбури. Позади остался большой и шумный Патрино, позади осталась лавка Ларса, поместье Зильбеверов, сам граф и его словоохотливая бабка. Позади остались мои братья и хладный труп моего отца. Всё, что могло стать причинами моих тревог осталось там, в столице.

— Просто задумалась, — ответила я девушке, позволяя Лили накинуть мне на плечи более теплый плащ. От воды тянуло холодом, так что тут моя служанка была права. Стоять на палубе баржи без по-настоящему теплой одежды не стоило.

Впрочем, слишком надолго меня одну не оставили. Через пять минут из небольших пассажирских кают появилась массивная фигура моего супруга, который без затей натянул на себя пальто вместо плаща. Не знаю, так совпало или ему наябедничала Лили, но Виктор сразу же направился в мою сторону с теми же расспросами, что и служанка.

— Не мерзнешь? — спросил мой муж, становясь рядом и глядя на водную гладь.

В этом месте Кловер была особенно широка, противоположный берег терялся где-то вдали, словно и не на реку мы смотрели, а на озеро, или даже на море.

— Это очень теплая зима, — ответила я мужу.

— Тебя что-то тревожит.

— Нет, просто столица оказалась слишком… утомительной. Само нахождение там изматывало, — поделилась я с супругом.

— То есть ты не волнуешься из-за этого Фарнира? — уточнил мой муж.

— А ты? — прямо спросила я, переводя взгляд на Виктора.

Странный ученый не выехал с нами, но грозился нагнать в Гатсбури, в котором мы планировали провести минимум два дня. По плану Петер уже должен был ждать нас там, однако всякое могло случиться, а возвращаться на надел без жреца мы не хотели. Учитывая, какие мрачные времена грядут, присутствие Петера было нам просто необходимо.

— Я опасаюсь, что этот человек может увидеть или узнать лишнего, — прямо сказал Виктор, всматриваясь в едва видимый противоположный берег. — Мы так и не поняли, на кого он работает и кому отчитывается. Сначала я подумал, что он человек Зильбеверов, когда он привел нас в поместье, но позже, уже на балу… Не знаю. Он странный.

— Ты очень много о нем говоришь в последние дни, хотя раньше от тебя не было и слова об этом ученом, — упрекнула я супруга.

— Разве? — удивился Виктор. — Наша первая встреча с ним вышла очень запоминающейся. Я же рассказывал тебе.

— Нет, я впервые услышала об этом вчера, — покачала я головой.

Виктор замер, глядя на меня немигающим пустым взглядом.

— Да нет же, когда я впервые пошел в лавку Ларса, он был там и…

— Виктор, мы уже это обсуждали, — устало перебила я мужа. — Ты мне ничего не говорил. Ни о Фарнире, ни о его странных речах. Ни звука.

Ну вот, опять. Мой муж недовольно поджал губы и умолк, думая, что я выставляю его дураком, я же отчетливо помнила, что никаких разговоров касательно персоны господина Фарнира у нас не было. Но почему-то Виктор это упорно отрицал, хотя было очевидно, что я не могла не запомнить столь важные детали.

— Может быть, я что-то упустил… — протянул мой муж, потирая пальцами висок.

— Опять голова? — с тревогой спросила я.

— Это все эта непонятная погода… — отмахнулся муж. — Я в норме.

— Надо попросить Петера благословить тебя. Дважды.

— Настолько не доверяешь духовнику госпожи Зильбевер?

— По сравнению с Петером все они мелкие прислужники или вовсе шарлатаны, — с гордостью ответила я.

Виктор опять бросил на меня внимательный взгляд, но ничего не сказал.

Еще один вопрос из числа тех, которые он решил мне не задавать — откуда я узнала о существовании Петера и как смогла привлечь на нашу сторону столь сильного жреца Алдира.

Груз тайн давил на меня, но я категорически не представляла себе ситуацию, в которой я открываюсь мужу так, чтобы он меня принял. Что я должна ему сказать? Как все обставить? Стоит сказать ему все за ужином или наоборот, поутру, чтобы впереди был целый день на размышления? Или же лучше вовсе завести этот разговор в постели после близости?