Александр Якубович – В самом Сердце Стужи. Том VI (страница 36)

Ситуация вырисовывалась безрадостная. Мы очень сильно зависели от двух факторов. Первое — это лояльность купца Мордела. Это было настолько важно, что Эрен даже села переписывать письмо для Ларса и Хильды, требуя от них поторопиться и прибыть в город немедленно, так как их присутствие в Херцкальте жизненно необходимо.

Второе — лояльность и самосознание самих жителей надела.

И вот если купечество и торговую гильдию мы с горем пополам контролировать могли, то вот второе…

С этим были определенные трудности.

Я настолько вымотался накануне, прокручивая вместе с Эрен бесконечные варианты дальнейших действий, что во время приема делегации общинников на следующий день мне даже не пришлось отыгрывать плохое настроение. Моральное состояние у меня и в самом деле было крайне паршивое.

— Милорд! — тут же поклонился в ноги один из глав общины, а следом за ним согнули спину и остальные мужики. — Пришли мы к вам не с благими вестями, но в час нужды великой! Посевы погорели, милорд! Зерна совсем нет, огороды высохли, а ведь скоро придут холода!

— Это я и без вас знаю, глаза есть, — грубо ответил я, глядя на согнутые спины, ведь говорил старейшина, не поднимая головы. — Зачем пришли?

Я прямо услышал, как задвигались мысли в голове этого наглого деда. Слава у меня была, как у человека сдержанного и довольно любезного — об этом все в городе знали. Мастеровые уже давно перестали меня шугаться, а с кузнецом мы вовсе уже были в полушаге от совместного распития пива после работы — так много времени я провел с огромным мастером, стоя у горна или наковальни и контролируя процесс изготовления очередной штучной детали. Но вот с общинниками я общался мало, особенно после событий прошедшего года. Это была больше прерогатива Эрен.

— Так это… — замялся старейшина, но быстро нашелся, — дети у нас, милорд! По лавкам у каждого сидят, кормить чем-то надо. Скотину, опять же, на одну солому не посадить, как потом волы да кони работать будут⁈ За помощью мы к вам пришли, милорд!

— Какой помощью? — теряя терпение, спросил я.

— Подати! Освободите на этот год от податей! — воскликнул один из мужиков. — Барщину отработать готовые мы, а вот сдать на оброк нечего в этом году, милорд! А даже если и наскрести десятину, коею мы должны вам и королю нашему Эдуарду, так и совсем ничего не останется! Тут каждое зернышко на счету!

Я окинул мужиков хмурым взглядом и по-театральному тяжело вздохнул.

— Наглецы! — я резко ляпнул ладонью по подлокотнику, но не рассчитал силу и больно ушиб руку. — Вы как смеете приходить и просить, когда жатва еще не прошла⁈ Думаете, надурить сможете своего барона⁈

— Милорд! Барон Гросс! Да как мы смеем! — чуть ли не хором взмолились делегаты от села. — Не в жизнь! Да! Не в жизнь! Не посмели бы, милорд!

— Тогда чего вы меня за дурака держите⁈ Считаете, что раз я не крестьянских кровей, то не смыслю ничего⁈ — продолжил я орать, да так, что мой крик отражался от свода главного зала.

Такой реакции общинники точно не ожидали, так что мужики замерли и даже как-то сжались. Внезапно до них дошло, что Барон Гросс — это не добрый дяденька в замке, весь такой покладистый, а жестокий наемник и вообще-то аристократ, который получил свой титул не по праву рождения, а проливая кровь во имя короля Эдуарда.

— Жатва еще не окончена! — продолжил я, но уже спокойнее, сверля взглядом присутствующих, как это делала бы Эрен. — Соберите урожай, сложите, посчитайте. Дайте отчеты. А потом уже я подумаю, стоит ли освобождать вас от податей, или же нет. А пока работайте! Трудитесь и живите своим умом, а не приходите клянчить!

В итоге общинники почти выползли из зала, а не вышли, причем пятились они, не поднимая голов, до самых дверей.

— Милорд, если бы вы не предупредили, я бы подумал, что что-то случилось… — шепнул тихо Арчибальд. — Это госпожа посоветовала?

— Именно.

— Правильно, милорд, правильно, — закивал головой Арчи. — Никто не посмеет сказать, что вы дурость устроили. Ишь! И впрямь, жатва еще не окончена, урожай не посчитан, а они уже милостыню клянчить пришли, будто завтра помирать! Так у них еще припасено с того года должно быть, милорд! Хотите, я парней отправлю проверить общинные амбары? Чтобы, значит…

— Это уже лишнее, — остановил я Арчибальда, который распалялся все сильнее. — Я просто хотел их осадить. Наблюдай за настроениями, слушай, что говорят. Зерно-то покупали мы не просто так, как и ланган готовили.

— Понял, — кивнул мой зам, а я уже направлялся прочь из зала.

Ну что же, игра под названием «не разори надел и при этом не позволь ему вымереть» началась. Этой сценой я выиграл себе месяц, но потом надо будет что-то решать.

Надеюсь, письмо до столицы дойдет быстро и Ларс с Хильдой вернутся в город к октябрю, ведь мне нужно будет неслабо надавить на семейство Морделов, а без содействия в этом деле их любимой дочурки, купчиха и старый купец могут и взбрыкнуть.

И тогда все полетит к чертям.

Глава 21

Эрен

Приход общинников на поклон вырвал меня и мою волю из того тревожного оцепенения, которое оставил после себя последний разговор с госпожой Лоттой Зильбевер.

Как бы я ни старалась, я не могла выбросить из головы слова старухи, что господин Фарнир на самом деле древний старец, который не просто прожил дольше положенного человеку, но при этом сохранил ясность ума и молодость тела. Судорожная мысль о том, что надоедливый ученый иностранец далеко не наследник заморского государства, а человек, который может пролить свет на тайну моих перерождений, не давала мне покоя.

Где это видано, чтобы кто-то жил две, а то и три жизни подряд? Всю дорогу домой, да и недели после я перебирала в своей голове воспоминания, связанные с Фарниром. Его слова, жесты, мельчайшие намеки.

Ученый вел себя подозрительно — это я понимала с невероятной четкостью, особенно сейчас, зная его тайну. Однако если же Фарнир не скрывался в Патрино, а госпожа Зильбевер так смело говорила о нем, будто бы не раз встречалась с ним в прошлом, то… Кто он вообще такой? Кто может десятилетиями не стареть, быть вхожим в высший свет Халдона и при этом оставаться неприкасаемым? Я знала, как некоторые пожилые люди жадны до молодости и жизни. Развратные старцы, берущие в жены совсем девочек, дабы питаться силой их молодого духа, безумные аристократки, пьющие кровь юношей и девушек, в надежде замедлить свое старение. История знала массу примеров безумия на почве сохранения не просто жизни — но молодости, причем большинство из них буквально леденили душу, настолько омерзительными были поступки трусов, старающихся противиться ходу времени.

И вот, Фарнир. Если не вечно молодой, то почти не стареющий, словно дух из сказок, смело разгуливающий по бальному залу королевского дворца в Патрино, смело общающийся с теми самыми аристократами, которые могли приказать схватить его и пустить крови столько, чтобы хватило облиться ею с головы до пят. Либо же пытать, вырывая ногти, ломая кости и выкручивая суставы в надежде, что пойманная в клетку птичка звонко запоет, а в песнях тех будет содержаться рецепт эликсира вечной молодости.

Но нет. Никто его не трогал, никто даже не смотрел в сторону Фарнира. Будто бы боялись трогать, либо же воспринимали его, как само собой разумеющееся. Как мы с Виктором, когда согласились взять ученого с собой на север, и позволили месяцами жить в городском трактире. Впрочем, за постой он платил полновесным серебром, тут к нему вопросов не было. Да и после он помог Виктору в сборке машинок для изготовления лангана… Однако же…

Мысли, словно гончие псы, потерявшие след, кружились на одном месте, вызывая во мне все больше и больше тревоги. Я настолько погрузилась в эти раздумья, что просто выполняла свои обязанности баронессы, не особо вникая в то, что делаю. Да куда уж там дела, я даже пропустила полную луну в этом месяце, не отследив благоприятные дни для зачатия наследника! Хотя, казалось бы, производство потомка было для меня первостепенной задачей, а Виктор не вмешивался в эти дела, целиком и полностью доверяя моей внимательности.

Так что визит общинников с их наглой просьбою отсрочить выплату податей в этом году пришелся как нельзя кстати. Эта их дерзость всколыхнула мою кровь, заставила буквально вынырнуть из омута тяжких мыслей и сцен возможных разговоров с Фанриром, в которых я пытаюсь выведать не только кто он такой, а уж скорее — кто я такая. И как только моя душа оказалась над поверхностью того самого омута, я вдохнула полной грудью.

И вернулась в реальность.

Сейчас я — баронесса Эрен Гросс. Не Эрен Фиано, не простолюдинка Эрен и не послушница или служительница Храма Эрен.

Я — хозяйка надела Херцкальт, которая правит рядом со своим супругом, и я должна помнить о том, что кроме моей несчастной жизни мне сейчас подвластные еще пять сотен душ. Они зависят от меня и моих решений, они надеются на меня, и каковым бы не оказалось мое прошлое или будущее, прямо сейчас эти пять сотен жизней требовали моего участия и внимания. А самое главное — в моей помощи нуждался Виктор.

— Помнишь, ты говорил о школе, чтобы привлечь детей охотников? — спросила я мужа, когда мы вместе ужинали вечером того же дня, когда Виктор принимал общинников.

— Конечно, — кивнул Виктор. — Думаешь, сейчас время?